Как разгоняют российскую оппозицию

У российских властей появляется все больше способов отказать в согласовании акций протеста. Страна идет по пути превращения в полицейское государство.


Сложности с проведением массовых мероприятий у оппозиции начались еще в 2000-х. © Фото Антониды Пашининой

В современной России право на свободу собраний реализуется не всегда. Законы о массовых мероприятиях изначально ставят вас в жесткие рамки. Но даже если сделать все по правилам, успех не гарантирован. И вот очередной резонансный отказ — в Петербурге всю демократическую оппозицию отказались пускать на Невский проспект 1 мая.

День труда в Северной столице уже несколько лет представляет собой демонстрацию всего спектра политических и социальных взглядов. Маршируют почти все партии, как провластные, так и оппозиционные. На шествие выходят профсоюзы, анархисты, феминистки, эко-активисты и сторонники ЛГБТ. Люди с радужными флагами при этом обычно идут в самом конце растянувшейся по всему Невскому колонны, но даже в таком случае пользуются повышенным вниманием агрессивно настроенных православных активистов

Какова связь этого разномастного шествия с Днем солидарности трудящихся, уже никого не интересует. Но 1 мая стало традиционным днем массовой акции, в которой могли принять участие абсолютно все. После марша по Невскому колонны расходились по разным местам для митингов: «Единая Россия» — на Дворцовую площадь, оппозиционеры — на Исаакиевскую, Марсово поле или Конюшенную.

В этом году демократы отправили привычные заявки, но получили отказ. В Смольным его объяснили тем, что сначала от Невского, 73 до Дворцовой запланировано «проведение другого, ранее заявленного шествия». Митинг на Конюшенной также не состоится, так как с 25 апреля по 31 мая там будут проводиться работы по подготовке фан-зоны чемпионата мира по хоккею. Поэтому партии «Яблоко» было предложено провести шествие и митинг в Полюстровском парке, а коалиции «Демократический Петербург», ПАРНАСу, Партии прогресса, «Демвыбору» и другим— в Новоселках. В свою очередь добро на проведение массовой акции получили все остальные ее традиционные участники, в том числе партия власти.

Сложности с проведением массовых мероприятий у оппозиции начались еще в 2000-х. 31 статья Конституции, гарантирующая свободу собраний, стала символом регулярных несанционированных акций на Триумфальной площади в Москве и в других городах. Именно на «Стратегии-31» власти отточили приемы, с помощью которых в дальнейшем блокировались оппозиционные мероприятия.

Первое из них — организация контр-акции. Отказ в проведении митинга или пикета мотивируется тем, что на то же место уже подана заявка от других людей. С такой проблемой, например, столкнулись организаторы февральской акции памяти Бориса Немцова в Новосибирске. Мэрия сообщила местному ПАРНАСу, что согласовать мероприятие не может, ведь на выбранном месте состоится акция по «популяризации казачества».

«Проведение двух мероприятий на одной площадке не позволит обеспечить общественный порядок и безопасность участников», — сообщалось в ответе, подписанном мэром Анатолием Локтем.

А 7 ноября прошлого года партия «Яблоко» планировала митинг памяти юнкеров, погибших в ходе антигосударственного переворота 1917 года на Гоголевском бульваре в Москве. Но столичные власти сообщили, что в этом месте с 1 по 8 ноября будут проходить пикеты в поддержку Новороссии.

В качестве альтернативы чиновники обычно предлагают оппозиции другую площадку, в нелюдном месте или на окраине.

Случается, что «контр-акции», о которых сообщают власти, и вовсе не проводятся. Потом в администрации просто объясняют, что заявку отозвали в последний момент.

Еще один способ отказать в мероприятии — сослаться на работы по ремонту или уборке территории. В феврале 2013 года организация «Демократический Петербург» подала в Смольный 20 заявок на проведение публичной акции против «гомофобного закона». Но все места оказались заняты. Правда, только на бумаге. Позже активисты сообщили, что на площади Сахарова, где должна была проходить «комплексная уборка улично-дорожной сети» с использованием спецтехники, никаких работ не было. На Стрелке Васильевского острова, где якобы проходили работы по формовке (омоложению) липовой аллеи с использованием спецтехники, признаков стрижки деревьев также никто не обнаружил.

Разумеется, ЛГБТ-движение не может согласовать проведение акций в 99% процентах случаев. Власти ссылаются на то, что мероприятие приведет к нарушению закона о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних. Прошлым летом мэр Архангельска даже обещал дать геям зеленый свет в день ВДВ, но в итоге пошел на попятную. Организаторам акции сообщили, что в городе в принципе нет площадок для гей-парадов. «На территории МО „Город Архангельск“ проживает порядка 68 000 детей, причем территории, на которых бы дети не проживали, отсутствуют. Также отсутствуют и места, в которых не находились бы дети и, как следствие, предложение конкретных мест проведения заявленных публичных мероприятий представляется невозможным», — сообщалось в письме.

Иногда чиновники придираются в организаторам по совсем формальным причинам. Так, администрация Свердловской области в феврале отклонила 18 заявок на марш памяти Немцова из-за бюрократической тонкости. В бумагах якобы были прописаны уполномоченные лица, но отсутствовали организаторы. Порой претензии предъявляются буквально к неправильно расставленным запятым.

Иногда причины в отказе и вовсе бывают странными. В 2012 году власти Барнаула не позволили гражданским активистам провести митинг игрушек. Те хотели выставить на площади около 250 человечков «Лего» и игрушек из «Киндер-сюрпризов» с плакатами, выражающими протест против нарушений избирательного законодательства. Однако чиновники сочли, что предметы не могут быть самостоятельными участниками митинга, и потребовали присутствия живых людей.

А в Крыму ряд публичных акций запретили по крайне экзотической причине. С 8 февраля на полуострове ввели режим ЧС в связи со вспышкой африканской чумы свиней. Но даже спустя два с лишним месяца «Союз предпринимателей Севастополя» не смог согласовать митинг, на котором намеревался высказать ряд претензий к губернатору и всей исполнительной власти региона. Чиновники сослались на действующий режим ЧС, но предприниматели уверяют, что в городе в это время спокойно проводились другие мероприятия.

Так что было бы желание отменить акцию, а причина всегда найдется.

Места в центре города для оппозиции становятся недоступными. В 2011 году петербургским активистам согласовывали акции протеста на Конюшенной и Пионерской площадях, но теперь эти места под запретом. В лучшем случае — гайд-парк на Марсовом поле. При этом Смольный очень избирателен, так как для празднования годовщины присоединения Крыма или для проведения иного патриотического мероприятия все запреты автоматически снимаются.

В этом смысле Первомай в Петербурге был тем исключением, когда даже самые маргинальные в глазах власти силы могли получить доступ к центру города. Но логика чиновников, запретивших шествие в этот раз, остается не совсем понятной. Некоторые оппозиционеры кивают на близость выборов и политическое давление, другие указывают, что в 2011 году в аналогичной ситуации шествие разрешили. Есть также версия с вмешательством православных активистов, которые выступили против колонны ЛГБТ (она считается частью «Демократического Петербурга»). Насколько известно, возмущенная общественность отправила в Смольный письмо с просьбой не допускать возможной пропаганды гомосексуализма в день шествия, который совпадает с Пасхой. Однако официальной реакции на это не поступало.

Ясно одно — ехать на окраины пока никто не собирается. Уже есть идея всем вместе присоединиться к социал-демократам, которым согласовали и шествие, и митинг на Исаакиевской. Некоторые шутники и вовсе предлагают пристроиться в хвост колонны «Единой России». Возможно, этот Первомай в Петербурге будет интереснее предыдущих.

Софья Мохова


Ранее на тему К оппозиционному кандидату в ГД из Вологды пришли с обыском ночью

У проходной ГАЗа в Нижнем Новгороде активистов задержали за раздачу листовок к Первомаю

Социолог: Демонстрации на Первомай отменить можно, социальное недовольство — нет