ЮЮ: богата и очень опасна

Эксперты заявляют, что признают соседнюю Финляндию страной, неблагоприятной для проживания российских семей. И добавляют, что скоро детей будут отнимать не только там, но и в России, для которой ювенальная юстиция может стать настоящим ужасом.

За последние дни сразу две россиянки, проживающие в Финляндии, лишились, в общей сложности, шестерых детей. Финские социальные службы не идут на контакт даже с российскими дипломатами. Всего гражданки РФ потеряли в Суоми уже 49 детей.

У петербурженки Анастасии Завгородней и ее мужа, проживающего в Финляндии 20 лет и имеющего финское гражданство, соцработники изъяли четверых детей, в том числе новорожденную недельную девочку. По одной из версий, это произошло из-за того, что старшая 6-летняя дочь Вероника сказала в школе, что "папа хлопнул ее по попе". По другой версии, девочку ударили в школе. Тем не менее учительница школы Мари Ромппанен заявила социальной службе о необходимости чрезвычайного изъятия всех детей из этой семьи. В результате 6-летняя девочка и 2-летние двойняшки были изъяты у родителей 7 сентября в ходе спецоперации финской полиции. Завгородняя, будучи беременной, была во время этой операции арестована. 28 сентября новорожденный ребенок также был отнят у матери.

Каковы бы не были предпосылки к столь жестким и жестоким мерам, совершенно очевидно, что изолировать мать от новорожденного ребенка и лишать малыша основной ценности – общения с матерью и кормления грудью – мера экстраординарная.

У другой россиянки – Альбины Касаткиной – в середине сентября соцслужба изъяла 6-летнего сына и 5-летнюю дочь. Как и во всех предыдущих случаях, мать обвинили в жестоком обращении с детьми, причем основанием служили либо заявления третьих и случайных лиц – бывших супругов, соседей, учителя, либо ничем не подтвержденные жалобы своих детей на то, что «мама или папа шлепнули по попе» или не дали лишнюю конфетку. Примечательно, что у 6-летнего сына Альбины Лукаса есть гражданство РФ, однако для финской стороны это не является аргументом.

Альбине сейчас можно встречаться с детьми раз в неделю в присутствии соцработников. Анастасии разрешено видеть новорожденного ребенка один раз в месяц, причем лишь через решетку. Запрещено кормить малыша грудью и разговаривать по-русски. В чем причина такого негуманного, если не сказать больше, обращения с многодетной матерью и ее детьми, не удается узнать даже российским дипломатам.

Накануне МИД России в официальном письме сообщил: «Финляндская сторона ведет себя вызывающе неконструктивно. Органы соцопеки отказались сегодня встречаться с российскими дипломатами. Настаиваем на скорейшем проведении такой встречи", — подчеркнули в российском внешнеполитическом ведомстве.  

МИД России особо обращает внимание, что финская сторона не идет на диалог и проблема принимает уже системный характер.

"Настоятельно призываем наших финских коллег к конструктивному и взаимоуважительному взаимодействию в вопросах обеспечения прав детей в смешанных семьях и в семейных конфликтах. Рассчитываем, что Хельсинки без промедления откликнется на наши неоднократные предложения о создании двустороннего правового механизма обсуждения и решения подобного рода проблем", — подчеркнули в МИД России.   

Аббревиатура ЮЮ – ювенальная юстиция – между тем становится ужасом уже не только для жителей Скандинавии и Франции, где традиции тотального контроля социальных служб над семьями особенно сильны, но и для России. Уполномоченный по правам ребенка при президенте РФ Павел Астахов уже заявил (по аналогии с Роспотребнадзором, предупреждающим россиян о потенциальных опасностях за рубежом), что может признать соседнюю Суоми страной, неблагоприятной для проживания российских семей. Только потенциальной угрозой там являются не корь с дифтерией, а «зараза» пострашнее – реальная возможность навсегда потерять собственного ребенка.

Как сообщил «Росбалту» финский правозащитник, председатель Антифашистского комитета Финляндии Йохан Бекман, изначально благая мысль о помощи со стороны государства неблагополучным семьям или родителям, по разным причинам неспособным решить внутрисемейные или педагогические проблемы, в последние годы полностью и окончательно извратилась.

«В ювенальном законодательстве были рациональные зерна, только в результате получилось, что на практике они не выполняются, - заявил Бекман. - В Финляндии очень строгий ювенальный закон, но частные фирмы, владеющие детскими домами, приютами, этот закон не соблюдают, — говорит Бекман. — Частным приютам нужны деньги и дети, деньги идут за детьми. Бизнес заинтересован в наполняемости, а поскольку ювеналы ни перед кем не отчитываются, все и происходит".

Ключевые слова как в заявлениях не по-фински эмоционального Бекмана, так и в сухих комментариях Министерства иностранных дел, - «ювеналы ни перед кем не отчитываются». Действительно, система как в западном образце, так и в будущем российском варианте подразумевает, что решение о том, хорошо или плохо ребенку с собственными родителями, принимает фактически один-единственный чиновник, неподконтрольный никому, кроме пары-тройки «специально обученных» людей в правительстве страны.

«Ювенальная юстиция – система чрезвычайно закрытая. Фактически даже высшие руководители страны не могут заставить чиновников дать какую-либо информацию, так как ювеналы руководствуются якобы тайной защиты прав детей», - рассказывают финские правозащитники.

Между тем российские депутаты всячески лоббируют именно такую модель внедрения ювенальной юстиции в России. Пока система находится в зачаточном состоянии и законопроект №42197-6 "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам осуществления социального патроната и деятельности органов опеки и попечительства" зреет лишь в недрах Госдумы. Однако есть все шансы, что государственный социальный патронат с его ничем не ограниченными полномочиями по вторжению в семью и принятию решений по воспитанию и содержанию детей будет задействован и в России.

Напомним, формально законопроект предполагает введение новых форм индивидуальной профилактической работы с ребенком и его родителями и вносит ряд изменений в нормы действующего законодательства, касающихся социальной сферы. Однако эксперты всерьез опасаются, что на самом деле сутью внедрения в России ювенальной юстиции является тотальное вмешательство чиновников в жизнь семьи, развал ее уклада и традиций.

«Суть ювенальных законов — максимально широкие основания для изъятия ребенка из семьи, причем решение принимает один-единственный чиновник по собственному усмотрению. Подразумевается также запрет на любые воспитательные меры со стороны родителей, поощряется максимальное "стукачество" ребенка на родителей, причем если ребенку больше 10 лет, то принудительная соцопека устанавливается независимо от желания родителей — достаточно одной жалобы ребенка. Снять такую опеку можно только по суду, - говорит сопредседатель Санкт-Петербургского Городского родительского комитета Михаил Богданов. - Кроме того, вводится презумпция виновности родителей. Если они отказываются впускать соцработника в свою семью, то решение о принудительной опеке также принимается через суд. Но самое опасное — абсолютная неподконтрольность чиновника фактически никому, кроме определенных лиц в правительстве. Нет также ответственности чиновников ювенальной юстиции перед родителями и законом".

Эксперты уверены, что ЮЮ не защитит детей от насилия, потому что в первую очередь попадутся не те семьи, в которых действительно плохо, а в те, кто на виду.

"Ювеналы придут к обычным, нормальным родителям  — таким, как мы с вами. Кроме того, инициаторы нововведений так и не могут предоставить внятных доказательств того, что без ювенальной юстиции у нас все так плохо, что без нее мы не проживем. У нас достаточно вменяемых законов для защиты детей и семьи. Главное – чтобы они работали. А те миллионы (напомним, на развитие ЮЮ каждый регион будет получать около 8 млн рублей), которые хотят пустить на обеспечение ювеналов, на новые детдома и зарплату чиновников, лучше бы пустить на развитие нормальной системы материнства и детства», - считают специалисты.

Марина Бойцова