«Мещане» — это про нас

Спектакль «Мещане» по пьесе Горького, премьера которого в конце 2018 года состоялась в Театре на Васильевском, — точный снимок сегодняшней России.


спектакль "Мещане" в Театре на Васильевском © Фото предоставлено пресс-службой Театра на Васильевском

Спектакль «Мещане» по пьесе Максима Горького, премьера которого в конце 2018 года состоялась на сцене Театра на Васильевском, сегодня вполне можно назвать «Россияне», словом, которое во времена Горького считалось отжившим и смешным, как сейчас те же «мещане». Интересно, думал ли великий писатель, которого некоторые помнят еще и «советским», что его пьеса будет невероятно актуальна через сто лет? Мог ли он предположить, что в этом произведении заложены смыслы, прямо противоположные тем, которые видели и слышали его современники? Или, как истинный гений, он сделал этакую хитрую штучку с секретом — как ни покрути, какой-нибудь сюрприз да и выскочит?

Фото предоставлено пресс-службой Театра на Васильевском

Сейчас трудно представить, что пьеса Горького, завершенная им в 1901 году, вызывала бурные, почти революционные, волнения и пристальное внимание цензуры. Особенно трудно понять, что там такого крамольного, после спектакля Театра на Васильевском, который вскрыл такие глубинные и философские смыслы, что практически реанимировал и реабилитировал Горького как драматурга. Да, он великий — все с этим когда-то согласились, благополучно похоронив классика рядом с соцреализмом. Но как выяснилось, он все-таки остался жить в своих произведениях — вполне человеческих, а не из бронзы и гранита.

В постановке Владимира Туманова, режиссера Театра на Васильевском, сложный драматургический язык Горького воплотился в атмосфере живого произведения, прописанного точной кистью одного мастера, начиная с декораций и заканчивая музыкальным оформлением. «Драматические сцены» разворачиваются на фоне почти фантастического интерьера: роскошная мебель начала прошлого века крепко связана непролазными дебрями бесконечных фикусов — от пола до потолка (художник-постановщик — Александр Орлов). Так же плотно впечатаны в этот дом все его обитатели, бесконечно выясняющие отношения за одним большим столом. Лишь иногда кто-нибудь отвлекается на пианино или швейную машинку, но ненадолго, потому что по отдельности уже не интересно. С собой отношения выяснять сложнее, чем с другими. Себя обвинять в своих бедах — это не для россиян, в каком бы веке они ни жили.

Фото предоставлено пресс-службой Театра на Васильевском

Стена фикусов отделяет дом от всего остального мира, да и от света, единственным источником которого становится абажур над столом, который то разгорается, то меркнет (художник по свету — Константин Удовиченко) — в зависимости от накала страстей или веселья. А в финале свет и вовсе гаснет, оставляя на сцене одинокого старика Бессеменова в холоде падающего снега и траурных черных растений.

Спектакль Театра на Васильевском — это точный снимок сегодняшней России. Тут вам и преподаватель — Татьяна, учительница 28 лет, дочь главного героя Бессеменова, и рабочий Нил с обаянием гопника, и услужливая Поля, швейка и прислуга (сегодня она могла бы делать маникюр, например), и творческая интеллигенция (певчий Тетерев), и человек, смахивающий на бомжа (торговец птицами Перчихин, отец Поли), и много других узнаваемых персонажей из современной жизни. И все эти люди спаяны в единый организм, соединены одним домом, одним столом, одним хлебом, получаемым из рук 58-летнего Василия Васильевича Бессеменова, старшины малярного цеха.

Фото предоставлено пресс-службой Театра на Васильевском

В исполнении актера Юрия Ицкова он беззащитен, уязвим и никем не понят, за исключением, естественно, любящей жены — Акулины Ивановны (актриса Надежда Живодерова), которая вечно желает всех примирить. Бессеменов всю жизнь работает, складывая копейку к копейке, желает лучшей доли детям — Петру и Татьяне, делает из них образованных людей. Но не находит слов, чтобы объяснить им, каково это — заниматься тяжелой ежедневной пахотой, забывая о себе в надежде на благодарность или хотя бы теплое слово. Взрослые и капризные дети отвечают раздражением, плохо скрываемым презрением и истерикой, не отказываясь при этом пользоваться всем, чем обеспечивают родители.

Наследников Бессеменова тоже можно понять. Татьяне — 28 лет, она не замужем, и ей все чаще об этом напоминают. Она хочет жить, а не уставать на работе, перебирая опостылевшие тетради, или ругаться с отцом. Нил, которому она бы сделала одолжение, выйдя за него замуж, был последней надеждой вырваться за забор из фикусов, но он предпочитает необразованную и юную Полю. Для Татьяны остается один выход — смерть, но и тут неудача… Впрочем, это заставило, пусть и ненадолго, весь мир вертеться вокруг нее.

Фото предоставлено пресс-службой Театра на Васильевском

Петр Бессеменов на время отлучен из университета за участие в студенческих беспорядках. «Черт меня дернул принять участие в волнениях! Никакого режима, мешавшего мне изучать римское право, я не чувствовал», — говорит он и признается, что протестовал исключительно за компанию. Знакомо, не правда ли? Многие из нынешних протестующих юношей могли бы сказать то же самое, но не скажут, потому что друзья не поймут, потому что жить в нашей стране и не бороться с режимом — стыдно.

«Я думаю, что когда француз или англичанин говорит: Франция! Англия!.. он непременно представляет себе за этим словом нечто реальное, осязаемое… понятное ему… А я говорю — Россия и чувствую, что для меня это — звук пустой. И у меня нет возможности вложить в это слово какое-либо ясное содержание», — вполне внятно формулирует свою точку зрения Петя, любящий пропустить рюмашку из графинчика в папином буфете.

Фото предоставлено пресс-службой Театра на Васильевском

Воспитанник Василия Васильевича — Нил (актер Алексей Манцыгин) — производит впечатление самого жизнеспособного человека. Как водится, больше всего Василий Васильевич вкладывал в детей, а Нил вынужден зарабатывать на жизнь, отчисляя благодетелю за жилье и еду. Собственно, поэтому он и не связан никаким чувством долга: он точно знает, чего хочет, и смело распоряжается своей судьбой, не спрашивая ни у кого разрешения. И это — потрясение для старика Бессеменова, который вдруг понял, что не играет никакой важной роли даже в судьбе своего воспитанника, которого взял в дом из милости.

Совершенно роскошны голос и пластика певчего Тетерева (актер Михаил Николаев). С его появлением на сцене становится весело, громко и ярко, потому что «подлецы редко бывают веселыми людьми!». Ему удается быть честным, ироничным и обаятельным, он много ест и много пьет. «Пьяницей быть удобно. Пьяниц у нас любят», — говорит Тетерев. И это ли не философия российской жизни?

Фото предоставлено пресс-службой Театра на Васильевском

Уникальное свойство спектакля — в нем нет плохих или хороших героев. Все персонажи вызывают сочувствие, потому что они вроде бы лишены лицемерия — они все честны, но… не с собой. Иногда кажется, что если еще хоть чуть-чуть они станут тише и доброжелательней, еще немного прислушаются друг к другу, то непременно придут к взаимопониманию и будут счастливы. Но не удается! Не получается разрубить эту мощную пуповину, связывающую отцов и детей. Слишком удобна эта взаимная зависимость.

Сказать, что актерский ансамбль спектакля «Мещане» талантлив, — это все равно, что ляпнуть пошлость. Все артисты безупречно исполняют свои роли, демонстрируя редкую сыгранность: им веришь с первой минуты и до конца. Ни на секунду не сомневаешься, что наблюдаешь за ежедневной жизнью семьи и нахлебников Бессеменова. Именно жизнью — со всей ее спонтанностью и скукой одновременно. Это — тот редкий случай, когда забываешь, что на сцене — актеры.

Зрителю посчастливилось заглянуть в параллельный мир, отделенный от него театральным занавесом, и оказалось, что он поразительно похож на сегодняшний, реальный. Постановка в Театре на Васильевском — это беспощадное зеркало. Странно и страшно узнавать себя в нем, понимая, что почти ничего не изменилось в нашей стране с тех пор, как была написана пьеса. Но заглянуть туда стоит.

Юлия Иванова


Ранее на тему В Петербурге пройдет перформанс в память о Мандельштаме

«Петербуржцы заново открывают свой город»

«Я бы хотела сыграть убийцу»