Патриотичные русофобы

Стокгольмский синдром давно перестал быть уделом жертв террористов. Сегодня он становится диагнозом для любого патриотического большинства. И только с его помощью можно объяснить то, что происходит в России.

Стокгольмский синдром давно перестал быть уделом жертв террористов. Сегодня он становится диагнозом для любого патриотического большинства. И только с его помощью можно объяснить то, что происходит в России.

В жизни есть два способа ощущения времени: когда оно работает на тебя и когда работает против. Можно лежать в больнице с вырезанным аппендицитом, отходить от наркоза и через всю лавину дискомфорта понимать, что с каждой минутой швы затягиваются, порезы заживают, а организм приходит в норму. Или сидеть на диете – когда время играет на тебя даже не потому, что ты тратишь его на «делание полезного», а лишь по факту твоего «неделания вредного» (сиречь – не ешь лишних калорий).

А может быть и наоборот - когда с каждым прожитым днем в тебе крепнет ощущение противоестественности происходящего. Когда практически кожей ощущаешь личную или общественную энтропию и деградацию. И каждый вечер засыпать некомфортно – потому что знаешь наверняка: завтрашний день вряд ли будет лучше прошедшего.

Время от времени случаются ситуации, когда особенно четко понимаешь, по какую сторону этого забора находишься ты сам. На днях наткнулся на шутку о том, что «Госдума приняла решение запретить мультфильм «Мама для мамонтенка» за пропаганду поиска мамы за океаном». Перепостил в фэйсбук. Картинка ставит мои личные рекорды цитируемости, хотя ни эксклюзивностью, ни авторством, ни новизной похвастаться в данном случае я не могу. Но, судя по комментариям, примерно каждый третий воспринял этот коллаж не как высмеивание доведенной до абсурда логики российской власти, а как реальную новость.

То есть каждый третий готов поверить, что мультик, песенку из которого детдомовцы под дирижерские взмахи воспитательниц в обязательном порядке поют перед растроганными шефами, – вне закона! Умерьте сарказм: возможно, что комментаторы не отслеживают каждый законотворческий чих российских парламентариев, но от них это и не требуется. Люди просто верят в то, что патриотический зуд провластных фракций способен перешагнуть очередной барьер здравого смысла!

А с другой стороны – чему мы удивляемся? Разве не Госдума выгоняет из своих рядов депутатов, которые обнародуют информацию о случаях коррупции во власти? Разве не она голосует за закон об ужесточении ответственности за нарушение правил регистрации, который заставил большинство жителей крупных городов вздрагивать при трелях дверного звонка? Разве не она обвиняет любого критика власти в работе на иностранные спецслужбы, попутно закрывая глаза на иностранную собственность своих послушных «винтиков» и «шестеренок»?

Причинно-следственная логика нарушена настолько, что не остается никакого ощущения правил игры. Если в девяностые чиновники брали взятки за нарушение закона, то сегодня приходится им доплачивать за его соблюдение. Борец за права чужих детей Павел Астахов мечтает депортировать на родину всех усыновленных и одновременно отправляет жену рожать во Францию. МИД России требует от ЕС предоставить владельцам служебных российских паспортов полную свободу передвижения, угрожая в противном случае не подписать соглашение о либерализации визового режима, которую ждут миллионы рядовых граждан. 145 миллионов заложников – неплохой козырь для переговорных позиций российского руководства с западными коллегами.

Одновременно у этих самых заложников по отношению к своим мучителям проявляется стокгольмский синдром. Закон о запрете иностранного усыновления поддерживают 64% россиян. Главу правительства - 57%. Курс президента – 62%.

И вот ты просыпаешься в кровати каждое утро с мыслью о том, что детьми занимается Астахов, коррупцией – Яровая, борьбой с преступностью – Бастрыкин, законотворчеством – ПЖиВ. Зная, что попытка рационального анализа истории с часами главы РПЦ – это «кощунничество». Что российских детдомовских детей-инвалидов за границу отдавать нельзя, потому что «непатриотично». Что армия скоро наденет носки, а миллион человек в носках – это «силища». Что Россию по периметру окружают только «чурки», «хохлы» и «штатовские подстилки» - и только Батька молодец, хотя тоже не без «гнильцы». И думаешь в этот момент только о том, что повезло родиться не геем, потому что иначе тебе бы еще и в кровать заглядывали.

И начинает казаться, что вся огромная страна, которую ты любишь, чужой не считаешь, и которой отдаешь налогами каждый третий заработанный рубль живет поперек всего того, во что ты веришь. Где большинство понимает под «величием страны» амбиции психологически неудовлетворенного меньшинства. Где «чувство собственного достоинства» может быть только коллективным, а личное - расценивается как «снобизм» и «низкопоклонство». Где нелюбовь к «быдлу» олицетворяется с «русофобством», хотя русофобством как раз стоило бы считать возведение люмпена в роль матрицы национального самоощущения.

И я знаю даже то, что каждый второй комментарий к этому тексту будет касаться «понаехавших в Россию-матушку вякающих хохлов». Что для несогласных с описанным спрятаться за гражданство автора будет выгодно, просто и удобно. Что моя пятая графа, записанная в свидетельстве о рождении, будет лишь очередным поводом заявить о «рожденных русскими, но ставших манкуртами».  

Один только вопрос. Вам не кажется, что патриотические вопли нередко нужны лишь для того, чтобы заглушить шепот совести?

Павел Казарин

Перейти на страницу автора