"Голубой" кризис Смольного
Смольный отозвал собственное разрешение на проведение в Петербурге субботнего гей-парада. Таким образом, Георгий Полтавченко оказался перед лицом самого шумного скандала за время работы на посту губернатора.
События начали бурно развиваться в среду, 4 июля. Тогда Смольный в лице городского комитета по вопросам законности, правопорядка и безопасности объявил о согласовании проведения в субботу, 7 июля, шествия и митинга ЛГБТ-активистов с 11:30 до 14:30 в Полюстровском парке Красногвардейского района. При этом, вынося свой вердикт, чиновники проявили изрядную долю аккуратности: варианты использования под парад Английской набережной, стрелки Васильевского острова, Миллионной улицы или Загородного проспекта были решительно отвергнуты.
Однако активисты гей-движения остались на власть не в обиде: уж какие могут быть частности, когда налицо — историческое событие. Ибо никогда раньше ни в Москве, ни в Петербурге подобные шествия не разрешались, а в российскую глубинку, видимо, было решено на всякий случай не соваться. Одним словом, первый российский разрешенный гей-парад состоится в Петербурге — для кого-то это звучало по-настоящему гордо.
Но точно — не для обитателей Смольного. Для любой региональной администрации подобная слава оказалась бы сомнительной, если вообще — не карьерно-опасной штукой. Но нынешнее петербургское градоначальство вдобавок еще и откровенно религиозно. А, значит, выпущенное из стен Смольного решение о дозволении гей-парада выглядит настоящим нонсенсом.
Так почему же оно вообще появилось на свет? Ряд наблюдателей утверждает, что всему виной — кадровые неурядицы. Валерий Тихонов, вице-губернатор, по должности курировавший комитет по безопасности, в последних числах июня отправился в Москву руководить Государственной фельдъегерской службой. В скором времени, согласно кулуарным версиям, может покинуть свой пост и глава комитета Леонид Богданов. А тут еще и петербургская оппозиция задумала провести 8 июля собственную акцию, которую тоже надо согласовывать-маршрутировать.
Одним словом, чиновникам, согласно этой гипотезе, просто не повезло: замотались и не поняли, что именно подписали. А когда очнулись, было поздно: дальнейшее развитие событий было уже не остановить. Власти словно попали в цугцванг (положение в шашках и шахматах, в котором любой ход игрока ведет к ухудшению его позиции — Прим. "Росбалта"): любой следующий шаг вызывал дальнейшую эскалацию событий. Так оно, в общем, и получилось, причем понятно, что точки кипения события еще не достигли.
Судите сами: что власть могла делать дальше? Настаивать на своем решении? Но вы же помните про историческую репутацию на века. Вдобавок, весьма вероятные столкновения между участниками парада и его наиболее радикальными наблюдателями. Хорошо ли это для Петербурга, города-колыбели почти всех нынешних первоначальствующих лиц? Ответ, думается, очевиден.
И вечером 5 июля глава смольнинской пресс-службы Андрей Кибитов в "Твиттере" телеграфировал: "Разрешение на проведение т.н."гей-парада" и шествия в Полюстровском парке отозвано Комитетом по законности. Мероприятие не состоится".
Однако мы же помним про цугцванг, не так ли? Отозвать свое решение — тем более не выглядит выходом из ситуации. Во-первых, это значит получить все предлагающиеся проблемы, только в куда более ужесточенном режиме. Гей-активисты в самом деле удобный повод решили не упускать и уже объявили, что все-равно будут "парадировать", однако оставляют за собой право выбора маршрута. А это в свою очередь обеспечивает наименее приятную для властей телекартинку, когда голубых с одной стороны прессует полиция, а с другой стороны — разгневанные сограждане.
Вдобавок, и в глазах своих европейских партнеров лично Георгий Полтавченко выглядит теперь весьма неказисто: вряд ли они слышали русскую пословицу про "давши слово", но нечто подобное точно будут иметь в виду. В общем, классик, давно сформулировавший про положение хуже губернаторского, вновь оказался опасно актуален.
Ибо Смольный в этой истории выглядит наиболее явным проигравшим. Не мной, и не сегодня замечено, что нынешняя городская администрация может сносно выполнять свою работу тогда, когда процессы, происходящие вокруг, носят рутинный, заранее запланированный и выверенный характер. Но как только возникает кризис, или — если угодно — нештатная ситуация, реакция Смольного становится затруднительной.
Впрочем это правило вполне можно толковать и расширительно: это ведь как раз отличительные признаки той самой властной вертикали, которую Кремль пытается выстраивать в России с начала нулевых годов. Замедленные темпы реакции на приходящие вызовы и зачастую наименее адекватные ответы на оные — все это отличительные черты именно этой модели управления. И "голубые" в этом смысле совсем даже и не причем.
Артемий Смирнов
