Кто сегодня «за короля и церковь»?

Эксперты Политклуба «Росбалта» обсудили состояние и перспективы современного левого движения как в России, так и в мире в целом.


Как и в конце XVIII века, сейчас те, кто поддерживают консерватизм — это правые, как бы они сами себя при этом ни называли. © СС0

На заседании Политклуба «Росбалта» на тему «Российское левое движение — путь в никуда?» эксперты обсудили состояние и перспективы современного левого движения как в России, так и в мире в целом. Впрочем, некоторым из них не понравилась сама постановка вопроса. Так, экс-депутат Государственной думы, член ЦК КПРФ, академик РАН Борис Кашин счел такое название круглого стола «ликвидаторским лозунгом». По его словам, «мы 25 лет топчемся на месте, но все еще поливаем грязью советский период». Академик уверен, что «если левое движение — путь в никуда, то и России, очевидно, дорога в никуда». Он считает, что левый выбор — «единственно реальный, он проверен историей и понятен людям».

Между тем историк, доцент МГУ Алексей Гусев напомнил, что впервые разделение на «правых» и «левых» произошло во времена Великой французской революции, когда те, кто был за короля и церковь сели от спикера Национального собрания справа, а те, кто выступал за республику и против церкви — слева. То есть, «авторитаризм против демократии, клерикализм против секуляризма».

За два с лишним столетия, прошедших с тех пор, многое изменилось, но, как было отмечено в ходе дискуссии на «круглом столе», к нынешней России это деление вновь более чем применимо. Те, кто за «короля и церковь» — справа, как бы они себя ни называли…

Впрочем, Кашин и с этим утверждением не согласился. Он убежден, что члены его партии никакого «короля» не поддерживают. Возможно, так и есть, если судить по голосованию депутатов от фракции КПРФ по сугубо социальным вопросам. Однако даже если взять здесь за критерий исключительно парламентскую деятельность депутатов-коммунистов, то можно увидеть, что многие репрессивные законопроекты, выдвигаемые властью, все более ограничивающие свободу слова, в частности, в интернете, не только поддерживаются, но подчас и инициируются членами нижней палаты от КПРФ.

Про поддержку со стороны коммунистов и большинства других левых того, что сегодня важней всего для Кремля, потому что является залогом выживания выстроенной им системы — его внешней экспансии, и говорить не приходится. Между тем, эта экспансия имеет лишь две основные цели — с одной стороны, отвлечь народ от ухудшения его экономического положения и сокращения его политических прав, а с другой, — укрепить международные позиции современной России. В последнем, как видим, нынешняя крайне правая российская власть всегда может рассчитывать на поддержку большинства современных левых. Как российских, так и зарубежных.

Вопрос о том, почему такое возможно, также прозвучал на Политклубе. Как и ответ на него: если правые за последние сто лет не изменились, и, как прежде, это националисты и консерваторы, то те, кто их поддерживают, такие же правые — националисты, традиционалисты и консерваторы. Как бы при этом они себя не называли — коммунистами, социалистами, левыми и так далее…

В связи с этим эксперты Политклуба вспомнили не только российских, но и европейских «левых». Например, «радикальных социалистов» из греческой партии СИРИЗА, которые уже второй раз подряд образуют правящую коалицию с крайне правой националистической партией «Независимые греки», или немецкую Die Linke («Левая»), которую не устают нахваливать лидеры крайне правой «Альтернативы для Германии» за ее позицию по вопросу о миграции.

На заседании вспомнили и российских коммунистов, не раз перехватывавших антимигрантскую повестку у различных крайне правых движений и даже проводивших соответствующие пикеты и митинги, а также о членах разных коммунистических организаций, не скрывающих, что они регулярно участвовали в различных «русских маршах»…

В то же время, по словам руководителя Центра экономических и политических реформ Николая Миронова, в отстаивании социально-трудовых прав граждан члены КПРФ в регионах, мягко говоря, не очень активны. Впрочем, этому, считает он, есть объяснение: чтобы защищать трудовые права в сегодняшней России «надо быть героем».

Борис Кашин по этому поводу сказал, что «согласен с тем, что нужны герои, но если народ спокойно, равнодушно смотрит на то, что происходит, хотя и понимает нутром, что справедливость нарушена, то ни один герой ничего не сдвинет». По его словам, «мы сейчас опустились в XIX век», а положение таково, что «массы не могут контролировать верхи, как на уровне партий, так и на уровне государства».

Между тем Миронов считает, что «КПРФ при определенных условиях, в том числе, при эволюции государственного строя (в РФ), внутренней революции, обновлении идеологии и кадров — это вполне способная социал-демократическая и коммунистическая сила, которая в будущем, при изменении государства, может влиять на его состояние и его социально-экономическую политику». На что прозвучала реплика, что в политике обычно так: если для реализации каких-то изменений необходимо слишком много условий, то эти изменения маловероятны.

По словам социолога Павла Кудюкина, «не крах СССР породил кризис левого движения — он лишь обострил его». Кроме того, по его мнению, «чрезвычайно опасно путать патернализм и левизну, поскольку тогда и Германию после 1933 года тоже надо признать „левым“ проектом, поскольку там была мощная социальная политика и сильное социальное, хоть и тоталитарное государство». Здесь было также отмечено, что если из социализма убрать интернационализм, демократию и классовый подход, то остается национал-социализм.

Кудюкин раскритиковал подход, согласно которому ситуацию в левом движении можно изменить лишь при общих переменах в стране. Он напомнил, что подобную позицию Ленин называл «хвостизмом». «Задача любой политической силы — влиять на изменение ситуации, а не пассивно ждать, когда она сама собой изменится», — подчеркнул эксперт.

Александр Желенин