Ледяной ветер русской истории

Никакого «когда это закончится» не будет. Это только началось. Винтики и шестеренки долго подбирались, и теперь механизм собран и опробован.


© СС0

В последние дни, после приговора по делу «Сети» (запрещенная в РФ террористическая организация), некоторые френды пишут посты в духе «не забудем, не простим». Запомним имена тех, кто пытал, фабриковал, судил «Сеть» и «Новое величие» (запрещенная в РФ террористическая организация), люто бил демонстрантов, подбрасывал наркотики, клепал московское и болотное дело. Привлечем, заклеймим и люстрируем. О, это сладкое слово «люстрация», слаще его только «Гаага». И при этом они употребляют удивительную фразу: «когда все это закончится».

Друзья. Я всей душой присоединяюсь к этим чаяниям, я еще в школе учил «и братья меч нам отдадут». Я понимаю всю этическую и главное — терапевтическую ценность подобных мечт, без них гнет подступающей действительности был бы совсем невыносим. Но я вынужден внести в эти надежды ноту скепсиса.

Во-первых, «незабудемнепростим» практически нигде в мире не случалось, исключения показательны, редки и прекрасны: Северная Ирландия, Южная Африка, оккупированная Германия, случайно попавшийся Пиночет (по испанским, а не по чилийским искам!), ставший пешкой в политическом размене Милошевич. В остальном признанные палачи прекрасно живут между мирных граждан и иногда даже выпивают со своими жертвами (случай Домбровского): для мира скорее характерна коллективная амнезия, как пишет Алейда Ассман, «пакт забвения» наподобие испанского — который, впрочем, спустя десятилетия, а то и столетия, взрывается протуберанцами гражданских войн.

Во-вторых, и это самое важное, никакого «когда это закончится» не будет. Это только началось. Транзит продолжался около двух десятилетий, и консолидированный авторитаризм лишь сейчас оформляется в юридические формы, как сталинская Конституция 1936 г. через 19 лет после революции — теперь у нас будет кастомная путинская конституция, пожизненный лидер, свод репрессивных законов, полностью сгладивших (гляйхшальтунг) и «нормализовавших» медийный, культурный и социальный пейзаж, и отлаженная машина террора, которая будет этот новый порядок насаживать и охранять. Винтики и шестеренки долго подбирались, и теперь механизм собран и опробован. Этой весной он пройдет символическую инаугурацию — референдум по Конституции, Пасха и 9 мая сольются в ликующее оргиастическое действо, в котором будет манифестировано коллективное тело нации. Как далеко он поедет, и как надолго — я не знаю, но я не вижу никаких причин к тому, чтобы эта машина остановилась и повернула назад, она будет ехать, пока не кончится бензин, в самом прямом смысле — пока не кончится нефть. Россия обрела свою институциональную и историческую форму, которая в такой же мере традиционна, в какой она адаптирована к XXI веку. Это та самая, побеждающая в одной стране за другой, постмодернистская архаика, которая так хорошо описана в книгах Сорокина, от «Дня опричника» до «Теллурии» и которая установилась в России с опережением остального мира и теперь если и не экспортируется Кремлем, то по крайней мере эмулируется людьми от Трампа и Джонсона до Орбана и Эрдогана.

Что особенно важно, за пределами этого фейсбука подавляющая масса людей готова жить при этом режиме, пусть с ухудшающимися с каждым годом показателями качества жизни, зато стабильно, без этих ваших Майданов — так было веками, болото гнило и булькало, но не взрывалось именно в силу отсутствия в нем структур, сетей и каналов. Ни внутренняя ирредента, ни внешние силы (Запад к 2020 г. окончательно слил Россию) неспособны бросить вызов сложившемуся положению вещей, это цугцванг, день сурка, вечный шах без мата. Нет, конечно, можно верить в неизбежность прогресса, в победу Греты, ветряков и солнечных батарей Маска, которые приблизят закат нефти и лишат режим ресурсов, в сингулярность и победу ИИ, который будет сеять разумное, доброе, вечное, в цикличность исторического времени и неизбежность оттепели, в непредсказуемость и обвальность перемен в России — вера вообще хорошая вещь, да я и сам на досуге верю, что так продолжаться не может и все когда-нибудь изменится. Но проблема в том, что между «сейчас» и «когда-нибудь» стоит черный ящик, и я не вижу, не представляю структур, институтов, механизмов, агентов, сценариев, которые приведут нас отсюда — туда. И вторая проблема в том, что человеческая жизнь ограничена, и удастся ли нам застать это сказочное «потом» — вопрос открытый. «Жаль только — жить в эту пору прекрасную уж не придется — ни мне, ни тебе».

Я уже не раз тут писал — и про московское дело, и про «Сеть», и про пытки — что это не эксцессы исполнителей, это новая норма, вернее, это давняя норма, просто сейчас люди в Москве понемногу это осознают. Я не говорю, что надо этому порядку беспрекословно подчиниться, надо просто перестать ему удивляться и писать про «очередное дно»: дна тут нет, как нет и свободного падения, есть неуклонное скольжение вниз по бесконечной наклонной плоскости, в котором ни власть, ни мы не имеем возможности остановиться и беспомощно хватаемся руками за проплывающий мимо пейзаж.

К чему я это пишу? Я не хочу пугать никаким апокалипсисом, потому что апокалипсиса не будет, и это, наверное, тоже плохая новость: бесконечное чистилище, как та свидригайловская банька с пауками. Просто хочу сказать, что жить лучше с открытыми глазами, не тешить себя никакими «неизбежными переменами» и «неотвратимым судом» и строить свои долгосрочные жизненные стратегии (личные, карьерные, финансовые, миграционные), исходя из того, что все, происходящее вокруг и обретающее форму, — всерьез и надолго: «это наша родина, сынок», это итог двадцатилетнего (или сто-, или пятисотлетнего) развития России. Логический конец этой каденции российской истории, несомненно, неизбежен, но он может лежать за пределами нашего жизненного горизонта.

Это пост не пессимизма, а реализма и стоицизма, я никого не призываю бежать топиться (вода еще холодная!) или уезжать из России. Лично для меня это даже не повод для депрессии, но скорее испытание: моральный, экзистенциальный, своего рода экологический, природный вызов — ледяной ветер русской истории. Стоять на нем неуютно, опасно, но честно перед самим собой.

Сергей Медведев

Прочитать оригинал поста можно здесь.


Ранее на тему Сурков: Пора прекратить заниматься профанацией ради видимости евроценностей

Сурков двумя словами оценил свою работу в Кремле

В Кремле ничего не знают о дальнейших планах Суркова