Бизнес на костях

Двадцать лет назад о «черных археологах» не знал почти никто. Сегодня на Украине и в Крыму, обороты этого бизнеса исчисляются миллионами долларов. Ущерб для истории оценить практически невозможно.

С сентября в Крыму заканчивают работу 90% археологических экспедиций: ученые возвращаются в столицы, работающие на подхвате студенты — в аудитории. Но "черные копатели" каникул и выходных не знают. Они продолжают искать ценные исторические артефакты и порой находят их там, откуда только что ушли археологи.  

Еще двадцать лет назад главной проблемой для крымских археологов были несознательные крестьяне, упорно распахивавшие скифские курганы под посевы. Сегодня оснащенных современными приборами грабителей на полуострове больше, чем саперов, искавших здесь мины после войны. Лагеря и кладбища Крымской войны грабят в поисках наград, оружия, амуниции. Великую Отечественную копают ради орденов, оружия и золотых коронок. Но главная охота идет за могильниками, позднеантичными памятниками и раннесредневековыми поселениями.

Любое предложение рождается лишь тогда, когда есть спрос. Крымские находки все чаще всплывают на западе. Прецедент случается в 1996 году – на 27 лотах аукциона «Ариадна Гэллери» в Нью-Йорке представлена добыча крымских гробокопателей. Западную моду все быстрее начинают перенимать украинский истеблишмент – скифские, византийские и средневековые артефакты начинает собирать новая национальная элита.

В 2008 году частная коллекция «Платар», принадлежащая ныне покойному олигарху Сергею Платонову и здравствующему нуворишу Сергею Таруте, была вывезена в Польшу, где разразился форменный скандал. По мнению польских историков, сам факт существования частной коллекции – прямое свидетельство разграбления исторических памятников соседней страны. Иными путями собрать 15 тысяч предметов трипольской и киммерийской культур на Украине просто невозможно. Украинские археологи лишь растерянно разводили руками – действующий президент Ющенко сам был заядлым коллекционером древностей, тем самым «легализуя» и остальных любителей незаконной старины.

Многие скифские курганы пережили нашествие грабителей ещё в средние века. До революции на истории зарабатывали так называемые «счастливчики», успешно приторговывавшие артефактами в крупных городах Российской империи. В СССР эти процессы практически затихли – свою роль сыграли наглухо закрытые границы и тщательно отлаженная служба охраны памятников.

Сегодня в Украине государство не поспевает за грабителями. На весь крымский комитет охраны памятников приходится лишь восемь инспекторов. При этом на полуострове лишь известных и официально зарегистрированных археологических памятников – больше пяти тысяч. Помощи от правоохранителей ждать не приходится – грабители давно научились находить общий язык с местными участковыми. 

Несколько лет назад главной угрозой для мародеров была Служба безопасности Украины. Её сотрудники вылавливали грабителей и пресекали каналы сбыта. Потом вопросы охраны культурного наследия передали в ведение МВД. С той же поры преступники начали дышать полной грудью – у милиции не хватает сил, ресурсов и желания наводить порядок в этой сфере. Отчасти их можно понять – казуистика украинского законодательства привела к тому, что доказать злой умысел пойманного на месте раскопок грабителя практически нереально. В тех редких случаях, когда это всё же удаётся, суды предпочитают ограничиваться условными сроками.

В частных разговорах специалисты признаются – у них давно есть ощущение, что этот «бизнес» «крышуется» на самом верху. Вместо одиночек с лопатами, сегодня памятники грабят хорошо организованные группы с современным снаряжением – стоимость качественного металлоискателя может достигать нескольких тысяч долларов. Ощущение собственной безнаказанности приводит порой к анекдотическим ситуациям. Так, этим летом, грабители пытались копать в сотне метров от археологической экспедиции. После того, как их прогнали, грабители вновь вернулись – с местным участковым, пытавшимся составить акт на университетских сотрудников за «нападение на местных жителей».

Украинские «тартюфы» хорошо платят – мародеры работают под заказ. Археологическим экспедициям не под силу тягаться с любителями наживы. Раньше за счет комитета по охране памятников финансировалось 5-6 крымских научных экспедиций ежегодно. В 2010 году на эти работы государство не выделило ни копейки. Те скромные средства, что выделяет Институт археологии Украины, идут, в первую очередь, на академические раскопки тех памятников, что не представляют особого интереса для черного рынка. По сути, полная капитуляция.

Крым не только стал одним из главных источников пополнения незаконных коллекций. В последние годы через полуостров идут транзитные потоки древностей, добытых, в том числе, и на Черноморском побережье России. Из Крыма находки уходят дальше либо морским путем, либо через материковую Украину – прямиком за западную границу страны. Скромный «улов» таможенников и пограничников ситуации в корне не меняет.

Украинские нувориши-коллекционеры прикрываются громкими словами о «спасении государственного достояния». Аргументы о том, что своим хобби они лишь провоцируют гробокопателей, никого не останавливают. При этом специалисты лишь разводят руками – разрозненные находки, вырванные из археологического контекста, теряют всякую историческую ценность.

Только с 2000 по 2004 год в государственные музеи руководители крымских археологических экспедиций сдали 50 с лишним тысяч единиц хранения. Из них 6 952 находки – предметы из драгоценных металлов. Приблизительная стоимость этих вещей по страховочной оценке, принятой в странах Западной Европы, составляет несколько миллионов долларов США. И это при том, что улов грабителей превышает достижения археологов в сотни раз.

Оценить объемы черного рынка древностей страны не берется даже СБУ. По прикидкам, он может достигать нескольких сотен миллионов долларов – это те средства, которые зарабатываются на перепродаже незаконно добытых предметов старины. Практика показывает – чем хуже живет страна, тем больше людей пополняют ряды любителей легкой наживы. В странах Европы охотники за древностями хоть и пытаются работать, но контроль со стороны государства снижает масштабы их активности в разы. Потому что там четко понимают – есть вещи, которые не поддаются монетизации. Как ни крути, но взаимоотношения с собственной историей, равно как и внимание к ней – прямой критерий состоятельности государства. Похоже, что Украина до этого пока не доросла. 

Павел Казарин