Комплекс побежденных

Общество хочет правды, справедливости и прогресса. И общество хочет величия. Это то, чем можно пользоваться, чтобы манипулировать простыми людьми.


© CC0

Результаты социологического исследования крайне чувствительны к методике: чуть поменяешь вопрос — и ответы меняются совсем не чуть, немножко сменишь процедуру — и результаты совсем другие. Особенно это характерно для нас с нашей историей, нашей осторожностью, нашей готовностью к сотрудничеству в непонятных предприятиях и нашим чувством юмора. Ну, сами представьте результаты телефонного опроса году, этак, в 1980-м, когда интервьюер спрашивает: «Вы одобряете деятельность Леонида Ильича?»? Или так: «Гражданин Иванов? С вами говорят из центра социологии. Вы одобряете деятельность нашего дорогого Леонида Ильича? Варианты ответов: „Одобряю“, „Очень одобряю“, „Не одобряю, а обожаю“. Как записать? Спасибо. Спокойной ночи, гражданин Иванов»?

Это я к тому, что не только к опросам надо относиться осторожно, но и к их результатам.

И все же опрос Левады о самых выдающихся деятелях всех времен и народов дал интересные результаты. О своей методике авторы пишут мало: интервью дома, открытый вопрос. Недостаточно для серьезного научного анализа. Но все равно — интересные.

Не пожалею абзаца — приведу их полностью. Так будет легче обсуждать.

Первое место — Сталин, 38%. Затем два «Пу»: Путин и Пушкин. По 34%. Далее Ленин — 32%. Петр I — 29%. Гагарин — 20%. Лев Толстой и Жуков по 12%. Екатерина II и Лермонтов — по 11%. Ломоносов, Суворов и Менделеев — 10%. Наполеон — 9%. Брежнев — 8%. Эйнштейн и Есенин — по 7%. И, наконец, Кутузов с Ньютоном и Горбачевым — по 6%.

Что бросается в глаза?

Первое — пластичность сознания по отношению к СМИ. О чем больше твердят, то и втемяшивается. Здесь же видна и наивность, малое знания предмета. Чтобы не сказать — глупость. Особенно заметная в отношении выбранных государственных деятелей. Здесь и крупные, и ничтожные, и созидатели, и разрушители, причем часто — рядом.

Второе, что бросается в глаза, — местечковость. Почти все самые великие — русские. Мы не знаем мира и не хотим знать. Чуть обозначено влияние Европы. Больше никого в нашем сознании нет — никакого Востока. Ни Китая, ни Индии, ни ислама.

Рядом с географическим эгоцентризмом — исторический: до XVII века — никого. XVII — один Ньютон. XVIII век — 4 человека. XIX век — 6. XX век — 9 человек (если не относить Путина к XXI). Никаких тебе Рюриков и Ярославов… Впрочем, здесь не только  исторический эгоцентризм, здесь отчасти — и «прогрессивизм»: современники выше.

Сознание полностью атеистично. Ни Иисуса, ни Мухаммеда. Ни Богородицы, ни Николы-угодника. Впрочем, нет ни философов (если не считать Ленина), ни инженеров-изобретателей, ни художников — живописцев, скульпторов, архитекторов, композиторов — никого, кроме литераторов.

И, наконец, третья ярко выраженная тенденция. Вот какое мы видим соотношение царей, полководцев, ученых и литераторов. Цари — кумулятивный процент 167, 8 человек. Полководцы, если считать царей-полководцев — кумулятивный процент 104, а если добавить сюда и Путина, воюющего с Америкой (которая об этом, правда, не знает), то и все 138. Всего 6 или 7 человек. Литераторы — 4 человека (из них трое — поэты, поэт в  России больше, чем поэт). Кумулятивный процент — 64. Ученые — 4 человека, 33%. Деятели технического прогресса — один Гагарин. Но с 20%. Хотя Гагарин не только и не столько деятель технического прогресса, сколько наша гордость, витрина.

Коммунисты (если не считать Путина, партийный билет спрятавшего, но не выбросившего) — 116, 6 человек. С Путиным — 7, кумулятивный процент — 150.

Первая пятерка — четыре царя, один поэт. Из этих четырех царей два (или три, с Путиным) — коммунисты. И все четверо — жесткие правители. Это особенно бросается в глаза — желание сильной руки. Ну, и понятно — сексизм: женщина в двадцатке только одна.

А что в общем? В общем, просматриваются три тенденции.

Начну с хорошей. В обществе присутствуют ростки выздоровления: спрос на человечность государства, стремление жить в единстве с миром, потребность в искусстве и науке. Оно не так заметно на первый взгляд, но ясно видно: расщепление общественного сознания. Рядом с кровопийцами присутствуют литераторы и ученые. И даже иностранцы. И даже один из них еврей. На вторых позициях, но присутствуют. И среди царей, хотя тоже на вторых местах, оказались не только кровопийцы. И именно здесь мы видим меньше всего наивности. Ньютон, Эйнштейн и  Менделеев — в самом деле, имена из первого ряда мировой науки. Пушкин и Толстой — из первого ряда мировой литературы. В какой-то мере — и Лермонтов. То, что в двадцатке оказались эти шесть имен, да плюс менее заметные в истории мировой, соответственно, науки и поэзии Ломоносов и Есенин, да еще плюс Горбачев, и отчасти плюс Наполеон, да плюс Екатерина — все это говорит о том, что у государственническо-милитаристской паранойи в общественном сознании есть не такая уж слабая альтернатива. Просуммируем. Что получается? 123. Немало. Даже по сравнению с царями-кровопийцами (167) и воителями (138). Даже по сравнению с коммунистами (150). Поменьше, но  немало. Это хорошая новость.

Плохая — ростки эти все же надо рассматривать с лупой. И собирать по крупинкам. Иначе можно и не заметить вовсе. На фоне того, что доминирует. А доминирует комплекс побежденных и желание величия, добываемого кулаком. Пусть боятся. Тогда и уважать будут. Психология шпаны. «Им бы гипсовым человечины — они в миг обретут величие». Доминирует стремление к сильной власти, к государству, игнорирующему человека. Говоря проще — доминирует желание фашизма, которое само по себе уже фашизм, психологический фашизм.

И в этом отношении результаты левадовской биопсии неутешительны: фашизм в обществе метастазирует. Сбылось: он выходит на место лобное, гений всех времен и народов, и, как в старое время доброе, принимает парад уродов.

Но есть и третья линия, о которой нужно сказать. Без эйфории оптимизма и без посыпания головы пеплом. Общество хочет правды, справедливости и прогресса. Это с одной стороны. Об этом свидетельствует сила коммунистической составляющей левадовской двадцатки. И общество хочет величия. Очень хочет. Это бросается в глаза: только наши, и на первых местах — те, кто делали нас великими (или нам кажется, что делают).

Жажда правды, прогресса и величия — это то, чем можно пользоваться, чтобы манипулировать простыми людьми. Что власть и делает. Но на этих же потребностях общества можно строить и серьезную государственную политику вылезания из нашей выгребной ямы.

Здесь яд, яд фашизации. Но здесь же и противоядие. Если только суметь донести до общества, что величие достигается не кулаком и что не в кулаке правда. Тогда яд превратится в лекарство.

Сумеем это сделать — будем жить. А нет?.. Нет, надо суметь.

Александр Зеличенко

Прочитать оригинал поста Александра Зеличенко можно на сайте «Эхо Москвы».