Добровольный шариат

В России все чаще звучат идеи создания шариатских судов. Причем если раньше это происходило в основном в национальных республиках, то теперь подобные инициативы предлагается распространить далеко за пределы мусульманских регионов.

Всплеск общественного интереса вызвало недавнее заявление адвоката Дагира Хасавова о намерении основать в России шариатские суды. По замыслу юриста, созданием таких судебных учреждений займется создаваемый им «Мусульманский союз». Как заявил Хасавов, шариатские суды в России будут иметь статус третейских.

«Пробыв несколько дней в Дагестане, Чечне и Ингушетии, после продолжительных бесед с руководством муфтиятов и отдельными имамами я убедился, что фактически шариатские суды действуют там повсеместно, рассматривая значимые спорные вопросы мусульман: примирение врагов, в том числе кровных, бытовые споры, вопросы, связанные с возможностью женщины видеть своих детей после развода с мужем, примирение после похищения невесты и так далее», – сообщил адвокат журналистам. По мнению юриста, суды, основанные на религиозных понятиях, должны выйти за пределы Северного Кавказа и распространить свое влияние на мусульман, живущих в других регионах.

«Ко мне очень много мусульман обращаются – татарские, кавказские общины. Есть в этом необходимость. Внутри этой общественной организации будет действовать и правозащитный центр», – уточнил Дагир Хасавов.

На самом деле резонансная инициатива московского адвоката не такая уж и новаторская. Предложения о создании неких судов, основанных на мусульманских кодексах, звучат уже не в первый раз. Пока восстановление средневековых норм происходило в национальных республиках, российская общественность не обращала на это внимания. Проблему заметили, лишь когда замаячила перспектива распространения подобных идей за пределы мусульманских регионов.

В 2010 году попытку учредить шариатский суд в Петербурге предприняла организация «Исламский правозащитный центр». «Суд будет рассматривать морально-этические аспекты жизни мусульман – семейные отношения, например, личностные споры. Разумеется, ни наказания плетьми, ни побивания каменьями по решению суда не будет», – пообещал инициатор проекта, шейх и адвокат Джамалиддин Махмутов.

Примечательно, что одними из первых против идеи петербургского шейха выступили представители мусульманского духовенства. «Никаких полномочий на создание шариатского суда Джамалиддин Махмутов не имеет, так как у него нет соответствующего образования и религиозной практики», – прокомментировал тогда ситуацию первый заместитель муфтия Петербурга Равиль Панчеев.

Заявление Дагира Хасавова также не встретило понимания у мусульманского духовенства. «Дагир Хасавов путает разные вещи: имамы занимаются примирением сторон в семейных конфликтах, когда к ним за этим обращаются, но к шариатским судам это не имеет никакого отношения. Что же касается общего правопорядка, то для этого есть общие российские суды. Шариатские суды только навредят, если вводить их повсеместно», – объяснил председатель координационного центра мусульман Северного Кавказа Исмаил-хаджи Бердиев.

Реакция священнослужителей не удивительна, так как инициативы основания в Центральной России шариатских судов исходят от людей, имеющих свои политические амбиции. Под вывеской шариатских судов предполагается создание неких структур, претендующих на неформальную власть в мусульманских общинах.

Инициаторы идеи не устают повторять, что это будут «третейские суды», основанные на принципах добровольности. Но, во-первых, речь идет, по сути, о создании параллельных органов власти, которые могут вытеснить официальные светские структуры. Во-вторых, есть опасения, что впоследствии  неформальная власть этих  "органов" может быть значительно расширена - и в этом контексте вполне обоснованными выглядят подозрения, что шариатские суды начнут вершить свой «суд» над теми, кто не признает их власти.

И сторонники, и противники шариатских судов апеллируют к мировой практике. Первые напоминают о том, что в Англии третейские шариатские суды работают с 1982 года. В Нидерландах судьям разрешено применять нормы шариата, если они не вступают в противоречие с законами страны. В Бельгии в прошлом году тоже открылся шариатский суд в Антверпене, где проживает большая мусульманская община, – он рассматривает гражданские дела. Глава объединения судей Норвегии Тур Ландбах предложил передать шариатским советам административные дела о разводах и разделе имущества в мусульманской общине. А министр юстиции федеральной земли Рейнланд-Пфальц в Германии Йохен Хартлофф предложил разрешить применение исламских норм в спорах, касающихся финансов, семейных отношений или наследства.

Противники идеи, в свою очередь, напоминают, что в той же Англии десятки шариатских судов располагаются в мечетях и никак не контролируются официальной властью, а сторонники автора «проекта британских исламских эмиратов», шариатского судьи Анжема Шудари обклеивают улицы Британии листовками, в которых перечисляются запреты, действующие «в данной шариатской зоне».

В Бельгии недавно был закрыт сайт организации Sharia4Belgium, где было вывешено объявление: «Мы предлагаем королевской семье, парламенту, знати и каждому бельгийцу принять ислам и этим спасти себя от болезненных наказаний в будущем».

Более половины жителей Норвегии, опрошенных центром TNS Gallup, заявили, что исламские ценности несовместимы с фундаментальными ценностями норвежского общества.

А министр юстиции немецкого Гессена Йорг-Уве Хан дал отповедь своему рейнланд-пфальцскому коллеге, заявив, что правосудием в Германии занимаются светские суды, и дублировать их функции исламскими не имеет смысла.

В Европе нарастание тревоги попустительством религиозному экстремизму все чаще происходит из-за случаев, показывающих, что радикалы не остановятся. Несколько лет назад в итальянском Турине получило резонанс происшествие с выходцем из Алжира Фаудом Салихом. Ранее он подозревался в совершении насильственных сексуальных действий в отношении женщин, а затем его нашли в луже крови с отрубленной кистью. Инцидент не привлек бы внимания, если бы не были известны случаи попадания в больницы северной Италии мужчин-мусульман со следами от ударов кнута и тяжелораненых женщин, побитых камнями. Тогда в Италии всерьез заговорили о том, что на севере страны действуют нелегальные «суды», которые выносят приговоры, руководствуясь старинными исламскими хадисами.

Угроза появления «параллельного» законодательства нависла даже над США, где в отношении личной жизни иммигрантов признается действие законов их родины. Однако в ряде штатов решили обезопасить себя и приняли законы, запрещающие судам руководствоваться иностранным правом. Дальше всех попытались пойти жители штата Оклахома, которые большинством голосов на референдуме высказались за поправку к конституции штата, в которой прямо говорилось о «запрете судам рассматривать дела или выносить приговоры на основании шариата». Но такая откровенно неполиткорректная формулировка была запрещена федеральным судом.

В России также есть примеры, когда сторонники шариатских судов инициировали «параллельное» законодательство. В частности, недавно оппозиция в Ингушетии предприняла попытку привлечь к шариатскому суду главу республики Юнус-Бека Евкурова по обвинению в фальсификации парламентских выборов. Заявление на имя главы шариатского суда (кади) при муфтияте Ингушетии было подписано десятью членами совета старейшин (мехк-кхела). Однако духовное управление мусульман республики дало отповедь религиозным оппозиционерам. «Мы в очередной раз столкнулись с попыткой вмешать религиозных деятелей в политическую жизнь страны, несмотря на то, что в Основном законе нашей страны однозначно определено, что Россия – светское общество, где религия отделена от государства», – констатировал муфтий Ингушетии Иса Хамхоев и не признал за шариатским органом права судить главу республики.

Давным-давно классик предупредил, что люди будут оставаться «глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике», пока не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими заявлениями видеть интересы тех или иных группировок. Очевидно, что если юристы и политики выступают за введение религиозных судов, то они усматривают в этом определенную выгоду.

Дмитрий Ремизов