Красная по-черному

Вступление в действие нового закона о донорстве крови открывает простор для создания в России черного рынка крови. Уже сейчас медики говорят о катастрофическом снижении количества доноров и новой национальной угрозе — нехватке крови.


© Фото Дарьи Мироновой

Вступление в действие нового закона о донорстве крови открывает простор для создания в России черного рынка крови. Уже сейчас медики говорят о катастрофическом снижении количества доноров и новой национальной угрозе — нехватке крови.

Петербурженка Ирина Сигачева ради спасения жизни своего больного раком ребенка продала квартиру. Один пакет крови в 2005 году стоил около 5 тысяч рублей, каждую неделю ее ребенку требовалось по 3 таких пакета. Крови не хватало, ее покупали за любые деньги. Сейчас Ирина Сигачева руководит донорскими программами в благотворительном фонде «АдВита», спасает жизни других детей. Она едва не плачет: сейчас то, на что были потрачены последние годы жизни и работы — на создание нормально функционирующих донорских программ, — уничтожено одним росчерком чиновничьего пера.

Первые дни действия нового закона «О донорстве», вступившего в силу 20 января, уже демонстрируют ужасающие результаты. Как сообщил на пресс-конференции в «Росбалте» главный врач Городской станции переливания крови Владимир Красняков, если раньше на станцию переливания приходили ежедневно по 70-80 доноров, то за последние дни — не больше 15.

«По общемировой практике для обеспечения безопасности страны в плане достаточности донорской крови необходимо, чтобы на каждую тысячу населения приходилось 60 доноров. У нас до вступления в действие этого закона было 15 доноров, то есть уже ощущалась нехватка. Что будет теперь, я даже боюсь предсказать. Но ситуация крайне тревожная. Кроме того, самое страшное — что мы потеряем элиту - кадровых доноров, которые  «выращиваются» из новичков, из доноров первичных. А как раз они сейчас и перестали приходить, потому что материального стимула нет. Подзаконные акты о бесплатных обедах до сих пор не вышли, да и устраивают они далеко не всех», - говорит Красняков.

Закон вышел, и его надо исполнять. Но как — никто не знает. С одной стороны, надо как-то приманить доноров, не дать разбежаться хотя бы имеющимся. С другой — заманивать их нечем в самом прямом смысле — нет ни денег, ни даже еды, которая, по замыслу чиновников, должна стать компенсацией донору.

«До сих пор неизвестен рацион питания, который врачи должны предлагать донорам. Кто-то на свой страх и риск кормит доноров по-старому, другие варят гречку, третьи — икру. А четвертые дают талоны на питание, которые непонятно как и где отоваривать. Станции переливания крови превратились в точки общепита. Как делать выездные рейды на заводы или в банки, как раньше? Мы что, должны с собой полевую кухню везти или на колбасный завод со своей колбасой приезжать? - говорит Красняков. - Кроме того, несмотря на наши многочисленные письма, обращения, просьбы Минздравсоцразвития не принял по внимание, что почти 60% доноров — так или иначе верующие люди, причем разных конфессий. У православных — посты, их 6-8 в год, и кормить их надо в соответствии с постным меню. У мусульман — свои законы. Раньше они могли тратить компенсацию так, как хотели. Сейчас, получается, мотивации нет никакой. Закон вышел, а элементарно пользоваться им мы не можем».

Петербургская станция переливания крови признана лучшей в России по итогам 2012 года. Годы были потрачены на то, чтобы создать штат кадровых доноров, которые составляют без преувеличения надежду и опору донорства. В Петербурге самые сильные в стране общественные организации, занимающиеся в том числе донорством. Однако даже эта система может не устоять в нынешней ситуации, потому что кроме нескольких сотен кадровых и почетных доноров, на станции переливания никто не придет. Потому что закон обрубает сам изначальный посыл стать донором, простимулировать за доброе дело. И в первую очередь это коснется молодых людей, которые, один-два раза начав сдавать кровь за деньги, «втягивались» настолько, что становились бесплатными кадровыми донорами. Таких в последний год было около 30%.

«Мы еще ни морально, ни материально не доросли до бескорыстного донорства, - считает член Донорского совета при правительстве Санкт-Петербурга и Координационного центра по вопросам донорства Общественной палаты РФ Станислав Давыдов. - Вчера я разговаривал с онкологическим центром на проспекте Ветеранов — они в ужасе. Там крови и раньше не хватало, потому что онкология «живет» на крови. А теперь нет вообще!».

По словам Давыдова, четыре последних года были посвящены тому, чтобы вовлечь в систему донорства молодых людей — студентов, курсантов.

«А сейчас они приходят, разворачиваются и уходят. Для них 5900 были подспорьем, а что они  теперь должны делать с талонами на питание, которые даже отоварить невозможно? В 20-25 лет мыслей о перспективе почетного донорства с расплывчатыми льготами в далеком будущем нет, первичный донор идет сдавать кровь за вполне реальный стимул, а не печенюшку с чаем, - считает представитель общественного движения «Мотодоноры — детям» Роман Юринов. - Мы теряем целую группу молодых людей, которые могли бы помочь людям. Кроме того, возмущает отношение к донорам со стороны чиновников. Какой-то умник — мы до сих пор не можем выяснить, кто именно — придумал идиотский закон, никого не спросив, не обсудив. Нас опять держат за быдло. Чиновники-то получат кровь бесплатно и сколько нужно».

По словам Краснякова, аналогичная ситуация с донорством крови была несколько лет назад с принятием пресловутого ФЗ №122.

«Тогда мы тоже остались без крови. Доноры бастовали даже не столько из-за отмены льгот, сколько от обиды, что их даже не спросили и не учли мнение людей, спасающих чужие жизни», - говорит Владимир Красняков. Сейчас в соцсетях уже разворачивается кампания доноров, призывающих «братьев по крови» на время отказаться от кроводач — чтобы, дескать, «наверху» поняли и осознали. Однако очевидно, что такой демарш чиновникам по барабану. А пострадают опять же больные.

В главных «кровососах» страны — Москве и Петербурге, потребляющих ежегодно около 50-70 тонн крови, ситуация еще более-менее. А вот в регионах близка к катастрофе. Например, в той же Ленинградской области. Скажем, донор решит сдать кровь, доедет на перекладных, тратя свои «кровные», до ближайшего пункта и … в лучшем случае получит талон на питание, который можно реализовать в другом городе или селе! Кто решится на такой подвиг? Получается, что какой-нибудь человек, скажем, из Тосно, должен еще оплатить дорогу, сдать кровь, куда-то еще ехать за своим пайком — то есть он должен еще и заплатить за то, что сдает свою кровь.

Пока специалисты надеются продержаться на родственниках больных — в самом прямом смысле. И на кадровых донорах, которые помогают бескорыстно. Но их крови явно недостаточно.

«Конечно, будет черный рынок крови, как было раньше, - считают специалисты. - Уже сейчас Интернет пестрит предложениями купить-продать кровь. В общественные организации звонят как «продавцы», так и «покупатели». К чему это приведет? К катастрофе с донорством как таковым и с критическим ухудшением здоровья нации».

Петербург ради сохранения донорства пошел на беспрецедентные меры. Буквально вчера «вдогонку» с приказом Минздравсоцразвития о возможности некоторых платных случаев кроводачи, издан приказ Комитета по здравоохранению, утверждающий оплату за сданную кровь, причем суммы весьма приличные — в среднем от 25 до 45% от величины прожиточного минимума в регионе. Правда, платить будут только за редкие группы, а также за отдельные компоненты крови — тромбоциты, лейкоциты, эритроциты, плазму. Например, 600 мл тромбоцитов будут стоить около 3,5 тысяч рублей. Вроде бы неплохо, да, и желающие смогут действительно заработать на этом. Однако идея кажется простой только на первый взгляд. Ощутимая компенсация с одной стороны, безусловно, поможет и простимулирует, но с другой — уничтожит перспективы того, к чему, собственно, надо стремиться — к безвозмездному кадровому донорству.

«Какая ситуация получится: человек захочет подзаработать, придет и сдаст, скажем, тромбоциты, скрывая, что он чем-то болен или даже просто накануне выпил или покурил. Ему дадут денег. Экспресс-анализ перед кроводачей проводится только предварительный, основные анализы делаются через день. И выясняется, что у человека ВИЧ, сифилис или еще что, кровь выбрасывается. А деньги уже заплачены, и никто их назад не вернет, - говорит Владимир Красняков. - Во-первых, так не хватит никаких денег. А во-вторых и в-главных, кадровых доноров мы «убьем», а новых не получим. Или получим, но опасных, больных. При этом возникнет теневой рынок, перекупщики крови, которые будут сдавать-продавать-покупать кровь по бешеным ценам через левые каналы. Поверьте, я много лет работаю в отрасли и ответственно заявляю: брак по первичным донорам очень большой, качественную кровь дают в основном только кадровые доноры».

Кроме того эксперты справедливо опасаются, что черный рынок крови коснется не только самой субстанции, но и гигантских средств, которые традиционно сопровождают каждую громкую государственную кампанию.

Три года назад Федеральное медико-биологическое агентство провело тендер на пропаганду донорства крови. Победителем нежданно-негаданно стала никому неизвестная новорожденная фирмочка со штатом в два с половиной человека, хозяином — бывшим обувщиком и охранником, и каморкой, снятой в каком-то офисном центре в Москве. Однако куш выпал неплохой: не пропаганду донорства государство отстегнуло ни много ни мало, 190 миллионов рублей. Каких благородных результатов эта фирма достигла своей «пропагандой», неизвестно и по сей день. Зато известно другое: на эти 190 миллионов можно было оплатить годовую потребность в крови большого российского города.

По приблизительным подсчетам, Петербург сэкономит на отмене компенсаций за кровь около 100 миллионов рублей за год. Чисто по деньгам для города это — копейки. Человеческие жизни никто подсчитать не сможет. Однако, как говорят специалисты, надежда еще есть — на прессу, депутатов, на тех вменяемых людей, которые еще остались.

Красняков отказался назвать стратегические запасы крови для Петербурга, сославшись на гостайну. Однако искренне пожелал в наших условиях не болеть.

Марина Бойцова