Сорокадолларовое проклятие

Шесть лет назад, в кризисном декабре 2008-го, стоимость барреля Urals упала до $40. И держава выдержала. Для сегодняшней российской системы возвращение нефтяных цен, обычных для 2004–2005 годов, - это кошмарный сон. Ей с ними не выжить.

Баррель нефти стоит уже $66, евро – 67 рублей, доллар – 54 рубля. Случилось то, что казалось хоть и возможным, но не слишком близким. «Рубль вроде бы уже достаточно упал и вполне может притормозить… Паника способна подняться на новый уровень, если еще раз грохнется нефть – допустим, уже до $60 за баррель… Это не совсем исключено, но в ближайшей перспективе все-таки маловероятно…», - писал я каких-нибудь полтора месяца назад. Нефть тогда стоила больше $80, евро подбирался к 60 рублям, а доллар еще заметно не дотягивал до 50.

Всем известно, что эра сверхдорогой нефти закончена. Но редко кому удается угадать темпы и размах ценовых зигзагов, которыми сопровождается этот исторически неизбежный процесс. Не удалось и мне. Думал, в запасе есть еще годик–другой. Приношу извинения.

Теперь экспертный консенсус-прогноз на первое полугодие 2015-го – что-то около $60 за баррель (самые задорные поговаривают и о $40). Эксперты всегда прогнозируют на завтра то, что уже и так происходит сегодня. А сегодня нефть падает и падает. Поэтому незачем слишком уж буквально воспринимать их предвидения. Но полезно смоделировать, что у нас произойдет, если все-таки сбудутся самые радикальные из прогнозов.

Тем более, что многие еще помнят эпоху сорокадолларовой нефти. Прошло всего шесть лет, с тех пор как в кризисном декабре 2008-го средняя стоимость барреля российской Urals была чуть ниже $40. А в январе 2009-го - $43. Правда, потом цена пошла вверх и в среднем за 2009-й составила $61.

Однако еще до этого взлета, уже к началу февраля 2009-го, властям удалось остановить девальвацию рубля (которая в тот раз была заметно менее масштабной, чем теперь) и пресечь сокращение золотовалютных резервов, сохранив их на уровне $380 млрд (сейчас - $410 млрд, и они непрерывно тают). Хоть и с большим скрипом, но тогда смогли кое-как выровнять экономику даже при $40.

Сейчас об этом и мечтать не приходится. Нефть еще не опустилась даже до «консенсусных» $60, а все у нас уже готовится пойти вразнос. Чтобы уяснить, почему, сравним то, что имеем сейчас, со спокойным и благополучным 2005-м. Тем самым, когда баррель Urals в среднем за год стоил $51. Пугать сравнениями с не менее благополучным 2004-м, когда баррель продавался за $35, так уж и быть, не буду.

Итак, в конце первой половины нулевых годов экономика России росла если и не китайскими, то индийскими темпами. Удвоение ВВП казалось вполне реальной перспективой. Ежегодное увеличение реальных зарплат измерялось двузначным числом. Сорока-пятидесятидолларовая нефть выглядела не кошмарно дешевой, а, наоборот, неожиданно дорогой.

Теперь посмотрим, как сводились тогдашние балансы, и сразу поймем, почему сегодня они больше не сводятся.

В 2005-м нефть была круглым счетом в 2,2 раза дешевле, чем те неизменные $110, к которым мы привыкли за три с половиной года, с 2011-го и до середины 2014-го. Экспорт товаров из России в 2005-м стоил $250 млрд, а импорт – всего $124 млрд. Положительное сальдо достигло $126 млрд. Правда, баланс торговли услугами, как обычно, был сведен с дефицитом. Но небольшим: $12 млрд. А привлекательность российской экономики была в ту пору так велика, что чистый ввоз–вывоз капитала частным сектором вышел на ноль. Деньги в те времена почему-то не надо было палкой загонять в Россию. Большим компаниям и банкам средств все равно не хватало, но тогда им охотно одалживали на Западе. Поэтому внешний российский долг вырос за 2005 год на $43 млрд. Однако еще сильнее выросли золотовалютные резервы, в которых скапливался избыток доходов от внешней торговли.

А теперь, как и было обещано, вообразим кошмарное: что в 2015-м нефть будет стоить как в 2005-м – полсотни долларов.

Поскольку вместе с нефтью дешевеют газ и нефтепродукты, не говоря о том, что сейчас падают цены и на многие неэнергетические продукты российского экспорта, например, на металлы, можем предположить, что российская экспортная выручка в 2015-м упадет в этом случае вдвое. То есть с нынешних примерно $500 млрд до $250 млрд. До уровня 2005-го. Этой выручкой надо будет покрыть импорт, дефицит торговли услугами и вывоз капитала частным сектором.

Дефицит торговли услугами в 2013-м, относительно которого есть последние официальные цифры, был равен $58 млрд. За 10 лет он очень вырос. Допустим, в 2015-м удастся сократить его до $50 млрд. Вычтем эту сумму. В активе останется $200 млрд.

Следующий пункт – вывоз капитала. В нынешнем году он будет уж никак не меньше $120 млрд. Скорее, больше. А что можно сказать о 2015-м? Да ничего хорошего. От наших корпораций и банков западные кредиторы с нетерпением ждут возвращения долгов. В следующем году надо вернуть около $100 млрд. Кое-что, видимо, удастся переодолжить, но не так уж много. Во-первых, санкции. А во-вторых, западные финансовые учреждения сомневаются в менеджерских талантах нашей «национализированной элиты», которая будет просить у них денег. Десять лет назад, когда она еще не была «национализирована», ее способность возвращать долги почему-то вызывала больше доверия.

Следовательно, $100 млрд оттока можем принять как величину минимальную. А скорее всего, отток будет больше - ведь деньги нынче стремятся эвакуироваться из нашей державы не только в порядке возврата долгов, но и по многим другим причинам.

Вычтем этот отток из остававшихся $200 млрд, и на покрытие импорта не останется и $100 млрд. Это в три с лишним раза меньше ожидаемых в этом году $300 млрд с хвостиком. Такого маленького импорта Россия не видела даже не с 2005-го, а с 2004-го (он тогда составил $98 млрд).

Другой вариант – не урезать импорт так сильно и оплатить часть его из валютных резервов. Это был бы теоретически возможный, но совершенно отчаянный и притом разовый шаг. Резервы и так упали до минимума и в основной своей части уже поделены между корпорациями, которые как раз собираются пустить их на возврат своих вышеупомянутых долгов.

Иными словами, даже пятидесятидолларовая нефть равносильна жесточайшему затягиванию поясов, ведь почти половина потребительского рынка – это импорт. А нефть сорокадолларовая вообще перекрыла бы закупки потребительских товаров за границей. Потребности разбухшей за последний десяток лет системы слишком велики, чтобы хоть что-то осталось простонародью.

А поскольку так жить нельзя, то если нефть хотя бы годик продержится на уровне $40 за баррель, это сделает просто неизбежной радикальную смену хозяйственной системы. В начале 2009-го она еще смогла выдержать ценовой спад такой глубины, но сейчас – заевшейся, бездарно руководимой, да еще и умудрившейся в самый неподходящий момент поссориться со всем миром, - ей просто не устоять. Если вынести за скобки вариант самопроизвольного распада, то придется выбирать между двумя способами трансформации.

Либо втянуться в мобилизационную авантюру – конфисковать накопления собственных граждан, посадить их на паек, отказаться платить иностранные долги и предпринять все прочее, за что агитируют те, кто воображает, будто можно вернуться в советскую действительность.

Либо, наоборот, демонтировать то, что называют «путиномикой», - урезать военные траты, распустить обанкротившиеся госхолдинги, уволить их капитанов и мириться с Западом.

Надо только добавить, что все сказанное относится к не слишком вероятной ситуации. Это произойдет, только если эра сверхдорогой нефти быстро и безвозвратно сменится эрой нефти по-настоящему дешевой. А история редко идет такими прямыми путями.

Куда вероятнее все-таки, что переходный период от одной нефтяной эпохи к другой займет еще годы и годы. Впереди достаточно ценовых виражей, которые будут помогать нашей тупиковой системе как-то держаться. Но они не отменят выбор, который все равно придется делать. Только отложат его.

Сергей Шелин

Перейти на страницу автора