Прошлое не бывает впереди

Недавно нужно было уточнить цитату из знаменитого письма Белинского к Гоголю, в котором великий критик бранил великого писателя за религиозное мракобесие. Перечитал и... схватился за голову. Письмо написано в 1847 году, но как же оно актуально!


© Фото Евгения Евдокимова

Недавно мне понадобилось уточнить цитату из знаменитого письма Белинского к Гоголю. Без труда нашел это письмо в Интернете, начал перечитывать и... схватился за голову. Мама дорогая! Письмо написано в 1847 году, за 14 лет до отмены крепостного права. Но как же оно актуально!

Напомню, что этот шедевр русской публицистики и общественной мысли был ответом на публикацию многотысячными тиражами (при активном содействии царского правительства) книги Николая Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями».

Великий писатель, автор бессмертных (прошу прощения за каламбур) «Мертвых душ» и «Ревизора» в этом сборнике фактически отрекался от своих лучших произведений, ударяясь в религию и в поддержку господствовавшей идеологии в формулировке «православие, самодержавие, народность».

Конечно, параллели всегда условны. Россия середины XIX века - страна практически неприкрытого рабовладения, где ничтожная часть общества (дворянство) оптом и в розницу, как скотину, продавала другую его часть (крестьянство). Слово «раб» по отношению к крепостному крестьянину употреблялось практически повсеместно. Даже у Пушкина в «Евгении Онегине» мы находим: «Ярем он барщины старинной оброком легким заменил, и раб судьбу благословил».

Уже 150 лет, как в России рабов нет. Во всяком случае, формально. Было, правда, государственное крепостничество для колхозников при Сталине, но это немного другая история, хотя, без сомнения, ментально связанная с предыдущей …

Без малого 100 лет, как нет в России и царя. Однако не заметить общего между временем Белинского и Гоголя и нынешней эпохой невозможно.

Так же, как тогда, передовая интеллигенция сегодня критикует православную церковь за продажность и служение не богу, а подлой и жестокой земной власти. Так же, как сегодня, тогдашние охранители, в том числе, и ставший в одночасье одним из них Гоголь, стремились оградить православную церковь от «европейских крикунов».

Однако Гоголь все-таки не был бы Гоголем, если бы призвал соотечественников грудью встать за «святую церковь». Он писал А.П. Толстому: «…храни нас Бог защищать теперь нашу Церковь! Это значит уронить ее». Да, до такого интеллектуального уровня охранительства нашим нынешним ряженым «казачкам» расти и расти...

И, тем не менее, Белинский в ярости. Он не может простить Гоголю того, что великий писатель перешел на сторону самодержавия и реакции. К тому же, у них очевидно разный взгляд на свою страну.

«Вы не заметили, что Россия видит свое спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиэтизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а с здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение», - пишет Белинский Гоголю.

Вместо этого, продолжает великий критик, Россия «… представляет собою ужасное зрелище страны, …где, наконец, нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей».

Не правда ли, звучит так, как будто сегодня написано, а не 165 лет назад?

В ужасе от книги Гоголя, Белинский пишет ему: «Проповедник кнута, апостол невежества, поборник обскурантизма и мракобесия... Что Вы подобное учение опираете на православную церковь — это я еще понимаю: она всегда была опорою кнута и угодницей деспотизма; но Христа-то зачем Вы примешали тут? Что Вы нашли общего между ним и какою-нибудь, а тем более православною церковью? Он первый возвестил людям учение свободы, равенства и братства и мученичеством запечатлел, утвердил истину своего учения. И оно только до тех пор и было спасением людей, пока не организовалось в церковь… Церковь же явилась иерархией, стало быть, поборницею неравенства, льстецом власти, врагом и гонительницею братства между людьми, — чем и продолжает быть до сих пор».

Читаешь, и страшно становится за Виссариона Григорьевича - как бы не схватить ему «двушечку». И неважно, что умер, сейчас на такие подробности научились не обращать внимания.

Если серьезно, то в голове не укладывается. У нас, в 2012 году, действует 14 статья Конституции, которая четко и недвусмысленно гласит: «Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом».

В 1847 году, когда Белинский обличал православную церковь, она, напротив, была неотъемлемой частью государственной машины, а православие – государственной религией. Вообще, слово «православный» тогда было синонимом слова «русский», а «инородцы» и «иноверцы» в Российской Империи существенно ограничивались в правах.

Но, поскольку срок давности «преступления» Белинского явно вышел, можно продолжить. Русское православное духовенство Белинский называет «гнусным», по его словам, оно «никогда ничем не было, кроме как слугою и рабом светской власти».

Неужели, пишет Белинский Гоголю, «в самом деле Вы не знаете, что наше духовенство находится во всеобщем презрении у русского общества и русского народа? Про кого русский народ рассказывает похабную сказку? Про попа, попадью, попову дочь и попова работника. Кого русский народ называет: дурья порода, колуханы, жеребцы? — Попов. Не есть ли поп на Руси, для всех русских, представитель обжорства, скупости, низкопоклонничества, бесстыдства? И будто всего этого Вы не знаете? Странно! По-Вашему, русский народ — самый религиозный в мире: ложь! Основа религиозности есть пиэтизм, благоговение, страх божий. А русский человек произносит имя божие, почесывая себе задницу. Он говорит об образе: годится — молиться, не годится — горшки покрывать (выделено Белинским – «Росбалт»). Приглядитесь пристальнее, и Вы увидите, что это по натуре своей глубоко атеистический народ. В нем еще много суеверия, но нет и следа религиозности».

По мнению Белинского русскому народу не свойственна «мистическая экзальтация». Он считает, что это «вовсе не в его натуре». У русского народа «слишком много для этого здравого смысла, ясности и положительности в уме; и вот в этом-то, может быть, и заключается огромность исторических судеб его в будущем», - пророчествует великий мыслитель.

И еще одно поразительно меткое наблюдение Белинского, не потерявшее актуальности по сей день: «когда европейцем, особенно католиком, овладевает религиозный дух — он делается обличителем неправой власти, подобно еврейским пророкам, обличавшим в беззаконии сильных земли. У нас же наоборот, постигнет человека (даже порядочного) болезнь, известная у врачей-психиатров под именем religiosa mania, он тотчас же земному богу подкурит больше, чем небесному».

Взгляды Белинского были совершенно революционными. Однако, вопреки современному толкованию причин, по которым русские интеллигенты XIX – начала XX веков становились непримиримыми противниками действовавшей власти, Белинский не встает в лагерь ее защитников не потому, что она власть, как таковая, а потому что она лжива, лицемерна, потому что является покровителем и представителем «корпораций разных служебных воров и грабителей».

В чем еще сходство и различие эпохи Белинского и Гоголя с нынешним временем?

Тогда государство всеми силами стремилось законсервировать старое российское общество - с десятками миллионов невежественных крестьян, прикрепленных к барину и общине, законсервировать отжившие производственные и общественные отношения, в том числе, и созданием искусственных идеологем, вроде «православия, самодержавия, народности». И лишь небольшая группка революционной интеллигенции на свой страх и риск пыталась тащить общество вперед.

Последние 20 и, особенно, последние 13 лет государство в России последовательно тянуло назад вполне себе просвещенное постсоветское общество.

Впрочем, ноги наших правителей при этом неизбежно и, порой, весьма комично, разъезжаются в разные стороны. Одна нога тянется к прогрессу, в Европу, а другая в самое мрачное мракобесие, пытаясь, в том числе, и в законах, совместить несовместимое.

И когда в декабре 2011 года часть общества, наконец, открыто заявила, что не собирается пятиться ни задом, ни передом, власть сочла это покушением на устои, то бишь, на саму себя…

И еще немного на тему «власть и художник». В Москве, в самом начале Арбата красуется афиша одного из творческих друзей президента Путина, и члена его правящей консервативной партии Александра Розенбаума. На афише надпись: «Вперед в прошлое».

Не знаю, о каком прошлом идет речь. Может о прошлом самого артиста, сказать трудно. Но как бы то ни было, этот слоган вполне мог бы стать девизом не только «Единой России», объявившей консерватизм своей идеологией, да и всей нынешней правящей «элиты».

Проблема только в том, что впереди прошлого нет. Прошлое - всегда позади.

Александр Желенин

Перейти на страницу автора