Петербург покидает последняя жертва "Хромой лошади"

Сегодня из НИИ скорой помощи им. Джанелидзе выписывают последнюю пострадавшую в пермской трагедии — 30-летнюю Ирину Чазову. В Петербурге она провела более трех месяцев и сейчас отправляется на реабилитацию в Сочи.

30-летняя Ирина Чазова вместе с десятками других пострадавших при пожаре в пермском клубе "Хромая лошадь" 5 декабря 2009 года была доставлена в одно из лучших ожоговых отделений страны — в Ожоговый центр НИИ скорой помощи им. Джанелидзе в Санкт-Петербурге. Сюда привозили лишь самых, как сказал тогда "Росбалту" директор НИИ Сергей Багненко, "запредельно тяжелых" больных.

Так получилось, что корреспондент "Росбалта" оказался в институте Джанелидзе вместе с прилетевшей из Перми матерью Ирины Чазовой — Светланой. В холле больницы Светлана, находящаяся на петербургской земле всего несколько часов, рассказала историю своей беды.

Светлана Чазова

"Ире повезло, — говорит Светлана. — Она не пошла на танцпол, который находился во втором, дальнем от выхода зале, а стояла около стойки бара. Поэтому успела выскочить сама… Ира была в сознании, но на улице ей, видимо, стало плохо, и ее подобрал на своей машине молодой человек по имени Артем. К сожалению, больше ничего о нем не знаю, он только позвонил мне ночью и сказал, что отвез Ирину в больницу, в наш Закамский Ожоговый центр, и что она жива. Спасибо ему большое!"

В Закамском центре ситуацию оценили трезво: Ирину с тяжелейшими ожогами там вряд ли бы спасли. Было принято решение немедленно вместе с 17-ю другими пострадавшими отправить ее в Петербург. Так Ирина оказалась на спецборту МЧС, и уже через несколько часов лежала в НИИ Джанелидзе, подключенная к аппарату ИВЛ, погруженная в состояние искуственной комы.

На следующий после трагедии день Светлана прилетела в Питер. Дорогу ей оплатила фирма, где работает Ирина. Фирма петербургская, в Перми находится ее филиал. Сама Светлана — библиотекарь в школе, и ее зарплаты в 9 тысяч рублей хватило бы, в лучшем случае, на билет до Питера в один конец...

Мама Светлана еще в самый первый день не уставала благодарить петербургские социальные службы — ей и ее землякам, также прилетевшим в Петербург, чтобы быть рядом со своими близкими, моментально обеспечили все необходимые удобства начиная от жилья и заканчивая бесплатным горячим питанием.

В первые дни матери и почти сразу же за ней прилетевшему из Перми отцу Ирины разрешали посмотреть на дочь лишь через окошечко, на пару минут. Все пациенты были в очень тяжелом состоянии, в коме. Трое из них, как говорят врачи, в "запредельно тяжелом". Ирина была одной из них...

Начиная с 5 декабря, из 18 пациентов, поступивших в НИИ Джанелидзе из Перми, умерли 7. Врачи оказались бессильны — их состояние было действительно несовместимо с жизнью.

"У всех пациентов из "Хромой лошади" были тяжелейшие отравления окисью углерода. Только отравление без учета сопутствуюших травм, ожогов, сепсиса, ожогов дыхательных путей — это уже 15-20% официальной летальной статистики… Плюс каждая из травм — свой серьезный процент летальности, — рассказывает директор НИИ Джанелидзе Сергей Багненко. — Самые критические для ожоговых больных — первые сутки, чтобы пережить шок, и потом через месяц, когда начинается тяжелый сепсис. Лечить мы умеем и сепсис тоже, но вопрос в том, сколько сил в организме у больного останется, справится ли он?"

Каждый день из этих 100 с лишним борьба за жизнь пациентов не останавливалась ни на минуту. Врачи с самого начала говорили, что чем моложе человек, тем больше у него шансов, что организм вытянет, справится. И все равно вопрос жизни и смерти ожоговых больных складывается, как по кирпичикам, из множества факторов. В том числе, конечно, и качества медицинской помощи.

"Привезти самых тяжелых больных к нам — это было самое правильное решение Минздравсоцразвития, — сообщил "Росбалту" заведующий Ожоговым центром Института скорой помощи имени Джанелидзе Константин Крылов. — Однако необходимо понимать, что даже самое современное оборудование, препараты, медикаменты, расходные материалы, кровь и плазма, которые у нас есть, не всегда смогут помочь при таких тяжелейших поражениях".

Сейчас и доктор Крылов, и доктор Багненко, и другие врачи НИИ Джанелидзе говорят, что 11 выживших из 18-ти поступивших — это очень хороший результат. Врачи редко употребляют слово "безнадежен", но в нашем случае про большинство этих пациентов можно было сказать именно так.

Семерых спасти не удалось, зато десять человек уже дома, а на днях и последняя жертва "Хромой лошади" Ирина Чазова прилетит, наконец, домой. А потом отправится на реабилитацию в Сочи вместе с мамой — без реабилитации в ее случае никак нельзя.

"Самое страшное, что у наших раненых были сложнейшие термоингаляционные поражения внутренних органов, в первую очередь легких", — говорят врачи. Условно говоря, легкие попросту сожжены огнем и той химической дрянью, которой пришлось дышать людям. У всех — тяжелейшие отравления окисью углерода. Карбоксигемоглобин — соединение гемоглобина с окисью углерода, образующееся при отравлении ею и делающее невозможным перенос кислорода в ткани — достигало 30 и более процентов.

И все равно сейчас медики говорят, что даже для их НИИ одновременное поступление сразу такого большого количества тяжелейших больных было определенным испытанием. Но с ним врачи достойно справились.

"Наш институт — один из крупнейших в России. И то он за сутки принимает в среднем 200 человек, 45-50 оперируется тут же, "с колес". Но это повседневная жизнь. А тут к нам поступили сразу два десятка очень тяжелых, и все требовали операций и реанимации, причем очень сложной комбустиологической (ожоговой) реанимации. Если бы не наши НЗ — неприкосновенные запасы медикаментов и расходных материалов, — даже нам бы очень тяжело пришлось", — говорил тогда Багненко.

НИИ скорой помощи им. Джанелидзе

"Конечно же, для этих больных были направлены лучшие силы, мы не знали ограничения ни в каких медикаментах и расходных материалах, — сообщил сегодня "Росбалту" директор НИИ Джанелидзе Сергей Багненко. — Но нельзя сбрасывать со счетов и второй важнейший фактор - то, что наш институт фактически постоянно работает в режиме ЧС, поэтому опыт накоплен огромный. И мы умеем не только правильно лечить, но и правильно расходовать то, что имеем".

Деньги ушли огромные. По самым скромным прикидкам курс лечения одного ожогового больного обходится в среднем в миллион рублей. Это только на самое необходимое, не считая психологической и часто даже психиатрической реабилитации. Но выжившие в пермском аду сейчас об этом не думают.

"Росбалт" сегодня позвонил маме Ирины Чазовой, чтобы поздравить с выпиской дочки. Светлана Чазова благодарит всех-всех петербургских медиков из НИИ имени Джанелидзе, социальных работников, простых петербуржцев за помощь и поддержку.

"Да, мы прощаемся с Ириной, — подтвердил "Росбалту" факт выписки последней жертвы "Хромой Лошади" заведующий Ожоговым отделением Константин Крылов. — Не скроем — для нас поступление таких больных было нестандратным мероприятием. Но мы справились".

Доктор по понятным причинам не стал останавливаться на подробностях травм девушки. Ей еще предстоят операции, длительное лечение и реабилитация. Но самое главное — она осталась жива там, где погибли 156 ее земляков.

Марина Бойцова