Кузница танца

Почему лучшие солисты российского балета уезжают работать за границу и как воспитать новое поколение талантливых артистов? Об этом рассказал герой проекта "Петербургский авангард" солист Мариинского театра Илья Кузнецов.


© Фото из архива Ильи Кузнецова

"Росбалт" продолжает проект "Петербургский авангард", посвященный горожанам, которые находятся впереди, в авангарде культуры и искусства. В данный топ-список уже попали яркие деятели арт-сцены Петербурга, чьи достижения выходят за рамки города, часто находя признание в Европе, минуя всероссийскую известность. Новый герой "Росбалта" — Илья Кузнецов, солист Мариинского театра, хореограф.

Заслуженный артист России Илья Кузнецов начал свою творческую деятельность в Мариинском театре в 1995 году и с первых появлений на сцене снискал зрительскую любовь. В его репертуаре много известных партий - Альберт в "Жизели", Принц Зигфрид и Ротбард в "Лебедином озере", Ромео и Тибальд в "Ромео и Джульетте", Де Грие в "Манон" и др. Его партнерами на сцене были Ульяна Лопаткина, Диана Вишнева, Анастасия Волочкова, Юлия Махалина, Светлана Захарова, Ирма Ниорадзе...

На встречу с корреспондентом "Росбалта" Илья пришел с женой Ириной, которая не только занимается воспитанием сына и преподает современные танцы - вразрез увлечению жизни супруга, - но и является одним из партнеров Кузнецова в его новом проекте - детской балетной школе. О своей жизни, творчестве и планах Илья и Ирина Кузнецовы рассказывали вместе.

Фото из архива Ильи Кузнецова

- Илья, как вы пришли в балет?

- Так получилось, что я не приходил в него, я родился в семье артистов балета в Самаре. Мои родители в то время как раз работали в театре города Куйбышева (название Самары в 1935-1991 гг. - прим. авт). В дальнейшем они переезжали в Омск, после вернулись обратно. В то время я уже учился в пермском хореографическом училище. Через четыре года я решил поступить в статусное Вагановское училище.

В детстве я не только танцевал, еще неплохо рисовал, поэтому чувствовал в себе огромный потенциал. Меня просто тянуло в Ленинград. Родители запрещали ехать, не были уверены в том, что я здесь приживусь, поскольку в общеобразовательной школе у меня была неважная успеваемость. Мне было 13 лет, когда я решился ехать, продав свой мольберт. В итоге отец поддержал меня и решил сопровождать. Он даже бросил работу в театре, ему пришлось устраиваться здесь в варьете. Но благодаря ему у меня все и получилось.

В итоге родители переехали в Петербург, и так жизнь повернулась, что они стали церковнослужителями - мама в храме Ксении Блаженной, папа - во Владимирской иконы Божьей Матери. Они нашли себя и счастливы здесь.

- А как вас встретил Ленинград?

- Потеряв один год, я пришел в один из лучших классов 20-летия - там учились будущие российская прима-балерина Диана Вишнева, хореограф Кирилл Симонов, великолепный танцовщик Андриан Фадеев, солистка Мариинки Софья Гумерова. Я окончил класс Владилена Семенова, после чего меня сразу взяли солистом вместе с Андрианом Фадеевым в Мариинский театр, где я работаю восемнадцатый год.

- Что считаете пиком своей карьеры?

- У меня было очень много ролей - за плечами 180 партий, в этом отношении я очень избалован, а мой зритель избалован моими ролями - я танцевал и первые, и вторые партии, а сейчас иногда удивляюсь, когда вижу себя на фотографиях со спектаклей, - неужели это я?

Одним из пиков, считаю, стал 2000-й год, когда у нас переставили балет "Манон" из лондонского "Ковент-Гардена". Я практически вел этот спектакль (английские эксперты тогда заявили, что Мариинский балет танцует "Манон" лучше, чем Лондонский королевский балет - прим. авт).

Фото из архива Ильи Кузнецова

Следующий пик - "Барышня и Хулиган", возобновленный в Мариинке в мае 2001 года (премьера балета на музыку Дмитрия Шостаковича состоялась в 1962 году, - прим. авт). Когда я танцевал премьеру, у меня поднялась температура, болел позвоночник, я был под уколами. Но после окончания балета зрители не просто подняли овации - театр рушился.

- Изменилось ли отношение зрителей к балету за десять лет?

- Да, потому что мы сдаем позиции иным интересам. Именно из-за этого я решил открыть детскую школу: хочу понять, с чего все начинается, как действует система, что такое балет.

Двигаясь дальше по своими проектам, я уже точно изучу всю цепочку и буду отвечать не только за танец, но за всю балетную "кухню" - разбираться и в юриспуденции, и в бухгалтерии, пойму, откуда лучше привлечь финансы, а куда вообще не лезть.

В настоящее время привлечение денег обязательно. Сейчас, под прессом многих факторов, начинают забывать о том, что наша и другие страны гордились русским балетом, он был визитной карточкой Советского Союза. Я пытаюсь донести это до бизнеса - помните, как гремел балет? А почему вы не хотите, чтобы сейчас на афишах вместе с ним висели ваши имена? И мы вам поможем рекламой по всему миру, и вы нам. Это же так просто!

Но бизнесмены думают, что это не те вложения, им лучше в футбол деньги отнести, хотя сколько бы они ни закапывали в футбол, у нас его не будет никогда. А то, что Россия - танцевальная нация, - бесспорно. Мы танцевали, танцуем и будем танцевать.

Это трудно понять еще потому, что многие считают балет камерным искусством, для избранных. А я уверен - в балете, как и в любом другом деле, должен попробовать себя каждый ребенок. Отбирать танцоров нужно по всей стране. Естественно, что не все пробьются, но если каждый пройдет через балет, даже нация станет немного красивее. Пускай в будущем человек будет стоять у станка на заводе, но зато как стоять! Я бы и российским футболистам посоветовал пройти у нас начальную школу - они будут более развитыми и красивыми, даже духовно.

- А как изменилось отношение Запада к русскому балету как бренду?

- Тендеция в последние годы была такова: брать постановки маленьких европейских трупп, там, где работают 30 человек, и устраивать "чес" по стране с непонятными нашему зрителю одноактными балетами. Это не театр, а труппы, они переезжают, у них нет декораций, только один "задник", костюмы - шортики, трусики и маечки. У них нет перформанса - визитной карточки больших театров. Для бизнеса это удобно, но мы должны держать марку, не забывать наши хорошие спектакли. Зачем же тогда строить театры, подобные Мариинскому?..

Хотя в последнее время об этом задумались, поскольку разница все же есть - пойти в Макдональдс или в дорогой ресторан. Не каждый может позволить себе часто ходить в недешевое заведение, да и, слава богу, и в Мариинку не каждый может попасть, даже если будет год искать билеты на спектакль.

Однако я уверен - наш зритель должен видеть красивый спектакль. Когда у нас поставили "Манон", это было великолепное зрелище - трехактный костюмированный балет, с декорациями, сумасшедшим сюжетом. Англичане в то время хотели нас немного поддеть - мол, не сможете вы передать нашу педантичность, повторить хореографию. Но мы это сделали - да, внесли русский элемент, но станцевали с такой душой... Вот такие спектакли можно брать у Запада.

И все равно, даже тот же Кеннет Макмиллан, который поставил "Манон", - все они воспитаны на нашей школе. Сейчас на Западе пытаются от нас откреститься, но та прививка, которую мы в советские времена всем сделали, дает о себе знать - в хореографии нам нет равных. Перетанцевать русских не сможет никто. Конечно, по другим параметрам мы "приседаем", поэтому, повторюсь, нам нужно очень много отвоевывать - да мы и отвоюем, просто нельзя сдавать то, что по крупицам уже удалось отстоять.

- А есть кому отвоевывать? Молодые танцоры могут сделать это?

- У англичан как-то спросили, как они достигают такого прекрасного качества газонов. Они ответили: а вы вначале 300 лет за ними поухаживайте, а потом у вас все получится. Так и в балете. Здесь тоже нужно ухаживать и работать, а материала у нас - и физического, и духовного - достаточно.

- Тогда почему многие артисты уезжают из Петербурга в Москву, за границу? Они едут за деньгами?

- Конечно, за деньгами! Но больше - за свободой. Я один раз тоже пытался уехать отсюда, поссорился со всеми, не сел на самолет на гастроли, просто рванул в Лондон - "сдаваться". Это было в начале двухтысячных. Месяца не прошло, как я понял, что мои роли скучают по мне (а у меня уже был набран очень большой репертуар), я по ним скучаю.

В Лондоне же своя специфика - хотя ты ведешь спектакль, ты не должен его вести, а должен подстраиваться под всех. Мне там так и говорили: убирай всего себя. Я не смог, вернулся.

- Но вы можете понять тех, кто уехал?

- Могу. Не все выдерживают психологически такие театры, как Мариинка и Большой. Не все могут свой потенциал показать, не все притираются в коллективе друг к другу, очень много талантов просидели зря. Элемент везения также немаловажен.

- Что для вас Петербург?

- Я считаю себя петербуржцем, несмотря на то, что родился и вырос в другом месте. Питер для меня за 22 года стал всем - это мои картины, мечты, жены (смеется). Меня приглашают в Москву, но я туда езжу только работать, в этом муравейнике выдерживаю не больше месяца. Вот Питер - это мое, это как красивый дом, здесь все меня знают.

- Илья, вы - представитель классического балета. А как вы относитесь к современному искусству?

- Замечательно. Черпая из классики, мы можем создавать новые продукты. Я посещаю все музеи мира, современные галереи. Сам пишу картины. Однако считаю, что в искусстве все должно быть логично. Например, если в театре ставится исторический спектакль, то его надо делать костюмированным, а не так, как это происходит сейчас, - с голыми бабами на сцене. Однако, скажем, к творчеству Виктюка отношусь очень хорошо, так как у него есть свой почерк, марка. В современном искусстве я категорически не приемлю только бездарность.

- Чем вы занимаетесь, кроме основной работы в Мариинском театре?

- В определенный момент мне захотелось нечто большего. Я сидел и рассуждал, почему творческие люди не собираются вместе несколько раз в год, не делают какие-то проекты. В итоге пришел к выводу - пока не начнешь делать сам, никто не придет к тебе с предложениями.

Сейчас я сам начинаю что-то придумывать - с актерами, художниками, музыкантами. Наше искусство только в синтезе и зазвучало - когда Дягилев (русский театральный и художественный деятель, организатор "Русских сезонов" в Париже и труппы "Русский балет Дягилева". - прим. авт.) собрал в кулак художников, музыкантов, балет.

- Расскажите о своем главном проекте.

- Мы начали его только этой весной. До этого идея с балетной школой сидела у меня в голове десять лет, но у меня в то время у меня не было партнера. Им стала Наталья Немченко, которая смогла поддержать во мне огонь идеи - теперь она пиарит школу, я занимаюсь культурной стороной проекта.

В мае мы набрали около десяти детишек, за лето, пока дети были на каникулах, успели все обдумать. К сентябрю у нас было уже около пятидесяти человек.  

В Вагановском училище считают, что приезжие дети намного способнее наших, однако я не согласен с этой точкой зрения, поэтому считаю, что вовремя занял эту нишу в городе. С моим огнем и художественными взглядами мы многое сделаем - сейчас школу, потом детский театр.

В школе, а мы планируем открыть в каждом районе города филиал, в настоящее время работают лишь шесть человек. Администраторы - Наташа и моя жена Ирина. Пока мы учимся, решаем административные и организационные вопросы, осваиваем маркетинг. Сейчас работаем больше на интерес, поскольку, во-первых, система налогооблажения сумасшедшая, во-вторых, арендная плата высокая, а еще же надо платить зарплату преподавателям - опытным педагогам и действующим исполнителям Мариинского и Михайловского театров.

- Приходилось сталкиваться с бюрократическими проволочками? Или чиновники поддерживают вашу идею?

- Не поверите, но в городской администрации нам идут навстречу. Например, в сентябре вице-губернатор Василий Кичеджи, видя, что мы занимаемся благим делом, помог нам открыть двери Дома молодежи. Еще меня греет надежда, что откликнется бизнес. В планах с детьми у меня - проекты с японцами, англичанами, уже появилась идея делать красивые сказки в русско-народном оформлении с оркестром им. Андреева.

- Как вы считаете, что в балете важнее? Талант или старание?

- Часто бывает так: дан талант и тут же прилагается лень. Смотрю на девчонок, которые пришли из гимнастики и уже умеют садиться на шпагат. Они знают, что опережают других, - и все, начинают лениться. Или бывает, что девочка с виду так себе, а по одному лишь жесту видно, что из нее можно будет сделать шикарную актрису балета.

Есть у нас великолепный 10-летний мальчишка Янчик - принц! Парень пришел такой тугой, но у него в глазах было такое желание, он за месяц сделал такие колоссальные успехи! Я уже хочу показать его в Вагановском училище. Старание далеко выведет его в жизни, жажда танцевать сделает его потрясающим танцовщиком.

- А сколько надо времени, чтобы ребенок начал танцевать?

- Сейчас я придерживаю в этом плане и детей, и родителей. Пока наша задача - развить у воспитанников правильную осанку, гибкость и координацию, сформировать образное мышление ребенка, музыкальность, чувство ритма.

Фото из архива Ильи Кузнецова

Я говорю родителям - подождите. Мне надо убедиться, что ребенок крепко стоит в различных позициях, научился ходить. Работа с детьми - это как лепка горшочка из очень мокрой глины или как сбор кубика Рубика - одну сторону соберешь, другая уходит.

Пока мы занимаемся три раза в неделю и только классическими танцами, в планах - два дня классики, остальное время - современные танцы. Самое главное в нашем деле - качество. Прежде чем начать осуществление проекта, я насмотрелся в Интернете ужасов - есть балетные школы, где детей калечат, чувствуя конкуренцию и сразу ставя детей на пуанты (в Вагановском училище это делают лишь на втором-третьем году обучения).

Вообще, наш проект поддерживают многие звезды балета - Илзе Лиепа, Андрис Лиепа, Николай Цискаридзе, Юлия Махалина, Игорь Колб... И я рад, что мои мечты сбываются. Однако понял одно: пока ты сам не возьмешься за дело, никто за тебя ничего не сделает. А когда сам о себе заявишь - все у тебя получится.

Беседовала Елена Воронова

Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга