Новые штрафы: окормление и наказание

В России значительно повышены штрафы для автомобилистов. Это вызывает массу толков – например, что подлинная цель штрафов есть пополнение бюджета, который иначе попросту рухнет.


© Фото Надежды Красновой

Хотя бесстыдство у нас давно добродетель, в самом глумливом законотворчестве стыд еще наблюдается, как на стриптизерше – стринги (пока ей не заказан private dance). Вот и на фантастически повышенных с 1 июля штрафах для автомобилистов срам прикрыт некими благими намерениями.

В самом деле: должны ли машины парковаться ближе 15 метров от остановок? Нет, не должны, иначе туда не заедет троллейбус или автобус.

Должны ли машины парковаться ближе 5 метров от пешеходного перехода? Нет, не должны, иначе пешеход рискует угодить под колеса.

Должны ли машины парковаться «елочкой», под углом к тротуару? Нет, не должны, поскольку это сужает и без того узкие дороги.

Кроме того, ужесточение наказания нередко приводит к улучшению нравов. Ведь перестали же лихачи выезжать на «встречку» под угрозой лишения прав. А в разы возросшие штрафы за непропуск пешеходов сделали поведение россиян у «зебр» практически европейским (правда, я думаю, что у нас давно все рады-радехоньки были поиграть в Европу, где прав больше у того, кто слабее, и вообще в чести благородство).

И, коли уж речь о Европе: за все перечисленные нарушения штраф в известных мне европейских странах и правда велик. Более того, штраф за неправильную парковку выписывается мгновенно, и наказание неотвратимо.

Но тут сходство Европ и родимых осин заканчивается. Не потому, что в Европах штрафы за неправильную парковку выписывают, как правило, службы, к полиции не имеющие отношения. А потому, что в Европах система наказаний служит двум открыто декларируемым целям.

Цель номер один: уменьшить размер и число автомобилей в городе и минимизировать вред, причиняемый ими. Вот почему моему другу в Париже муниципальное место для парковки крошки-«Смарта» обходится всего в 30 евро в месяц, а воздух в Париже по сравнению с Москвой – амброзия чистая с нектаром сладким. Вот почему остановки общественного транспорта в Париже, Лондоне, Вене снабжены электронными табло: ты понимаешь, сколько минут автобуса или трамвая ждать. Вот почему всюду поощряется велосипед – вплоть до почти бесплатного велопроката с автопарковками.

Цель номер два: заставить автовладельцев оставлять машины там, где они никому не мешают. Важнейший указатель на улицах европейских городов – расположение паркингов (обычно с сигналом, указывающим на свободные места). И, например, в скале под Хельсинки вырублен еще один город, исключительно под парковку.

Ничего этого и близко нет в России. Я не знаю ни одного паркинга на Петроградской стороне в Петербурге. Ни одного паркинга в районе Тверской. В Москве у меня под окнами все автомобили (включая мой) запаркованы «елочкой», потому что иначе никак.

Владельца любого из них можно ежедневно штрафовать на 2500 рублей, и бить, бить, бить, не предоставляя альтернативы, если не считать той, которую все держат в уме: отслюнявить гаишнику (в Москве я слышал уже и про гаишные «абонементы»). Общественный транспорт развит плохо, велосипедиста провожают взглядом психиатра. И любого владельца «Жигулей»-«девятки», не говоря уж про "классику", можно каждый день бить за прогрев двигателя во дворе, игнорируя то, что без прогрева «жигули» не едут.

Это битье уже вызывает массу толков – например, что подлинная цель штрафов есть пополнение бюджета, который иначе попросту рухнет. Но больше всего новая реальность напоминает фильм по Animal Planet. Когда чайки пикируют в океан, они высматривают не отдельную зазевавшуюся рыбку. Они врезаются в гигантскую рыбную стаю, где достаточно разинуть клюв – и сыт.

Вот это окормление, большая жратва, и началась у нас с 1 июля.

И следствием ее будут не только купленные гайцами «Мерседесы», которые они будут парковать как хотят. (А что, нет? Что, повышение штрафов за тонировку хоть как-то коснется тех альбатросов, которые носятся среди кильки в наглухо тонированных членовозах с номерами АМР?)

Следствием большой жратвы будет ускоренное вызревание того, что писатель Стейнбек называл гроздьями гнева. Потому что машина у нас – совсем не то, что машина на Западе. У нас машина – это и символ, что жизнь удалась, и отвоеванное у государства свое, частное, приватное пространство. Ведь те, кто по-идиотски (для меня) проводит в пробках долгие-долгие часы (хотя разумнее, казалось бы, на метро), поступают так просто потому, что метро – общее. А машина – своя. И никто! Ни одна сволочь! Не смеет сунуться! Внутрь этого моего частного, личного, отвоеванного, нажитого, обожаемого пространства!

Посягнуть на автомобиль в России, да еще и не предоставив ничего взамен, бить автовладельца, которому некуда деться, - это значит высевать зубы дракона.

И так уже, если раньше спрашивали: «Что будет?», то теперь спрашивают: «Скоро ли рванет?»

О господи, как все знакомо. Век назад все это уже было, было, было.

Тогда тоже писали, писали, писали, что власть не слышит и не знает общество, - а власть в ответ затягивала гайки.

И Николай II в декабре 1916-го на полном серьезе говорил британскому послу, что это не он должен заслуживать доверие у народа, а народ – у него.

Тоже, небось, считал, что слышит, чем народ дышит.

Так и сегодня победительница беспорочных выборов на Красненькой речке, человек N3 в государстве Валентина Матвиенко заявляет, что «власть слышит общество» (да, именно так заявила она Хилари Клинтон).

Дорогая Валентина Ивановна! Дорогой царь! Дорогие сенаторы, депутаты, судьи, правоохранители, гайцы! Прочтите, наконец, «Фауста».

То, что вы слышите – это не общество строит вам очередной дворец.

Это лемуры роют могилу.

Готовьтесь встречать.

Дмитрий Губин, «Огонек»-Ъ

Перейти на страницу автора.