Блатняк как топливо для революции

Кочевники в прошлом, киргизы и казахи легче узбеков и таджиков впитывают русскую городскую культуру. Но когда речь идет о культуре городских низов, это оборачивается массовыми погромами и беспорядками.


© Игорь Ротарь, фото из личного Архива

Несколько дней назад в Алма-Ате случились массовые беспорядки: молодежь из пригородов, недовольная отменой бесплатного (!) концерта популярного в низах общества певца, отправилась громить торговый центр. Успокоить погромщиков удалось, лишь бросив на толпу весь имеющийся в наличии ОМОН.

Анализируя эти беспорядки, казахстанский политолог Досым Сапаев напомнил об особенностях первого постсоветского поколения молодых людей в регионе. Большинство из них родились в сельской местности, но в поисках лучшей доли переехали в город, где живут во времянках, общежитиях и довольствуются нищенскими случайными заработками. По мнению Сапаева, именно орды люмпенизированной молодежи являются отличным топливом для «революций».

Все это в еще большей степени характерно и для Киргизии.  

4 сентября 2013 года в Бишкеке состоялась пресс-конференция жителей села Саруу Джети-Огузского района Иссык-Кульской области, которые снова потребовали закрыть разработку золоторудного месторождения Кумтор, принадлежащего канадской кампании  Centera Gold  Ltd.  Причем, теперь жители села уже даже не согласны получить 50 процентов акций. Формально селяне объясняют свое решение тем, что рудник вредит экологии (правда, есть сильные сомнения, что большинство из них даже понимают значение этого слова), однако в реальности все объясняется значительно проще: киргизские правоохранительные органы задержали двух криминальных авторитетов района, вымогавших 3 миллиона долларов у одного из  топ-менеджеров Centera Gold Ltd.

Попытки захвата собственности люмпенизированной толпой, руководимой уголовными авторитетами, стали в Киргизии почти рутинным явлением с момента первой антиакаевской,   «урючной» революции. Впервые это киргизское «кnow-how»  опробовал житель нарынской области Нурлан Мотуев, захвативший с односельчанами государственное угольное месторождение Каракече. По мнению Нурлана Мотуева, это месторождение должно принадлежать сельчанам, так как «находится на их землях».

«Революционная» инициатива  Мотуева была подхвачена по всей республике, причем, в первую очередь земли отбирались у «чужаков»: иностранцев и представителей национальных меньшинств. От жаждущих «справедливости» киргизов пострадали далеко не только канадцы. Так, в прошлом году  около 450 жителей села Орловка в Чуйской области Киргизии начали громить офис китайской кампании по добыче золота «Зиджин». 250 китайских работников были эвакуированы, добыча приостановлена.     

В 2011 году толпа в триста человек напала на разрабатываемую китайцами золотоносную шахту Солтон-сары  и жестоко избила трех граждан КНР. «Конфликт между местными жителями и кампанией «Зиджин», хотя и кажется случайным, на самом деле был неизбежным… если киргизское правительство не сумеет решить собственные проблемы, мы можем ожидать нежелательных результатов относительно иностранных проектов», - заявил глава китайской торговой палаты в Киргизии Ли Деминг. Если перевести эти слова китайского чиновника с языка этики и политкорректности Поднебесной на нормальный человеческий, это означает: «Вы нас уже достали!».

Попытки экспроприации же собственности  у национальных меньшинств, незащищенных иностранным паспортом, стали в республике почти нормой. Причем речь идет не только об узбеках, с которыми киргизы конфликтуют особенно часто, но и об уйгурах, дунганах, турках-месхетинцах.

С начала перестройки в Киргизии возникли так называемые "нахалстрои" — самовольные поселки на захваченных землях на окраине Бишкека и других крупных городов. Здесь живут полуграмотные киргизы из глубинки. Они и являются основной массовкой частых киргизских революций – тем более, что в ходе каждой революции появляется шанс "хапнуть" еще больше дорогой земли, которую, глядишь, новый президент и узаконит в благодарность за помощь в свержении старого.

Я наблюдал этот процесс сразу же после второй, антибакиевской, «революции». Зрелище было довольно жуткое. Вооруженная мотыгами полупьяная толпа захватывала чужие автомобили прямо на улицах Бишкека. Машины набивались под завязку: люди сидели на их крышах и даже в багажниках. "Революционеры" ехали громить дома турок-месхетинцев. У них не было никаких сомнений в своей правоте: «Ведь мы киргизы!»

Справедливости ради стоит отметить, что до недавнего времени даже у этой прослойки населения существовало некое негласное табу на дискриминацию русских. Однако есть признаки, что вскоре местные славяне лишатся своей «неприкосновенности». 

Около месяца назад Нурлан Мотаев и ряд других лидеров киргизских националистов националистических партий Киргизии подписал документ, в котором подавление восстания   в 1916 года  названо «геноцидом царской России против киргизского народа». Националисты потребовали от Кремля компенсации « за невинно принесенных в жертву (убиенных) предков».

Прожив долгие годы в Средней Азии, я заметил интересную особенность: интеллигентные киргизы и казахи по поведению практически неотличимы от русских, тогда как образованные узбеки и таджики все равно сохраняют особенности. Рискну прослыть расистом, но, на мой взгляд, кочевники в прошлом, киргизы и казахи в большей степени склонны ассимилироваться русской городской культурой, чем узбеки и таджики. Что для русского человека, конечно, делает их и понятнее, и даже роднее.

Однако у этого явления есть обратная сторона. Необразованные казахи и киргизы (в отличие от узбеков и таджиков) тоже легче ассимилируются русской городской культурой - только это культура самых низов российского общества. Грубо говоря, усваиваются худшие «блатные» стереотипы. Так вот, именно такие группы киргизской и казахской молодежи и составляют костяк «революционеров» в этих республиках.

Игорь Ротарь

Перейти на страницу автора