Pussy Riot как профессура академии искусств

Россия безнадежно отстает от Запада в восприятии современного искусства. Русскому человеку надо, чтобы «понятно» и «мастеровито»: медь, краски, кисти, резец.


© Фото Марины Бойцовой

В воскресенье, 9 сентября, в питерском "Главклубе" пройдет (если не запретят) концерт в пользу политзаключенных - от Pussy Riot до Таисии Осиповой и тех, кто попал под раздачу в мае на Болотной площади. На одной сцене сойдутся музыканты, чей сбор ради одного концерта в других обстоятельствах невозможно представить: от ДДТ до Мити Шагина (подробности - здесь). Не все из них одобряют то, что сделали Pussy Riot, но все они сходятся на том, что политзэков быть не должно, и что сидящим по произволу в тюрьме следует помогать. Вот видеообращение Юрия Шевчука.

Я вхожу в оргкомитет по подготовке концерта и даю информацию о нем в своем Твиттере и ЖЖ. А в ответ получаю немало брани - типа, да сжечь «этих идиоток» на костре. Российское общество – подростковое, злое, прошедшее лишь формальную христианизацию. Поэтому в России люди друг другу братья лишь внутри своего круга. А тех, кто вне этого круга, вполне можно и на костер (особенно, если так угодно начальству). Вот почему к тебе всюду так недружелюбны. Вот почему в России так популярна идея смертной казни.

Впрочем, я отвлекаюсь. Обещаю со временем написать поподробнее.

Сейчас же о том, что является основой для консенсуса в отношении Pussy Riot со стороны тех, кто поумнее. Эти люди сходятся на том, что девки, конечно, идиотки, жаждавшие известности, но наказывать их так сурово не следовало. Ирина Роднина пишет в Твиттере: «Грустно все. Дуры знали, но не ожидали…». В Твиттере же – доктор Рошаль: «Дураки. Пусси добились своего. Мировой скандальной славы и не бедной жизни».

Очевидно, что акцию Pussy Riot искусством мало кто считает. Такие, как я – исключение.

Так происходит, на мой взгляд, потому, что русская цивилизация, в силу своей несостоявшейся христианизации и, безусловно, автократичности (всем правит отец, он же хозяин земли русской, а подданные суть собственность его) – цивилизация отставшая.

Отсталость сама по себе не страшна: если в мире, по Самюэлю Хантингтону, 9 цивилизаций, то кто-то неизбежно будет вырываться вперед, а кто-то – отставать. Страшно, когда причину отсталости превращают в повод для гордости.

То, что Россия отстает от мира пан-атлантизма в производительности труда или в дорожном строительстве, – очевидно всем. А вот то, что мы, например, в усвоении естественных наук отстаем от цивилизации Запада в разы, менее очевидно. Хотя это тоже так: тираж книг Хокинга, Даймонда, Докинза, Гладуэлла, Берна, того же Хантингтона (я беру первые приходящие в голову имена ученых, исследователей и популяризаторов науки) в англоязычном мире составляет миллионы экземпляров, а у нас 3-5. И не миллионов, а тысяч. Для нас история мысли остановилась на полетах Гагарина. Про философию вообще молчу. Для образованного русского философские школы кончились на экзистенциалистах. Образованный русский про Сартра еще что-то сказать может. Про Бодрийяра – уже нет, а у Фуко не припомнит имя и перепутает с изобретателем маятника Жаном (исчезновение этого маятника в Исаакиевском соборе для меня лично большая печаль).

И уж совсем немногим понятно, что в восприятии современного искусства разрыв с Западом еще больше. Наш человек в своих пристрастиях в искусстве – примитивный реалист. Музыка – Бах, Бетховен, Чайковский. Никакой негармонической, атональной, дедекафонической музыки. Шенберг и Штокхаузен неведомы. «Струнно-вертолетный квартет» так и не прослушан (хотя скачать бесплатный торрент – пара пустяков). В скульптуре эталон – Церетели (над которым наш человек если и смеется, то не потому, что Церетели законченный пошляк, а потому, что Церетели до блаженного идиотизма много, он эдакий «горшочек, вари!» бронзы многопудья, до замены «п» на «м»). В балете по-прежнему в чести классика, в опере – реализм (с декорациями Иванова в Мариинском театре, чтоб дворцовый зал на сцене - так уж дворцовый зал!). В живописи – реализм, максимум импрессионизм, потому что импрессионисты еще «понятны», то есть сюжет различим, а вот уж дальше, начиная с Малевича-Кандинского, фовистов и экспрессионистов, кубистов и уж тем более абстракционистов – «мазня»: «так и дурак сможет». А «контемпори арт» – искусство дебилов для дебилов. Там голый мужик лает, говном холст мажут, свинью режут. Это ж разве искусство?

Искусство для современного русского, пусть даже и образованного – это реализм и техничность, то есть профессионально отработанный навык, как он его понимает. А также пристойность. «Происхождение мира» Курбе, окажись оно в коллекции Эрмитажа, наверняка бы до сих пор вызывало истерику депутатов питерского ЗАКСа: как можно анатомически подробно во весь холст изображать влагалище?! А в парижском Орсе – ничего, висит, и лицеисты не хихикают, и mamans спокойно говорят своим enfants, что, вот, отсюда и они на свет вышли. Детям это как раз просто объяснять.

Современный русский умственным трудом зарабатывающий на хлеб человек дико, чудовищно отстал от мирового художественного процесса. В России нет ни одного музея современного искусства уровня MoMa (а потому любые его проводники, от Василия Церетели до Даши Жуковой, должны поощряться).

Я как-то был свидетелем разговора директора Пушкинского музея Ирины Антоновой с одним моим коллегой, не устающим позиционировать себя в качестве «успешного интеллектуала». (Интеллектуальность коллеги состоит в действительно блестящем знакомстве с корпусом русской литературы в эпоху малого юса, с мудрым нежеланием соваться в опасную современность, а успешность – в наличии загородного особняка и «мерседеса» с шильдиком AMG). «А ведь как было бы хорошо, если бы в вашем музее появился, наконец, Сальвадор Дали!» - воскликнул коллега. «Это в вас, дорогой мой, - усмехнулась Антонова, - российское желание нарратива говорит. Просто другим нужен Шишкин, ну, а вам, как человеку продвинутому, – Дали. А мне даже не Дали, мне Поллока в музее не хватает!..»

Хватание за спасательный круг реализма говорит о неумении плавать.

Русскому человеку надо, чтобы «понятно» и «мастеровито»: медь, краски, кисти, резец. То, что искусство отвоевало другие поля и средства, для него так же дико, как для дикаря - ботинки, не говоря уж про привезший их пароход. Он так и не передохнул в сени струй «Фонтана» Дюшана (тот использовал в качестве приема сдвиг фазы, «остранение», когда-то популярно разъясненное Шкловским). Примерно с тех пор и понеслось. Можно площадь Сан-Марко завалить мятыми газетами, с которыми вместе, шурша, будут взлетать тысячи голубей – и это реально круто. Можно упаковать в ткань или пленку Новый Мост или Рейхстаг (ах, как жаль, что тоже не проделано с Василием Блаженным! – прелесть современных арт-акций еще и в их временности) – и это будет искусством. Можно рисовать по трафарету крыс с фотоаппаратом на цоколях зданий – и это даст старт стрит-арту (ах, как жаль, что альбомы Бэнкси можно запросто купить в хельсинкской «Киазме», но нельзя ни в одном из наших музеев!).

Искусство давно переросло заговор посвященных. Оно вышло на площади. Оно стало использовать немыслимый прежде арсенал художественных средств – от лазеров и видеопроекторов до тел голых людей (ах, как жаль, что ни одной своей «голой» фотосъемки не провел в России Спенсер Туник!).

Политический радикальный жест – одно из новых средств современного искусства. Та же группа «Война» - это не хулиганы на площади. Их акция «Х** в плену у ФСБ» еще понятна всем, а «Дворцовый переворот» уже ругают за «вандализм» (вандализм в том, что у мальчика мячик закатывается под полицейскую машину, стоящую у Михайловского замка, – и, чтобы помочь ребенку, машину переворачивают на крышу…). Часть акций группы мне вообще непонятна, но я готов выслушать «Войну», искусствоведов и критиков и постараться понять, а не клохтать в Твиттере, вроде Маргариты Симонян – неглупой и циничной женщины, выпекающий «положительный образ России» на Russia Today: Что! Девка! Засунула! Курицу! Куда бы вы могли подумать! В присутствии ребенка! Ох!..

Не понимаешь – спроси, постарайся принять доводы, сравни с аналогичным, потом делай выводы. Тело и его части – материал для искусства не хуже других. Посмотрите фотографии того же Туника.

Невероятная непросвещенность в отношении современного искусства, комплиментарно называемая «консервативностью» - это то, что отличает Россию сегодня от Европы. Не случайно в поддержу Pussy Riot выступили все – от Ангелы Меркель до Пола Маккартни и Салмана Рушди. Для них сажать за искусство, сколь бы бурную реакцию оно ни вызывало (а Курбе в свое время вызывал реакцию, и Мане с «Олимпией», и Эгон Шиле с «Мастурбирующим автопортретом» – все это ныне в золотом мировом фонде) – абсолютная дикость. Вроде уничтожения талибами статуй Будды.

Эта современная русская художественная дикость – следствие, на мой взгляд, того процесса, который в 20-е годы начал Бухарин, а в наши дни успешно продолжают многие, включая Эрнста, Добродеева, Кулистикова. Это процесс «организованного понижения культуры», как его определял Бухарин. В результате чего «непросвещенность становится символом лояльности», как это точно подметил Радзинский. Вон, у меня раскрыт августовский Forbes со списком российских звезд. На первом месте – Стас Михайлов… Гори, гори, моя звезда.

«Ату дур-девок!» - вопль русского дикаря, для которого нет услады выше, чем быть лояльным, а оправдание в том, что так поступают все. Потому что быть лояльным – значит прислониться к силе, осознавая что вне этой силы, сам по себе, ты никто.

Не пришел еще в Россию тот, кто показал и доказал ценой жизни, что человек равен всему человечеству, а часть – целому. Россия сегодня – все еще степь, кочевье, Ирод и злой карающий Яхве сверху.

В общем, на концерт в воскресенье приходить не обязательно, средства зэкам перечислять тоже, но проверить по Яндексу встретившиеся в моем тексте незнакомые слова и имена - думаю, что полезно.

Дмитрий Губин, «Огонек»-Ъ

Перейти на страницу автора