Восемь дней и сто лет

Трамп бьется фактически в одиночку, потому что остальные республиканцы больше думают о собственных перевыборах и пост-трамповских перспективах, чем о нем.


© Фото с сайта www.whitehouse.gov

За последние сто лет три действующих президента США проиграли перевыборы — Герберт Гувер в 1932 году, Джимми Картер в 1980 и Джордж Буш-старший в 1992-м. В этот список можно было бы включить еще двух президентов, Гарри Трумэна и Линдона Джонсона, которые отказались от участия в очередных выборах, опасаясь поражения, но у них не было этих «последних дней» проигранной кампании — они отказались от участия за много месяцев до дня выборов. (Джеральд Форд проиграл выборы 1976 года, будучи президентом — но это были для него не перевыборы.)

Казалось бы, невозможно себе представить американского политика менее похожего на президента Трампа, чем Герберт Гувер. За двести с лишним лет Гувер был, возможно, самым компетентным администратором среди американских президентов. Он возглавлял множество масштабных проектов — и частных, и общественных, и государственных — с неизменным успехом. (У нас в России, по хорошему, должны были бы стоять памятники Гуверу во многих городах — он возглавлял проект американской помощи голодающим Поволжья; летом 1922 года кухни АРА кормили, ежедневно, 11 миллионов россиян.) Он был прекрасным министром и провел исключительно успешно избирательную кампанию 1928 года. И тем не менее — к ноябрю 1932 года американская экономика была в самой глубокой точке Великой депрессии, четвертый год спада ВВП, 25% безработица и, главное, полная безнадежность.

Эта безнадежность подпитывалась и удивительным упорством, с которым Гувер продолжал проводить одну и ту же бессмысленную политику — урезать госрасходы, упирая на то, что помощь нуждающимся должна быть, прежде всего, частной и местной. Сейчас экономисту это покажется очевидной глупостью, но тогда казалось, что закрывающиеся предприятия — это хорошо, «выживают сильнейшие». (На самом деле, гораздо большие последствия имеет то, что падение доходов бизнесменов и работников приводит к падению спроса на продукцию других фирм и спирали падения ВВП.) Справедливости ради, это было близко к политическому консенсусу того времени — и тем не менее, удивительно, какими простыми, в интеллектуальном плане, оказались меры, остановившие спад и позволившие перейти к росту при новой администрации. Последний год у власти Гувер провел в одиночестве, в редких выступления повторяя, что «спад закончился» (он не заканчивался) и «мы видим начало подъема» (его не было).

Два других президента-односрочника, Картер и Буш, заканчивал свои перевыборные кампании активнее Гувера, но чувство безнадежности висело над ними последние месяцы. В случае Картера прибавлялось то, что ему не везло. Допустим, экономический спад в самом конце его срока был вызван жесткой денежной политикой нового руководителя ФРС, которого выбрал сам Картер. Переговоры о заложниках с иранским правительством шли неудачно, возможно, по вине администрации. И неудачная операция американского спецназа по их освобождению — тоже. Но вот извержение вулкана Святой Елены, в котором погибли десятки людей, посреди избирательной кампании — это точно невезение.

Президент Трамп похож на Гувера тем, что повторяет, как мантру, что коронакризис уже закончился (нет) и восстановление идет полным ходом (отчасти да). Но всем остальным нет — он носится по штатам, в которых отставание от Байдена невелико, с удивительным энтузиазмом. Он собирает толпы — и даже людей, стоящих вдоль шоссе (как в 1930! как в 1960!) — в этих штатах. Он выступает в трех-четырех штатах за день, говоря, бывает, по часу. Он пробует все, что только можно — сейчас он выдвигает столько и таких обвинений в адрес демократов, что даже те средства массовой информации, которые его активно поддерживают, не успевают о них сообщать. Он — при поддержке, конечно, сотен людей, работающих на него в Белом доме и штабе предвыборной кампании — бьется фактически в одиночку, потому что остальные республиканцы больше думают о собственных перевыборах и пост-трамповских перспективах, чем о нем.

Основное отличие 2020 года от 1932, 1980 и 1992, возможно, стоит в том, что сейчас все происходит на виду. Как бы ни были безнадежны перспективы в 1932-м (между прочим, на четвертом году Великой депрессии, Гувер набрал 40% голосов) или 1980-м, это обсуждалось на уровне ежедневных публикаций, а не ежеминутных. Результаты опроса были новостью в течение недели — сейчас опросы крупных фирм выходят ежедневно, а разных — ежечасно. За постоянным шумом опросов, инсайдов, комментариев и не заметить, что ничего практически не меняется в этой гонке уже несколько недель и маловероятно, что что-то изменится.

Константин Сонин


Читайте также В Киргизии отправили в отставку секретаря Совбеза

Под Красноярском перевернулся микроавтобус, пострадали восемь человек

В Алтайском крае задержан мужчина, зарезавший девушку на улице