Когда не "Ohuenna!"

В западном обществе, на которое мы так привыкли равняться последние десятилетия, в современной музыке принято проводить четкую грань между поп-культурой и рок-культурой, особенно, между "попсой" и андеграундом. В России, стране многоукладной и со сложной историей, как всегда, все путается. Более того, эта путаница стилей и самоощущений портит жизнь вполне себе встроенным в западную культуру особам, более того, фактически воплощающим собой ее основу, краеугольный камень, фундамент и прочие основания. 

И вот уже Луиза Чикконе, она же поп-дива Мадонна, она же Алла Пугачева мировой эстрады, от андеграунда с его бунтарством и игнорированием стилистических и языковых ограничений весьма далекая, в своем приветствии питерским поклонникам, которые с нетерпением ожидают ее вскорости воочию лицезреть в городе некоторого количества революций, в своем рекламном ролике выдает: "Ohuenna! This is Madonna. Hello! This is Madonna. And I hope to see you an August second on a Palace square Saint-Petersburg. Don't miss it!".

Друзья, я не ханжа. Я тоже нередко говорю матом, особенно на работе, когда что-то не клеится и начальства нет рядом, и за бутылочкой в компании друзей. С родными — никогда, это табу. Я прекрасно понимаю, что публично материться — вульгарно. Но что есть вульгарность?

Понятие это древнее, а оттого заслуживающее внимания. "Большая советская энциклопедия" ("Большой антисоветской" еще не издали — Солженицын не в счет, — все обещают, поэтому будем пользоваться привычными источниками) нам сообщает, что "вульгарная латынь, народная латынь (лат. sermo vulgaris - обиходная речь), традиционный термин, обозначающий живой язык народных масс Римского государства (с 3-2 вв. до н. э.). Цицерон, Квинтилиан и другие противопоставляли в. л. литературному латинскому языку (sermo latinus, lingua latina)". Есть еще Вульгарная Библия, люди образованные, знаем, смысл тот же — для простого люда, не измученного несварением желудка от поедания устриц и прочих таинственных гадов. Русский мат — безусловно, вульгарная речь, используемая для ясного и доступного изложения обуреваемых эмоций. 

И вот, не будучи ханжой и даже питерским коммунистом, которых одних только, похоже, и расстроило такое изумительное приветствие Луизы Чикконе в адрес русской публики (остальных рассмешило, не более), я невольно задаюсь вопросом: отчего звезде так "Ohuenna!"? От будущего знакомства с городом немыслимого количества революций, прогулки по "Эрмитажу" и крейсеру "Аврора", символу бессмысленного русского мятежа и заплывшей тупым жирком чиновно-олигархической отвязанности? 

Что-то не верится. Дамочка вроде Луизы, изображающая мастурбацию на сцене, кажется, в состояние экстаза от коллекций "Эрмитажа" ввергнута не будет. Самое смешное, что поп-дива вообще едва ли услышит в городе на Неве "живой язык масс" — она просто не из той оперы. Ну, разве что Шнур, музыкальный символ уже современного Петербурга, найдет десяток свободных минут в своем плотном графике, чтобы спеть Луизе свои сокровенные: "Ohuenna, оhuenna, мы играем оhuenna!". Или еще что-нибудь не менее живонародное, сермяжное и сугубо расейское. У него такого много, весь репертуар.

А может, я ошибаюсь — на самом деле госпожа Чикконе ярая поклонница русского андеграунда конца прошлого столетия? И, раздеваясь на сцене, она просто копирует раннего доктора Кинчева, а тоскливыми американскими зимними вечерами слушает заунывные напевы Башлачева и кочегарную лирику Цоя? Может, она испытывает томление от предчувствия встречи со своим кумиром Б.Г.? Рвется в город белых ночей, чтобы спеть с Шевчуком "ах Ленинград, Петербург, Петроградище, оhuenna, оhuenna"? 

Едва ли. Тогда уж, по стилистике приветствия, ей бы увидеться с Егором Летовым и Яной Дягилевой, или с Александром Лаэртским. Но вот промашка, эти не питерские совсем, да первых двоих уже и на свете-то белом нет, а последний не поет давно. Хотя Яна с Егором и обретались вроде одно время в колыбели революции, кто там не был? Но ведь они пели на действительно живонародном языке, пели матом так, как не пел Вертинский с его высоким слогом. За душу брало, слезы лились, депресняк стучался в дверь. Но все это осталось там, в прошлом веке, эта "нелепая гармония пустого шара", этот Маленький Принц, возвращающийся домой, и Плюшевый Мишутка, залезающий на небо по сосне, и вечно посмеивающийся перед смертью Санька Матросов. Русский андеграунд умер, Луиза опоздала с визитом.

Но, думается, мотивы Луизы гораздо прозаичнее. Ей лично по боку город Петра и Владимира Владимировича с его каналами и церквами, русским андеграундом и даже матерщинником Шнуровым. Помыслы Луизы вульгарны, а оттого заслуживают всяческого уважения в наш веселый век монетизации и профанации, девальвации и простодушия, граничащего с идиотизмом. 

Мадонна просто едет narubit babla. А "Ohuenna!" — это визитная карточка, своего рода дресс-код. Заокеанская дива говорит своим русским поклонникам — ребята, я такая же, как вы, своя в доску. И ребята — кто в парадных "гаврилах", кто в веселых "гавайках" или что там еще позволит напялить на себя непредсказуемая погода северного города, при депутатских значках и прокурорских "ксивах", с радостью пожалуют на рандеву со звездой эстрады — раз не удалось попрыгать в Неву с "Авроры" и попасть в скандальные колонки газет, то хоть тут отметиться. 

Любопытно будет посмотреть по телику, кто будет сидеть в первых рядах партера.  Хотя едва ли там обнаружатся новые лица. Там рассядутся те, кому живется оhuenna, встроенные, так сказать, граждане. Элита. Прыгуны с "Авроры" по духу и капиталу.

А Майкла Джексона все же жалко, он не ругался матом. 

Николай Ульянов