«Доктор уже выехал»

Громкое дело на Ямале указало на новый антикоррупционный тренд в России.


© СС0 Public Domain

Следственный комитет (СК) РФ и центральный аппарат МВД начали расследование хищений на Ямале. Задержан бывший исполнительный директор «Фонда развития муниципального образования город Новый Уренгой» Константин Михайлицкий. Его обвиняют в причинении ущерба на 22 млн рублей и в неуплате налогов на 58 млн рублей. В рамках дела обыски прошли сразу в нескольких регионах. Журналисты ожидают дальнейших разоблачений чиновников. А эксперты прогнозируют — при запросе Кремля на чиновников нового типа даже профессионально подкованным коррупционерам теперь придется несладко. Схема «чем дальше от столицы, тем сложнее по своей структуре махинации» себя уже исчерпала.

Можно констатировать, что губернатору Ямала Дмитрию Артюхову досталось непростое наследие. СКР и МВД взялись за коррупционеров на Ямале. 14 февраля стало известно, что в подмосковном Одинцово задержан бывший исполнительный директор некоммерческого «Фонда развития муниципального образования город Новый Уренгой» Константин Михайлицкий. Задержанного этапировали на Ямал, где следствие незамедлительно подало ходатайство об аресте. 15 февраля Салехардский городской суд удовлетворил это ходатайство. Уголовное дело возбуждено по двум статьям: ч. 4 ст. 159 УК РФ («Мошенничество в особо крупном размере») и пункт «б» ч. 2 ст. 199 («Уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере»).

По версии следствия, преступления были совершены в 2016—2017 годах. В это время Михайлицкий занимал должность исполнительного директора «Фонда развития муниципального образования город Новый Уренгой».

По версии силовиков, незадолго до своего краха фонд начал брать заведомо невозвратные займы под залог своего недвижимого имущества. Как сообщает издание «Коммерсант», активы фонда оценивались в несколько сотен миллионов рублей — к примеру, в собственности находилось несколько бизнес-центров в Новом Уренгое.

По долгам фонд расплатиться не смог. Тогда, по версии следствия, имущество фонда было выставлено на продажу за бесценок. Покупателями стали подконтрольные злоумышленникам фирмы. Нанесенный в результате ущерб оценивается в 22 млн рублей.

Также следствие обвиняет Михайлицкого в том, что он не отразил в налоговой декларации продажу объектов недвижимости. Эти объекты были переданы кредиторам для погашения ранее взятых займов. В результате пробелов в декларации фонд Нового Уренгоя недоплатил в госбюджет свыше 58 млн рублей.

Михайлицкий и его коллеги

Стоит отметить, что Константин Михайлицкий — подкованный специалист в сфере финансов и долгов. По данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве, с 2011 по 2014 год он принимал участие в банкротстве предприятия трех компаний в Московской и Свердловской областях, а также в Бурятии. Издание «Коммерсант», в свою очередь, сообщает о десятках предприятий на территории Ямала, которые также банкротил Михайлицкий.

В настоящий момент он является действующим членом Саморегулируемой организации арбитражных управляющих Центрального федерального округа. Реестр членов организации по состоянию на 15 февраля уточняет — у Константина Михайлицкого два высших образования (финансист и юрист), арбитражным управляющим он стал с 2010 года. Согласно реестру, Михайлицкий не был судим, официально замечаний к его работе не было и дисквалификаций он не получал.

Правда, претензии к его работе все же были — в 2014 году агентство «РБК Тюмень» сообщало, что некие неназванные граждане планируют пожаловаться на Михайлицкого в прокуратуру. В то время он уже занимал руководящую должность на Ямале — был гендиректором ГУП «Ямалгосснаб», занимавшегося поставками нефтепродуктов. На тот момент предприятие стало убыточным, начались сокращения персонала. По мнению недовольных анонимных собеседников РБК, именно действия Михайлицкого привели к такой ситуации. Материал издания позднее с сайта был удален, однако он сохранился в кэше поисковиков.

Умышленное банкротство правоохранители подозревают и в случае с фондом Нового Уренгоя в 2016—2017 гг. Следствие еще не раскрыло имена тех, кто помогал отчуждать имущество. Однако в релизе СКР указано, что, в частности, активы фонда по заниженной цене продали компании ООО «УК „Динамика“.

С 2015 года учредителем ООО „УК ‚Динамика‘ являлся арбитражный управляющий Сергей Пантус. Именно Пантус в статусе ИП (индивидуального предпринимателя) инициировал банкротство фонда Нового Уренгоя. В процессе сумма его требований достигла 61 млн рублей — почти треть от всего объема долгов.

На первом же собрании кредиторов Пантус стал одним из трех членов комитета кредиторов. По закону именно комитет контролирует действия арбитражного управляющего (в отведенных рамках) и представляет интересы сторон, которые хотят получить от должника деньги.

Отметим, что связей между Константином Михайлицким и арбитражным управляющим Оксаной Леонтьевой обнаружить не удалось. Однако де-факто именно она утвердила комитет кредиторов и по сей день управляет процессом банкротства ‚Фонда развития муниципального образования город Новый Уренгой‘.

‚Как правило, у всех хороших юристов, которые занимаются банкротствами, есть свой пул арбитражных управляющих. Часто он подобран так, чтобы между ними не было никаких связей — ни пересечений по базам данных, ни дружбы на Facebook. Потому что кредиторы, которые ставят якобы независимого, но на самом деле ‚своего‘ арбитражного управляющего, имеют преимущество“, — отметил в беседе с агентством руководитель блока „Право“ на сайте „Российской газеты“ Александр Московкин.

Выгодная „квантовая физика“

Существует некий стереотип: институт арбитражных управляющих в России за время своего существования стал устоявшимся бизнесом, в котором достаточно четко поделены зоны влияния.

Попасть в эту сферу непросто: по закону требуется иметь строго юридическое либо экономическое высшее образование, отсутствие судимости и управленческий опыт работы не менее года. Также необходимо пройти полугодовую стажировку в саморегулируемой организации в качестве помощника арбитражного управляющего, сдать специальный экзамен и уплатить взнос в 200 тыс. рублей.

И даже после этого есть очередной порог: чтобы получить действительно прибыльные процессы, нужно попасть в авторитетную саморегулируемую организацию. Для этого требуются формальные и неформальные рекомендации, отмечает Александр Московкин.

„Сама профессия арбитражного управляющего — причта во языцех. Чтобы тебя лишили статуса, нужно сделать нечто из ряда вон выходящее, и такие случаи редки. Ты можешь в чем-то ‚напортачить‘, но затем сменить вывеску и работать дальше. Тогда как нотариус в случае утраты лицензии гарантированно лишается большого дохода. У арбитражных управляющих такого нет. Поэтому у юристов, занимающихся банкротством, существует мнение, что управляющие — это ‚узкое место‘, где возможно наибольшее количество злоупотреблений: при оценке, продаже имущества, при оспаривании сделок“, — сказал эксперт.

Тем не менее, о безнаказанности этой категории юристов говорить преждевременно, пояснил арбитражный управляющий ассоциации „Московская СО ПАУ“ Алексей Леонов.

„Антикризисное управление — российский институт банкротства родом из 90-х, тогда как на Западе он развивался сотни лет. Считается, что банкротство — это ‚квантовая физика‘ юриспруденции, одна из самых сложных отраслей. От уровня подготовки специалистов зависит многое. Надзор за управляющими осуществляет целый ряд институтов: кредиторы, суды, Росреестр, сами СРО, следственные органы в рамках проверок. Однако, чтобы доказать факт ненадлежащего исполнения обязанностей, тоже нужно обладать специальными знаниями“, — рассказал Леонов.

„За вами выехали“

Сращивание профессиональных „банкротников“ с исполнительной властью может дать благодатную почву для коррупции. В частности, сфера деятельности тех же арбитражных управляющих с каждым годом регулируется все сильнее, считает Алексей Леонов — за истекшее десятилетие объем законодательного регулирования увеличился в десятки раз. А объем закона „О банкротстве“ вырос в 15 раз.

Профессионализм правоохранительных органов в сфере борьбы с экономической преступностью растет не так быстро — однако и здесь есть позитивные плоды, уверен Александр Московкин. Этому способствует федеральный тренд на открытость власти и чиновников „нового типа“, считает эксперт.

„Человека могут отправить работать ‚на места‘, что называется, прямо с конвеера — и нужно понимать, что это уже люди нового поколения, по иному смотрящие на вещи. Однако даже если у такого чиновника есть поддержка, не стоит думать, что госслужба будет красной ковровой дорожкой“, — отметил Александр Московкин.

На протяжении нескольких лет Кремль формализует этот процесс с помощью обучения, курсов, лекций. Примером может послужить конкурс „Лидеры России“ и всевозможные кадровые резервы госслужащих. К слову, губернатор ЯНАО Дмитрий Артюхов является представителем этой „новой волны“. Получив пост в 30 лет и став самым молодым губернатором в России, в своем первом послании он дал четкий сигнал — требования к образу жизни и действиям чиновников в регионе будут самыми строгими.

„Как журналист я вижу, что сейчас многие встрепенулись — потому что в регионы ‚присылают доктора‘. Когда есть подозрение на коррупцию или распил — на места выезжают следователи, и порой подозреваемых вывозят целыми департаментами. В результате, у меня сложилось такое наблюдение — в Москве и ближайших к столице регионах чиновники стараются работать честно. Взять и переписать имущество, вывести его по примитивной схеме уже не получится. Случай с Ямалом — лишнее тому подтверждение“, — резюмировал руководитель блока „Право“ на сайте „Российской газеты“.

Сергей Петров