Неспокойное «атомное настоящее» Белоруссии

Накануне годовщины Чернобыльской катастрофы президент Лукашенко вдруг заявил, что не знает, как будет встроена в экономику страны АЭС в Островце.


«Протест» Польши и Литвы против БелАЭС выражается в отказе покупать выработанную на ней электроэнергию. Правда, ее еще нет. © Фото с сайта belaes.by

После катастрофы на Чернобыльской АЭС в 1986 году 2/3 радиоактивных осадков выпало в Белоруссии, пятая часть территории республики и сегодня считается зоной загрязнения. А потому с начала 90-х дата 26 апреля — это день традиционных выступлений оппозиции. Она проводит свой «Чернобыльский путь», всегда жестоко разгоняемый ОМОНом, и острые дискуссии на тему атомной энергетики.

Они стали особенно острыми после того, как несколько лет назад Александр Лукашенко затеял строительство БелАЭС. Так что в последние годы «День Чернобыля» в Белоруссии — это еще и день протестов против АЭС в Островце.

«Нежданчик» от президента и укрытый пожар

Двумя днями ранее, обращаясь с очередным посланием к народу и парламенту, Александр Лукашенко выдал неожиданный пассаж на тему строящейся АЭС: «Безответственное планирование, отсутствие глубоких технических знаний современных производств, слабые директора — вот составляющие проблемы. БелАЭС: более масштабного проекта в Беларуси нет и не будет. На него выделено порядка 10 миллиардов долларов. Бери деньги — не хочу. Иди работай, зарабатывай. Работают сотни ученых, тысячи специалистов системы Минэнерго, Минстройархитектуры — а мне до сих пор внятно никто не доложил, как станция будет встроена в экономику страны».

Примечательно, что двумя годами ранее Лукашенко отлично «все понимал». В послании-2016 он бодро заявил: «Мы поступаем правильно, что строим такое мощное предприятие. Мы должны использовать преимущества ядерной энергетики для формирования вокруг АЭС кластера энергоемких производств и повышения конкурентоспособности всей экономики. Давайте перестраивать нашу экономику и наших людей на электричество! Вместо природного газа, нефти и так далее, где можно заместить это собственным продуктом — электроэнергией».

А уже на следующий день по независимым СМИ прошла информация: еще в феврале на Белорусской АЭС во время испытательного запуска аварийной системы защиты реактора произошел серьезный пожар. По данным известного в стране активиста антиядерного движения Николая Уласевича, возгорание возникло 17 февраля; в результате полностью выгорела электрощитовая аварийной системы защиты реактора — «а это большое помещение, заполненное дорогим оборудованием», огонь также повредил множество электрических кабелей. После происшествия электрощитовую отремонтировали и оснастили новым оборудованием, однако последствия возгорания устраняют до сих пор. По словам Уласевича, дирекция строящейся АЭС утаила этот инцидент от общественности — как и множество других.

Официальный ответ последовал достаточно быстро: представитель МЧС Виталий Новицкий заявил порталу Tut.by: «Пожара не было. В тот день было короткое замыкание силового кабеля, ведущего к башенному крану, без последующего горения». Однако Николаю Уласевичу люди верят больше. Ведь он был первым, кто в июле 2016-го сообщил о падении корпуса реактора в ходе его установки. Впоследствии официальные лица подтвердили этот факт, а правительство Белоруссии заставило российского подрядчика заменить корпус. Впрочем, другой, присланный на замену, в ходе транспортировки по железной дороге ударили об опору ЛЭП. После той истории Польша и Литва официально объявили, что никогда не станут покупать электроэнергию с БелАЭС.

Стараясь защитить проект строительства станции от нарастающего общественного недовольства, чиновники постоянно находят все новые доводы. Так, 20 апреля замминистра энергетики Михаил Михадюк заявил, что Белорусская АЭС — важный проект «зеленой экономики», и запуск станции внесет большой вклад в экологическую составляющую. Выступая на форуме «Профсоюзы и „зеленые“ рабочие места» (он был проведен прямо на станции), чиновник рассказал, что вклад БелАЭС в экологическую составляющую отразится в снижении выбросов парниковых газов до порядка 7-10 млн тонн ежегодно. Плюс вклад в экономику: «Это порядка 2400 новых рабочих мест непосредственно на самой станции и дополнительно — в организациях, которые будут ее обслуживать».

АЭС между Минском и Вильнюсом

Строительство БелАЭС российскими компаниями на самой границе, в непосредственной близости от Вильнюса, да с постоянными проблемами — невероятной силы раздражитель для литовского общества. Не случайно политики Литвы раз за разом обращаются в европейские структуры с просьбами и требованиями надавить на Минск, чтобы тот прекратил строительство «крайне опасной» (как считают в Вильнюсе) станции. По мнению литовской стороны, строительство Белорусской АЭС в Островце ведется без соблюдения международных требований. Минувшие несколько лет основным оружием властей Литвы были дипломатические ноты, которые направлялись руководству Белоруссии при каждом удобном случае. Но нынешней весной официальный Минск неожиданно смог отплатить Вильнюсу той же монетой.

14 марта посол Литвы был вызван в МИД Белоруссии в связи с сообщениями в СМИ о неприятностях с радиоактивными материалами, произошедших в ходе работ по выводу из эксплуатации Игналинской АЭС. «Послу Литвы была вручена нота, в которой белорусская сторона выражает обеспокоенность в связи с отсутствием оперативной информации о происшествии на Игналинской АЭС», — было сказано в сообщении белорусского МИДа.

Дипломатическая нота появилась после того, как СМИ Литвы рассказали: в конце 2017-го на уже закрытой Игналине произошел инцидент, скрытый от общественности. При извлечении радиоактивных отходов из старых хранилищ и помещении их в новые хранилища оказалось, что их радиоактивность выше расчетной. В ответ представитель министра энергетики Литвы Аурелия Вярницкайте заявила, что на самом деле это были испытания, показавшие необходимость совершенствования оборудования. По ее словам, более высокий уровень радиации при горячих испытаниях в конце 2017 года был выявлен только у 1% отходов, поэтому усовершенствованию подлежит лишь небольшая часть контейнеров, используемых для транспортировки и хранения. А Государственная инспекция по безопасности атомной энергетики (ГИБАЭ) Литвы заявила, что произошедшее при утилизации радиоактивных отходов на ИАЭС в конце 2017 года — «не является ядерным инцидентом».

Однако почти сразу на Игналинской АЭС произошла еще одна неприятность. 1 апреля в 18 часов 40 минут во время обработки отработанного ядерного топлива в горячей камере 2-го блока часть одной сборки отработанного топлива отцепилась от используемого подъемного механизма и осталась на дне горячей камеры. «Радиационный фон не изменился, фактов влияния на ядерную безопасность не установлено, никто из работников не пострадал. Информация о происшествии была передана в Государственную инспекцию по безопасности атомной энергетики», — говорилось в официальном комментарии руководства АЭС. Однако у белорусов появился повод сказать что-то вроде: «На себя посмотри!»

И противникам, и сторонникам строительства БелАЭС понятно: остановить проект уже невозможно. Станция возведена более чем на 60%, первую электроэнергию она должна дать уже через два года. И даже если остановить строительство — российский кредит все равно придется выплачивать. Однако противодействие БелАЭС растет: медленно, но верно, в самой Белоруссии и в Европе. Так что вопрос теперь в том, как скоро белорусский «мирный атом» станет более политическим фактором, чем экономическим.

Денис Лавникевич, Минск


Ранее на тему Лукашенко уволил министра энергетики

Во всем мире вспоминают Чернобыльскую катастрофу

Литва запретила использовать мощности своих станций для строительства АЭС в Белоруссии