«Нельзя терять зрителя, предпочитающего старую добрую классику»

В рамках больших гастролей в Петербурге с оперой «Сатьяграха» выступил Екатеринбургский театр оперы и балета. О театре, зрителях, классике и новинках рассказывает его директор Андрей Шишкин.


© фото пресс-службы Екатеринбургского театра оперы и балета

Музыка Филипа Гласса, где темы постоянно повторяются практически без разработки, вводит слушателя в некое гипнотическое состояние — примерно такое же, как при чтении мантр. Недаром Гласса именуют композитором-минималистом. Нельзя не отметить игру оркестра под руководством дирижера-постановщика Оливера фон Дохнаньи. Хотя обычно принято употреблять глагол «слушать», говоря об опере, но в данном случае ее нужно видеть.

Для постановки используется помещение всего зала. Удивительное ощущение создает красный отблеск хрустальной люстры в сцене костра, на котором индийцы в знак протеста сжигают свои удостоверения, или уплывающие вдаль свечи. Или хроника выступления Мартина Лютера Кинга. В опере представлены три исторические фигуры: Лев Толстой, Рабиндранат Тагор, которых Ганди считал своими духовными наставниками, и Мартин Лютер Кинг — последователь Ганди.

Зал Александринского театра, где проходили гастроли, был переполнен. А ведь тема ненасилия, компромисса в стране, где с детства воспитывают в духе «если враг не сдается, его уничтожают», а слово «толерантность» является ругательным, должна быть россиянам чужда. По окончании спектакля зрители устроили овацию, стоя приветствуя артистов.

«Сатьяграха» — это не только репертуарный прорыв, но и духовное откровение, необходимое воинствующему человеку. Как заметил директор театра Андрей Шишкин, сейчас, когда упоминают Екатеринбургский оперный театр, говорят: «А, это тот театр, который поставил оперу «Сатьяграха». Но это одно из многих достижений Екатеринбургского театра. За последние семь лет с 2012 года, когда он впервые попал в номинацию «Золотой маски», после большого перерыва театр номинировался на ту же награду 81 раз.

Вот и в этом сезоне его спектакль «Пассажирка» был заявлен в четырех номинациях и получил две «Золотые маски». И у этого чуда есть автор: его зовут Андрей Шишкин — директор театра. Он сумел найти и прилечь к работе интересных людей и создать уникальный репертуар. Театр возродился буквально из пепла. Именно об этом он рассказал в своем интервью «Петербургскому авангарду».

— Екатеринбургская опера — это своеобразные горки: был Колобов, потом выдающийся тандем Бражник-Титель. Новая вершина, которой достиг театр, опирается на «Сатьяграху»…

Это не совсем так. Я пришел в театр почти 12 лет назад — 3 июля 2006 года. И было безумно трудно во всех отношениях. У театра всегда существуют какие-то взлеты и падения. В то время меня назначили как некоего кризисного менеджера, чтобы вернуть театр в нормальное состояние. Была очень низкая загрузка зала — порядка 40%, очень маленькая балетная труппа — 40 человек… Более того, утром не было никаких репетиций — все артисты прибегали вечером как на обычную службу, отбывали спектакль и убегали домой. И не было денег.

Когда я проводил первое собрание и говорил, что поеду к Михаилу Ефимовичу Швыдкому, тогдашнему министру культуры, чтобы обратили внимание на наш театр, на его финансовые проблемы, что дотаций недостаточно, артисты мне заявили: «Вы не понимаете! Ничего нельзя сделать. На эту зарплату жить невозможно!». Я им ответил: это я и хочу изменить. А потом случился грант. Видимо, так решено было сверху, небесами. И тогда стало намного легче. Мы смогли принимать на работу людей, мы стали создавать новые постановки, выпускать новые спектакли. Необходимо было занять коллектив, потому что все жили негативом, все только и говорили о том, насколько в театре плохо. Нужно было зажечь людей новой идеей, благо это артисты. Им важнее признание, аплодисменты, им интересна работа над ролью. И постепенно произошел некий слом.

На самом деле, он произошел на знаковом спектакле. Это была опера «Любовь к трем апельсинам» — первая постановка, за которую мы получили «Золотую маску»: Ильгам Валиев за исполнение партии Принца получил специальный приз жюри.

Огромное значение имел приезд немецкого режиссера и художника Уве Шварца. Мы ушли от стереотипов. «Три апельсина» у Шварца показали, что можно ставить спектакли по-другому — это может быть открытое пространство сцены, это может быть иная режиссерская подача материала. И тогда это увлекло, вызвало азарт, а потом появился спектакль «Граф Ори», и уж после — «Сатьяграха»…

— Как вы формируете репертуар?

Сейчас мы поняли, что участие в «Золотой маске» — опасно, оно втягивает. Трудно получить первую «Маску», но еще труднее на следующий год опять что-то поставить, чтобы вызвать интерес жюри. С другой стороны, надо понимать, что нельзя работать только на «Золотую маску». Миссий у театра много — это зрители, это собственная труппа, это география гастролей, это критика, это пресса. Поэтому мы для себя выбрали некую пропорцию: например, в сезоне обязательно должен быть один спектакль, как «Пассажирка» или «Сатьяграха», но другие премьеры — постановки расхожего репертуара. В балете — это «Лебединое озеро», «Баядерка», в опере — «Турандот», «Волшебная флейта». Потому что ни в коем случае нельзя терять интерес зрителя, предпочитающего старую добрую классику.

Мы с большим трудом дошли с 40% до 92% заполняемости зала, учитывая, что в год мы показываем 255 спектаклей. Мы работаем 10 месяцев в году, и каждый день — то опера, то балет. Перелом в нашей репертуарной политике произошел постепенно. Так, в балете, когда пришел Слава Самодуров, когда он начал ставить, его первыми спектаклями были одноактные балеты. Может быть, они были не совсем выразительные… Но потом Самодуров показал нам, что в балете существует воздух, что балет — это не только «Лебединое озеро», что есть и другие формы. Одноактные балеты поначалу продавались тяжело, но мы все равно Самодурова поддерживали, давали возможность ему ставить то, что он предлагал.

— Что значит для вас «Золотая маска»? Помимо повышенного зрительского интереса?

Это означает многое. Потому что «Золотая маска» в любом случае является критерием деятельности театра. Может быть, не самым главным, но одним из значимых. У нас в стране существуют и другие премии: достаточно вспомнить Castadiva. В нашем понимании «Золотая маска» доминирует. Для нас наличие «Золотой маски» является мерилом, свидетельством того, что с нами все нормально, что мы попали в некий закрытый клуб, где количество номинантов ограничено: это ГАБТ, это МАМТ имени Станиславского, это Мариинский театр и мы. Таким образом наш театр себя утвердил, показал миру.

Продолжение интервью читайте на сайте «Петербургский авангард».


Ранее на тему Социолог составил рейтинг любимых писателей среди петербуржцев

На станции «Адмиралтейская» пройдет ночной концерт

Борис Гребенщиков даст бесплатный концерт в Петербурге