"Башенный вопрос" – граду или миру?

В Петербурге произошел взрыв на автобусной остановке в районе Малая Охта, где планируется построить гигантскую башню "Газпрома". Это событие – скандальное, но малозначительное. Зато на уровне властных структур произошло и происходит нечто более важное.

В среду в городскую избирательную комиссию Петербурга было подано уже четвертое ходатайство о регистрации для проведения городского референдума по вопросу об "Охта центре". Инициативную группу возглавили лидер петербургского "Яблока" Максим Резник и его коллега Борис Вишневский, депутаты Законодательного собрания Санкт-Петербурга Алексей Ковалев от "Справедливой России" и Сергей Малков от КПРФ, а также координатор Движения гражданских инициатив Евгений Козлов.

Группа предлагает задать петербуржцам два вопроса: "Согласны ли Вы с тем, что в целях сохранения исторического облика Санкт-Петербурга, высота зданий и сооружений на территории, расположенной к северу от проезда, соединяющего мост Петра Великого и Комаровский мост, и ограниченной рекой Нева и рекой Охта, не может быть больше 100 метров?" И второй вопрос: "Согласны ли Вы с тем, что в целях сохранения выявленных археологических памятников на территории, расположенной к северу от проезда, соединяющего мост Петра Великого и Комаровский мост, и ограниченной рекой Нева и рекой Охта, должен быть организован историко-культурный заповедник?"

Здесь приходится, увы, отметить, что дорога в ад воистину вымощена благими намерениями. Протестующие интеллигенты, разумеется — не чета горе-бомбисту, но своему делу они вряд ли помогут. Любой социолог подтвердит, что вопрос референдума должен быть простым: не в смысле — "легким", а в смысле — "внятным". Не должен вопрос, обращенный к граду и миру, насчитывать несколько строк и являть собою головоломную сложноподчиненную конструкцию. Не будет на него никто сознательно отвечать.

Есть и более горький упрек инициаторам референдума. Помнится, еще Солженицын в начале 90-х годов едко высмеивал сначала плебисциты, проводившиеся в попытках сохранить СССР, а потом – аналогичные опросы со стороны национальных "фронтов": "Согласны ли вы жить в обновленном, прекрасном, великолепном Союзе? Или нет?!" И то же самое – "в независимом государстве". Не должен опрос откровенно подыгрывать одной из сторон. Высоколобые демократы об этом как-то подзабыли.

В таком виде референдум, естественно, проводить никто не будет. А если уж его затевать – сама-то идея референдума вполне здравая, – то основной вопрос должен быть простым, как железный гвоздь: "Ставить или не ставить в Санкт-Петербурге новую штаб-квартиру ОАО "Газпром" высотой 403 метра?" Можно добавить и второй вопрос: "Строить ли впредь вообще в Петербурге столь высокие дома для кого бы то ни было?"
И еще одна грань проблемы: следует ли ограничивать референдум одной лишь северной столицей? Как никак, старый Питер, чью панораму может испортить небывалый небоскреб, – это культурное достояние всей страны и даже всего мира (ЮНЕСКО весьма активно вмешалось в эту историю). Ну, общемировой референдум вряд ли возможно организовать, даже теоретически. А вот общероссийский плебисцит – как знать. Вопрос лишь в том, наберется ли достаточно граждан, готовых ради питерских пейзажей дойти до своего избирательного участка. Даже в Питере – неизвестно, наберется ли. Голосовать у современных россиян стало явно немодно.

Как бы там ни было, на пороге зимы "лед тронулся". Именно сейчас, когда организаторы строительства заручились поддержкой всех питерских властных структур, у противников появилась надежда, что "строителей чудотворных" удастся, наконец, остановить.

До сих пор история с башней развивалась по принципу, который сторонники могли бы интерпретировать как "собака лает, а караван идет", противники же – "а Васька слушает да ест". Протесты со стороны питерской и российской интеллигенции раздавались годами, — а площадка под строительство, знай себе, планомерно готовилась.

Руководители "Газпрома" горделиво заявляли, что в низком здании они сидеть не будут, потому что таковы их амбиции. Владимир Путин, будучи президентом, прямо в поддержку не высказываясь, в общем, высказывался косвенно. Отмечая, например, в интервью, — мол, наше поколение "ничего для города не сделало". К тому же интеллигенция ведь тоже не едина – таким знаменитым противникам стройки, как писатель Даниил Гранин и директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, противопоставили режиссера Владимира Бортко, актера Михаила Боярского и певицу Татьяну Буланову.

И вот, не успело в сентябре правительство Санкт-Петербурга разрешить строительство 400-метрового небоскреба в устье реки Охты, а петербургская Комиссия по землепользованию и застройке – 11 голосами против трех санкционировать это разрешение, как торжественный марш строителей натолкнулся на реальное препятствие. Это произошло при выходе проблемы на федеральный уровень (впрочем, ранее даже протест министра культуры Александра Авдеева строителей явно не поколебал).

На заседании Государственной думы 20 ноября в атаку пошла оппозиция. Правда, оппозиция в нынешнем созыве парламента до сих пор себя позиционировала очень слабо. Но в этот раз объединились все мало-мальски оппозиционные.

Депутат от "Справедливой России" Оксана Дмитриева отметила, что "заключения независимых экспертов единодушны — строительство 403-метровой башни в устье реки Охта разрушит охраняемые исторические панорамы, доминанта будет видна из контрольных точек, что не допускается городским законом". Дмитриева напомнила, что на месте предполагаемого строительства вскрыты уникальные археологические памятники культуры, в частности, крепость XVII века, и, пока судьба памятника не определена, любое строительство здесь запрещено.

Коллега Дмитриевой по "СР", актриса Елена Драпеко грозно спросила: "Что же движет людьми, воздвигающими небоскреб?" И ответила: "Известные люди, занимающиеся архитектурой, сказали: это нас пробуют на зуб. Если в Петербурге это будет можно, значит, можно будет везде. Думаю, "Газпром" желает воздвигнуть памятник тому, кто в доме хозяин".

Депутат-коммунистка Алевтина Апарина риторически поинтересовалась насчет петербургского губернатора: "Матвиенко вообще понимает, что делает?" Коммунист Валентин Романов обратил внимание на то, что "крупный капитал во всех городах России ломает генпланы, нарушая градрегламенты", и чиновники идут на поводу у капитала". А член фракции ЛДПР Валерий Селезнев предложил "вызвать на ковер" не только представителей Росохранкультуры и прокуратуры, но и "Газпрома".

Партию власти на этом заседании вроде бы поколебать не удалось. Спикер Госдумы Борис Грызлов недовольно заметил – мол, сейчас "не вечер вопросов и ответов" (см. его знаменитую фразу "Парламент – не место для дискуссий"). И все же сегодня как-то непохоже, чтобы федеральная власть твердо решила башню строить.

Президент России Дмитрий Медведев своего мнения не высказывает. И даже во время визита в Петербург в день города в присутствии губернатора Валентины Матвиенко, восхищавшейся проектом, глава государства хранил молчание. Наверняка сыграла свою роль и позиция ЮНЕСКО, которая пригрозила исключить Санкт-Петербург из списков Всемирного наследия (и которая уже исключила из него Дрезден за строительство гигантского моста на фоне исторических видов).

Внесли свою лепту и археологи, обнаружившие в местах предполагаемого строительства "восемь веков русской истории" и решившиеся возразить спонсору. Как отметил заведующий отделом славяно-финской археологии Института материальной культуры РАН Анатолий Кирпичников, "тут целое созвездие памятников культуры международного уровня, драгоценное место для всей Европы, которое нам подарил "Газпром" — хотел он этого или нет". "Совершенно очевидно, что здесь ничего строить нельзя", — добавил ученый. Можно представить себе, как порадовались такому комплименту шефы "Газпрома".

Приложили руку и социологи различных фирм, разоблачившие подозрительный опрос, призванный засвидетельствовать рост числа сторонников башни. Ну, и, конечно, же, вмешался кризис: как-то не верится, что "Газпрому" будет позволено истратить 60 млрд рублей на чудо-строительство в условиях, когда над ним чуть ли не призрак банкротства навис. В общем, нельзя исключить, что Россия все-таки лишится шедевра современной архитектуры, а старый Петербург сохранит свою панораму. И если власть хочет тихо похоронить сей проект, сохраняя лицо, у оппозиции есть резон дать ей такую возможность.

Леонид Смирнов