С Интернетом как с телевизором

Превращение неподконтрольных зон Интернета в минное поле для пользователей стало главным политическим проектом наших властей. От успеха или неудачи на этом фронте зависит судьба гигантской спецоперации по окончательному превращению россиян в неосовков.


© Фото Надежды Красновой

Превращение неподконтрольных зон Интернета в минное поле для пользователей стало главным политическим проектом наших властей. От успеха или неудачи на этом фронте зависит судьба гигантской спецоперации по окончательному превращению россиян в неосовков.

Совсем не обязательно разбирать в деталях утвержденный Госдумой закон, который требует от иностранных компаний хранить персональные данные российских граждан только в базах информации, расположенных на территории России.

Если понимать его буквально, то это означает полное отсечение нашей страны от глобального Интернета – начиная с бронирования авиабилетов и гостиничных мест и заканчивая Фейсбуком и Твиттером.

Если же понимать иносказательно, то двухлетний срок, отпущенный на внедрение этих новшеств, можно истолковать как предложение вступить в торг - наподобие того, что идет вокруг недавнего запрета иностранных платежных систем, который многим попортит нервы, некоторых здорово обогатит, но в первоначальном своем виде введен, скорее всего, не будет.

Однако можно ведь понимать и по существу. При любом варианте своего исполнения, будь он «жестким» или «мягким», это очередной шаг к превращению Интернета в пространство страха и несвободы, вместе с запретами на мат, богохульство и обсуждение истории, псевдозащитой детей, объявлением личных страниц в социальных сетях подцензурными СМИ и сонмищем прочих новинок, уже проштампованных и еще находящихся в стадии придумывания.

Каждая из них по отдельности абсурдна и дика, но вместе взятые они складываются в один суперпроект. Если хотите, в спецоперацию. Притом в такую, которая решает сегодняшнюю генеральную задачу большой российской политики.

Ведь политика – это борьба за власть и за умы, и ничего сверх того. Именно поэтому так называемые выборы (губернаторов, региональных парламентариев, муниципалов) на сегодняшний день политикой больше не являются, хотя энтузиасты и пытаются поднять вокруг них некоторый шум.

Но к отбору властвующих лиц, принятию решений, борьбе идей и вообще ко всему, что имеет подлинно политическую окраску, предстоящие в сентябре псевдовыборы касательства не имеют. Верхи в молчаливом согласии с широкими массами все решили наперед, включая и выделение системным оппозиционерам некоторого числа декоративных кресел, наделяющих своих обладателей мелкими привилегиями, но уж никак не силой что-то решать.

Подлинная российская политика сегодня уже не о выборах. Она о власти над умами. Третий год прикладываются мощнейшие усилия, чтобы необъятность этой власти вернулась к советским стандартам. Именно поэтому руководящие взоры и обратились к Интернету.

Раньше они обращались к телевизору. Духовный переворот последних месяцев принято объяснять именно невероятным могуществом государственной телемашины. Но это всемогущество – иллюзия. Взрыв державных чувств почти одинаково охватил и телезрителей, и пользователей Рунета. Державные эмоции вовсе не были впрыснуты останкинской иглой. Они таились в душах и в подходящий момент вырвались наружу.

Другое дело, что на ТВ власти имеют все рычаги, чтобы манипулировать этими чувствами, а в Интернете – пока нет. Страсти на телеэкранах и в Сети вдруг сблизились и даже почти совпали. Но в любой момент они могут начать расходиться, и в этом случае телевизор окажется просто устаревшим агитационным оружием, обременительным наследием прошлого века.

Вот, например, свежее исследование фонда «Общественное мнение». Опрашивались самые продвинутые – москвичи. И оказалось, что уровень их телезависимости в последнее время уверенно идет вниз. А среди столичной молодежи (от 18 до 30 лет; 27% участников опроса) он уже упал до критической черты или даже пересек ее.

Доля тех, кто никогда или почти никогда не включает телевизор (вообще не имеют телевизора; имеют, но не смотрят; смотрят, но реже чем раз в неделю), среди москвичей составляет 17%, а среди московской молодежи - 32%. Тех же, кто, наоборот, смотрит телевизор ежедневно, в общей массе москвичей – 59%, а среди молодежи - всего 37%. Притом с одобрением о вовсе не смотрящих телевизор отзываются 33% обитателей столицы, а с неодобрением – 30% (среди молодежи соотношение 44% к 22%).

Что же касается изменений, происшедших «за последние несколько лет», то 17% опрошенных москвичей сообщили, что стали смотреть телевизор «больше», а 40% - что «меньше». В московской молодежной среде эта пропорция оказалась для телевизора просто убийственной – 7% к 52%. Новое поколение столичных жителей уже сегодня во многом свободно от телевизионной зависимости. Значит, завтра это станет повсеместным.

Причем ответы на «открытые вопросы» показали, что разочарование в казенном телевидении далеко не всегда объясняется идейным неприятием того, что из него льется. Оно глубже. О телевизоре отзываются как о «неинтересном», «грязном» и раздражающе навязчивом в своей пропаганде.

Интернет же (по крайней мере, в том виде, в каком к нему привыкли) позволяет человеку самому выбирать то, что ему по душе. Этим и манит - несходством с окружающей действительностью, в которой власти господствуют безоговорочно.

Но именно поэтому мысль об оккупации Интернета охватывает руководящие умы. Особенно сейчас, когда из телевизора форсированным порядком выжали абсолютно все, что он может дать, и тем самым приблизили его угасание.

Град репрессивных мероприятий, так или иначе бьющих по Рунету, призван вогнать пользователей в страх, заставить их постоянно думать о карах и запретах, приучить делать и читать в Сети только то, что спущено свыше, - и тем самым лишить их параллельной реальности, в которой они привыкли укрываться от реальности казенной.

Если это получится, россиянин полностью превратится обратно в совка, потолком свободы для которого было слушание через глушилки вражьих голосов и боязливое почитывание самиздата.

Таково ясно выраженное и не оставляющее никаких сомнений стремление верхов. А дальше уж, как в старом анекдоте: «Полдела сделано. Осталось уговорить принцессу…». Запреты готовы. Осталось выяснить, стерпят ли десятки миллионов сограждан изъятие самой скромной, но и самой массовой разновидности свободы – тихой и домашней, на экране собственного компьютера.

Сергей Шелин

Перейти на страницу автора