Все не так: сетевому жаргону респект и уважуха!

Никакие новые слова язык не портят, не губят и не загрязняют, а, наоборот, только обогащают, утверждает филолог Иосиф Стернин.


Иосиф Стернин. © Фото из личного архива

Портится ли русский язык от чрезмерного распространения интернет-сленга? Уменьшает ли «языковая игра» в соцсетях наш словарный запас? Перейдем ли мы в будущем с «олбанского» языка на «пацакский»? Надо ли ждать появления новых Пушкиных и Толстых, пишущих на жаргоне? Об этом «Росбалту» рассказал доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой общего языкознания и стилистики Воронежского госуниверситета, директор Центра коммуникативных исследований ВГУ Иосиф Стернин.

— Иосиф Абрамович, в интернет-общении используется много «прикольных» жаргонных словечек — вроде «типо», «бугага», «ору» или «кагбэ», а также «кароч», «ваще», «ыы», «ничо», «нема» и т. д. Не всем это нравится. Ответьте как филолог и специалист по современной коммуникации: портится ли русский язык от чрезмерного распространения такого сленга?

— Жаргон и сленг — это разные вещи. Например, не очень правильно говорить об интернет-сленге, компьютерном сленге. Речь обычно идет просто об экспрессивной (то есть образной, яркой, часто оценочной) лексике новых цифровых технологий, то есть о сетевом жаргоне. Это именно не сленг, а жаргон, экспрессивная речь отдельных групп людей — преступников, шоферов, солдат, наркоманов, врачей, таксистов, спортсменов и т. п. Сленг же — это экспрессивные слова, используемые уже всем народом: «тачка», «беспредел», «разборка», «наезжать», «крыша поехала», «напрягать» и тому подобное.

Именно новые жаргонизмы и сленгизмы привлекают внимание старшего поколения, людей, радеющих за современный русский язык. Так портит ли эта лексика русский язык?

Никакие новые слова язык не портят, не губят и не загрязняют, а наоборот, только обогащают, пополняют его и делают разнообразнее, совершеннее, способным более эффективно и точно обозначать предметы и понятия, которые обсуждают в обществе.

А вот речь конкретных людей, многие их слова и выражения очень даже могут испортить язык. И они портят как речь рядовых носителей языка, так и высказывания политиков, журналистов и всех, кого в обществе «слышно», — в том случае, если люди употребляют эти слова неправильно, не в той ситуации, для которой они предназначены, или в общении с теми, кто этими словами не владеет, не понимает их. Обычно именно это раздражает и создает впечатление, что язык загрязняют и губят. Но загрязняется не язык, а речь конкретных людей. Именно им надо делать замечания, исправлять их, учить их говорить правильно и литературно, а жаргонизмы употреблять уместно.

Отдельно стоит упомянуть то, что лингвисты называют языковой игрой, — намеренное искажение слов и выражений в электронной переписке, чаще всего — с юмористическими целями (так называемый олбанский язык — «узбагойся», «гыгы», «ржунимагу», «даладна», «вотоночо», «я щетаю», «хоспаде», «оймама», «ржака», «чесслово», «штоле» и т. д.), использование особых сокращений на письме — «ИМХО» (от англ. «по моему скромному мнению — IMHO), ЗЫ — то же самое, что и P.S., если напечатать аббревиатуру в русской раскладке на клавиатуре, „Кст“ (кстати), „РОФЛ“ (от англ. „катаюсь на полу от смеха“ — ROFL) и т. д. Некоторые из этих выражений начинают иногда использоваться и в устной речи пользователей соцсетей, молодежи. Такая лексика всегда будет, хотя она, конечно, имеет свойство меняться, обновляться, выходить из употребления, заменяться на новую.

Мы, например, исследовали воронежский молодежный жаргон и установили, что словник жаргона обновляется со скоростью примерно 1% в год. Через 10 лет 10% молодежного жаргона уже не используется, мало того — становится молодежи совсем не известным. Например, совершенно вышло из употребления некогда весьма актуальное в 1990-е гг. слово „аскать“ — от англ. ask — „просить“ в значении „попрошайничать у киоска, магазина, чтобы собрать недостающие деньги на мелкую покупку“ (например, „мы с Ниной аскали на газету у ‚Союзпечати‘). Сейчас молодежь этого слова вообще не знает и не знает, что оно было.

— Такие слова, как ‚хайп‘, ‚троллинг‘, ‚рулить‘, няшный» (или «мимишный»), «траблы» (в смысле — проблемы), «баян» (несвежая шутка), «респект» и «уважуха», «лук» (то есть вид), «инфа», «бан», «бро», — тоже уйдут в историю?

— Скорее всего, да. И это нормальная ситуация. Если старшее поколение вспомнит свою молодость, то там наверняка будут такие же слова, которые были чисто молодежными и которые не понимали и не принимали их родители. Например, в мои школьные годы самым популярным молодежным словом было «законно» — значит, отлично. Мы говорили — «законная команда», «законная девчонка», «законный фильм», «законная книжка», «законный вечер», «законная сумка», «законно сделали» и так далее. Сейчас это слово совсем ушло, зато проявились слова «класс», «улет», «ништяк», «жесть», «прикольно», «круто»… Язык меняется и обновляется, приспосабливается к новым условиям и ситуациям общения, и мы не можем этому препятствовать, даже если захотели бы. Мы можем обеспечить лишь уместное употребление слов.

— Многих людей среднего и старшего поколения раздражает, когда молодежь фактически переходит в своей переписке на языковую игру, а в результате нормальные слова русского языка пишет неграмотно, не знает их, не пользуется ими вообще…

— Это верно, опасность здесь есть. Например, сейчас у школьников распространенная ошибка — пишут «экстрИмальный», думают, что проверочное слово — «экстрим». Оно, действительно, часто употребляется в рекламе, в молодежных тусовках, в разговорной речи — «любитель экстрима», «хотите экстрим?» и т. д. Но это другое слово, буквальное фонетическое заимствование из английского языка — extreme. По значению — то, что обеспечивает выброс адреналина. А прилагательное пишется — «экстрЕмальный». Это означает — опасный, рискованный: «экстремальное шоу», «экстремальный цирковой номер».

Под влиянием «олбанского языка», который намеренно коверкает орфографию (и который, кстати, уже практически сошел на нет — мода на него прошла, остались лишь отдельные слова) молодежь утрачивает навыки литературного языка, орфографические навыки. Но опять — всему свое место. В соцсетях можно и, наверно, нужно писать по сложившимся правилам сетевого общения, и это будет понятно именно их пользователям. А вот вне соцсетей надо говорить и писать по правилам литературного языка, и это будет понятно всем.

В соцсетях, например, фактически правилом стало не ставить точку в конце сообщения — это, мол, грубо, слишком категорично. Ладно, пусть так, но вне соцсетей извольте ставить точку в конце — это закон орфографии.

Осваивать надо обязательно и литературный язык, и нормы орфографии и пунктуации литературного языка. Ведь основная его черта — то, что он является общим и понятным для всех. Его поймет каждый, а «олбанские слова» — только пользователи соцсетей. Главное — не путать, с кем как разговаривать и как кому писать (в лингвистике это называется фактором адресата): учитывать, с кем имеешь дело, к кому обращаешься, беседовать и писать на понятном собеседнику языке.

— Есть мнение, что «языковая игра» уменьшает словарный запас тех, кто ей привержен.

— Отчасти это верно. Это отвлекает людей от освоения литературного языка, они могут в результате не знать и не освоить многих необходимых образованному человеку слов и оборотов речи.

Но с другой стороны «языковая игра» — это средство создания новых слов, повышения экспрессивности речи, путь определенного обновления языка. Кроме того, словарный запас в основном уменьшается не из-за того, что люди используют исковерканные слова, а потому что не учатся или учатся плохо, нелюбопытны, мало читают.

— Но ведь многие привыкают общаться на редуцированном, «птичьем», этаком «пацакском», если исходить из терминологии фильма «Кин-дза-дза», языке, где все многообразие письменной, а зачастую и устной речи сводится к междометиям типа «ку» и «ы» в различных модификациях. Следовательно, такой сленг для носителей русского языка — это зло?

— Да невозможно общаться только на птичьем языке! Никто и не сможет этого сделать даже при очень сильном желании — никакого жаргона не хватит! Любой жаргон имеет очень ограниченный характер, насчитывает всего пару сотен, а то и несколько десятков слов. Никто никогда целиком на жаргоне не общается.

Например, возьмем фразу: «Прислал он мне новое фото — ну просто ржунемогу!» Старшее поколение негодует: «Они на одном жаргоне говорят!» Да какой же тут «один жаргон»? В этом выражении 7 литературных слов и только одно — из сетевого жаргона. Жаргонные слова лишь вставляются в литературную и разговорную речь (и именно это и привлекает к ним внимание). Просто в общении молодежи со средним и старшим поколением жаргонных слов не должно быть много — старшее поколение их просто не поймет, это молодежь должна понимать.

Просто сейчас жаргонные слова слышнее, поскольку жизнь стала более разнообразной, раздвинулись сферы, которые интересуют людей, расширилась тематика общения и общественных обсуждений, появилась свобода слова, социальные сети дали возможность высказаться каждому, даже не владеющим литературным языком, и можно не соблюдать его нормы — там формируются свои.

Так что в «своей группе» используйте свой жаргон на здоровье, но не выходите с ним в свет к другим группам, которые им не пользуются.

— Но вообще, хорошо ли, когда люди с малых лет привыкают уродовать, если исходить из традиционных представлений, слова, изъясняться косноязычно — и в письменной, и в устной речи? В такой языковой среде, согласитесь, уж точно не стоит ждать появления новых Пушкиных и Толстых.

— С точки зрения уже установившихся норм новые слова и выражения всегда выглядят уродами, коверканьем. Но проходит время — и они либо исчезают, как примета только своего, прошедшего времени, либо общество и язык их принимают, как приняли уже такие слова, как «комп», «глюк», «апгрейд», «дисплей», «клава», «селфи», «смайл», «смайлик», «респект», «коннектить (ся)» и другие.

А что касается появления новых Толстых и Пушкиных — действительно, они не появятся, но появятся новые писатели и поэты, соответствующие новому времени, пользующиеся современным языком, и они тоже со временем могут стать классиками. Надо лет десять подождать.

А говорить можно все. Надо только следить за тем, с кем ты разговариваешь: «базар надо фильтровать».

Беседовал Владимир Воскресенский