Краткая история предыдущего кризиса

Если в Америке и Европе в случае банкротства владельцы теряли все, а предприятия продолжали работу, в России владельцам часто удавалось ловко пересесть в кресло топ-менеджера и, фактически, сохранять владение.


© СС0 Public Domain

Часть моих читателей – нынешние студенты. Иными словами, люди, которые видели последний серьезный экономический кризис, кризис 2008-09 года, маленькими детьми. Не читали газеты, не смотрели телевизор и, уж совершенно определенно, не следили за дискуссией по ходу кризиса. Вот я решил кратко описать ту историю – с учетом того, что мы знаем и понимаем про те события сейчас.

Мировой кризис 2008-09 начался с проблем на рынке недвижимости в США. Первые банкротства случились в августе 2007-го, проблема стала очевидной после разорения крупного инвестбанка в марте 2008-го, и всемирной после банкротства инвестбанка в сентябре 2008-го. В считанные дни после этого перестали существовать остальные крупные инвестбанки, а крупнейшие коммерческие банки в США спасены за счет экстренных кредитов правительства. Финансовый кризис привел к тяжелому (-2,5% ВВП) экономическому кризису в США и резкому замедлению роста в мире. Восстановление американской экономики заняло восемь лет, а в Европе начался «кризис еврозоны» 2010-11, разрешение которого тоже заняло почти десятилетие.

В России кризис резко оборвал девять лет быстрого восстановительного роста, 2000-08, который опирался на несколько важных факторов: низкую стартовую точку после многих лет экономического спада, рыночные институты и предпринимательский класс, созданные в 1990-е, консервативную макроэкономическую политику президента Путина и открытость российской экономики, позволявшей предприятиям и банкам получать кредиты за рубежом. Дополнительным важным фактором был постоянный рост цен на нефть и другие природные ресурсы, которые позволили правительству существенно увеличить бюджет и консолидировать контроль над расходами.

При этом до осени 2008 года, когда кризис стал всемирным, никакого понимания, что Россию ожидает остановка роста и резкий спад производства и потребления, не было, и правительство не было готово к кризису. Политическая элита была сначала занята формальным переименованием «президенства Путина» в «премьер-министерство Путина», а потом мини-войной с Грузией. Среди экономистов также не было понимания о масштабах наступающего бедствия – хотя слова министра финансов Кудрина об «острове стабильности» в феврале 2008-го были встречены с естественным скептицизмом, адекватного представления о полной неготовности к кризису не было. (Не снимаю ответственности и с себя – в моих колонках в «Ведомостях» в тот год упоминались и внешние события, и реальные проблемы российской экономики, но четкого представления о том, как плохи могут быть дела, не было.)

А последствия начавшегося летом-осенью 2008-го российского кризиса были очень тяжелыми. В считанные месяцы более двух миллионов человек потеряли работу – безработица почти удвоилась. ВВП сократился на 8-9% - это был самый большой спад среди стран G20. По опросу ЕБРР, 43% российских домохозяйств были вынуждены сократить базовое потребление – намного больше, чем практически во всех европейских странах. Массовые протесты 2011-12 годов, триггером для которых стали масштабные фальсификации на парламентских выборах 2011 года, были, конечно, следствием трудностей, вызванных кризисом и его последствиями. Индекс российского фондового рынка - стоимость российских компаний - так никогда и не вернулась хотя бы близко к докризисным уровням. (Американский фондовый рынок вырос вдвое.)

Реакция правительства Путина на начало кризиса была строго сиюминутной. ЦБ под руководством Сергея Игнатьева, который в течение нескольких лет удерживал курс доллара от повышения, в течение трех критических месяцев, с октября до декабря, поддерживал его на резко заниженном уровне. Одно объяснение этого состоит в том, что игнатьевский ЦБ, ни имея ни опыта, ни представления о плавающем курсе, поддерживал курс по инерции. Другое – в том, что заниженный курс доллара, резко повышавший процентные ставки и приводивший к сокращению производства и росту безработицы, спасал владельцев крупных предприятий и банков, имевших крупные задолженности в валюте, от потери собственности. Так или иначе, трехмесячная задержка в отпускании курса доллара в свободное плавание обошлась ЦБ в сотни миллионов долларов резервов, промышленному производству – в рекордное падение, а гражданам – в потерю работы и доходов. Когда в декабре 2008-го мы с Олегом Замулиным написали колонку «Свободу обменному курсу!», с этим уже не спорили никакие вменяемые экономисты. С января ЦБ начал отпускать курс и катастрофическое падение производства и рост безработицы замедлились.

Во время борьбы с кризисом правительство не ограничивалось макроэкономикой. Из разумных мер стоит отметить увеличение пенсий и социальный выплат – как мера поддержки совокупного спроса, и политику поддержки банковского сектора. Из спорных – угрозы губернаторам и владельцам крупных предприятий со стороны силовых органов – чтобы не могли никого увольнять. Государственные банки потратили огромные средства, спасая фактически обанкротившиеся предприятия от реального банкротства. Если в Америке и Европе в случае банкротства банка или предприятия владельцы теряли все, а банк или предприятия продолжали работу, в России владельцам часто удавалось ловко пересесть в кресло топ-менеджера и, фактически, сохранять владение.

Долгосрочным результатом кризиса 2008-09 года стала текущая структура российской экономики. Доля государства – и доля государственного контроля над оставшимися частными предприятиями – сильно выросла. Восстановление занятости в последующие годы, в отсутствие быстрого роста, происходило по схеме – господдержка за поддержание занятости. Занятость увеличилась в госсекторе, а особенно – в силовых органах, а также в «контролируемом» крупном частном секторе. В 2009-2019 годах такое устройство экономики было, одновременно, механизмом, поддерживающим стагнацию, и механизмом, защищающим экономику от внешних шоков. (К слову, не единственным – финансовая изоляция страны, результат пост-крымских санкций, тоже является защитным механизмом.) В 2020 году это делает экономику более защищенной от небольших шоков, но не от, возможно, шока эпического масштаба, который наблюдается сейчас.

Константин Сонин

Прочитать оригинал поста можно здесь.


Ранее на тему Норвегия «скатилась» к временам Второй мировой войны

Чубайс: Россию спасет то, что было многократно обругано и проклято

В России предупредили о «кредитном шоке» для банков