"Окно в Европу" захлопнулось на год

В Выборге завершился 17-й фестиваль российского кино "Окно в Европу". Председатель жюри игрового конкурса, режиссер Алексей Герман-младший, перед тем как огласить свой вердикт, похвалил "Окно в Европу" за то, что оно, в отличие от "Кинотавра", не фокусирует взгляд на арт-хаусе, а на равных с авторскими фильмами допускает к конкурсу и продукты потенциально массового потребления. (Потенциально – потому что из почти двух сотен фильмов, ежегодно производившихся в России до последнего времени, на экран проникало всего несколько десятков, а окупались и вовсе единицы.)

Тем не менее, жюри свой выбор сделало в пользу именно "авторского кино". Главный приз "Золотая ладья" присудили фильму Андрея Хржановского "Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на Родину". Это смелое предположение о возвращении Иосифа Бродского в Петербург, на Васильевский остров. Это возвращение превращается автором в путешествие поэта по маршруту детство-отрочество-юность. А также – в путешествие самого автора по собственной жизни и жизни своего поколения: назначив протагонистом Бродского, автор имеет в виду, конечно же, личный "амаркорд".

Над этим синтетическим полотном, соединившим игровые фрагменты с документами и анимацией, Хржановский трудился долго. Пробой сил стал анимационный фильм семилетней давности "Полтора кота", который впоследствии стал разрастаться до "Сентиментального путешествия" с регулярными паузами из-за нехватки средств. В результате получилось подробное и трепетное кино, чьи главные удачи все же связаны с анимационным фрагментами. А главные вопросы возникают к фрагментам игровым и их отношениям с документами. Григорий Дитятковский чертами лица действительно схож с Бродским, их сходство гримерами еще и усилено, но ослаблено энергетикой, которую транслирует актер, видимо, с согласия режиссера. Предпринимающий сентиментальное путешествие поэт просветленно-рассеянно-удивленным выражением глаз более напоминает какого-нибудь сказочника из андерсеновской сказки, нежели Бродского – жесткого, резкого, зачастую желчного, ограненного той жизнью, которая ему досталась.

Это противоречие становится разительным, когда Хржановский смело сводит в соседних кадрах своего Бродского с документальным Бродским из видеоархивов. Финальное прибытие американского путешественника в плаще и шляпе пирожком в город своей юности решено как открытый конфликт носителя неистребимой духовности с позорным евростандартом нынешнего Петербурга, чьи стены сверху донизу увешаны баннерами, улицы вдоль и поперек изъезжены иномарками, а воздух изрешечен деловыми "мобильными" разговорами про бабки и прочие мнимые ценности новой жизни.

Бродский плывет на буксире по рекам и каналам – и не стоит надеяться, что строчки про будущую смерть на Васильевском острове в фонограмму не проскользнули: они – там, и они – в полный голос. Спасибо, без "Баллады о маленьком буксире" обошлось. Впрочем, мы имеем дело с интимным авторским высказыванием – и означенная интимность броней защищает означенное высказывание от упреков в издержках вкуса, тона и чего бы то ни было. В конце концов, это не Бродский как таковой, а "мой Бродский" – обитатель персональной вселенной режиссера Хржановского.

Само собой, ни слова упрека от награждавшего его председателя жюри автор "Полутора комнат" не услышал, да и странно было бы. Зато вместе со всеми присутствующими на торжественном закрытии в Выборгском замке он услышал, что это выдающаяся картина, что такими произведениями наш кинематограф не дарил нас десятилетиями, что это образец тончайшего искусства в каждой своей секунде и клеточке, что с каждым годом значение этой картины будет неуклонно возрастать, и кто этого до сих пор не понял, тот обязательно поймет.

Приз за лучшую женскую роль получила Алиса Фрейндлих, исполнившая роль матери Бродского. Награда для Фрейндлих – это в любом случае большая петербургская радость. Однако играть здесь Фрейндлих было особенно нечего, и Хржановский позвал ее в свой фильм явно не как грандиозную актрису, способную справиться со сложнейшими драматическими задачами, а как драгоценный знак, как питерское "наше все", как символ вровень с корабликом Адмиралтейства.

И бывший ленинградец Сергей Юрский был зван на роль отца на тех же основаниях: такие родители укореняли Бродского в петербургском мифе. На "Окне в Европу" случилось отсутствие серьезных женских ролей, решили наградить Фрейндлих – и прекрасно. Но одна заметная женская роль в конкурсе все же была – это спившаяся балерина, воплощенная Михаилом Ефремовым в фильме-хеппининге Григория Константинопольского "Кошечка". Мимо жюри эта работа не прошла, но результат вышел престранный: сыгравшего в "Кошечке" артиста Ефремова наградили за лучшую мужскую роль – и никому из семерых членов жюри не пришло в голову, что они совершают ошибку и что награда лучшему актеру-мужчине и награда за лучшую мужскую роль суть не одно и то же.

Кстати, обладай это жюри толикой здорового радикализма – и оно могло сделать роскошный жест, создав уникальный прецедент, который оказал бы "Окну" незаменимую пиаровскую услугу. Дело в том, что у Ефремова в конкурсе мужская роль тоже была, и хорошая – в дебютном фильме Ильи Демичева "Какраки". И что бы, спрашивается, не увенчать его дважды – за каждую работу отдельно? Формальные предпосылки к этому были, неформальные (качественный актерский результат и обделенность наградами) тоже имелись. Увы, радикального пороху жюри не хватило. И это подтвердила награда "За художественное решение", выданная трагикомедии Наны Джордаждзе "Метеоидиот" – очередной истории про чудака, очень "культурной" и столь же не свежей, эксплуатирующей конвертируемые речевые особенности грузинского кино.

Не в пример "Метеоидиоту" большой фестивальной неожиданностью стал дебют бывшего психолога Яны Поляруш "Видримасгор, или История моего космоса". Затейливое название (в переводе на привычный русский это "вид Рима с гор") отпугивало и предвещало замкнутый на себя ленфильмовский артхаус, так что многие даже манкировали просмотром, назначенным на последний конкурсный день. Оказалось, никакой не артхаус, а городская сказка с плотно прописанным – в традициях "ленинградской школы" – бытом и счастливым концом. Этот жанр и такие концы указанная школа как раз не приветствовала и почти не практиковала, но предшественника из местных для "Видримасгора" отыскать все же можно – в лице Юрия Мамина: как и в его "Окне в Париж", механизм волшебного сюжета запускается здесь при помощи необычного окна из питерской коммуналки.

Несовершенный, но обаятельный фильм Поляруш был встречен выборгской публикой овациями, и как результат – первое место в конкурсе "Выборгский счет" по результатам опроса фестивальных зрителей, голосовавших после каждого сеанса.

Второе место досталось военной драме Веры Глаголевой "Одна война", третье – упомянутой картине "Какраки".

Документальная и анимационные программы, де юре не менее важные для трехглавого "Окна", де факто попали в этом году на периферию внимания, поскольку из-за сокращения фестивальной дистанции и уплотнения графика их показы шли параллельно игровым. Среди мультфильмов первенствовала "Солдатская песня" Елены Черновой из цикла "Гора самоцветов" – сказка про попытку ангелов-хранителей вразумить вора. А документальную "Золотую ладью" отдали Павлу Костомарову, чей фильм "Вдвоем" описан в авторской аннотации тремя простыми словами "кино про любовь" – и это правда. Поддержав автора в его стремлении к лаконизму, добавлю всего одно слово: талантливое кино про любовь.

Критики выбрали радикальную "Кошечку", Приз имени Саввы Кулиша достался ей же, Приз имени Станислава и Андрея Ростоцких присудили документальному эссе Ирины Васильевой "Второй" о мыслителе Григории Померанце, а президент фестиваля Армен Медведев свой Президенский приз вручил Илье Демичеву за "Какраки". На этом "Окно в Европу" захлопнулось – до будущего августа.

Дмитрий Савельев