Литовский вариант

Литва помнит, что 60 лет назад началась сталинская депортация. Для одних эта дата - лишний довод за вступление страны в НАТО. Для других - начало съемок фильма о литовских евреях, избежавших расстрела в Панеряйском лесу.

Начало войны, которую в России до сих пор называют Великой Отечественной, и начало сталинских депортаций в Литве, практически, совпадают по времени: через неделю после того, как первые литовцы не по собственной воле отправились в восточные районы СССР, в Литву вошли части вермахта. Многие литовцы восприняли вторжение немецких войск как избавление от жестокого большевистского ига. И понять это не сложно: за эту - не доброй памяти - неделю тысячи литовцев вынуждены были покинуть свои дома и свою землю, и отправиться туда, где в их выживании никто не был заинтересован. Тогда еще никто не знал, что через 60 лет будет названа цифра '131 600' - по данным газеты 'Коммерсант' именно столько литовцев были насильственно вывезены из Литвы в 1941-1958 годах.

Но те, кто встречал 'освободителей' не знали и того, что германские части, вступившие в Литву, не только разгонят временное правительство Литвы, но и 50 из 70 тысяч вильнюсских евреев расстреляют в Панеряйском лесу. И уж совсем никто не мог предположить, что спустя не так уж много лет в независимой Литве будет создана комиссия по расследованию преступлений 'нацизма и сталинизма', то есть между нацизмом и сталинизмом, фактически, будет поставлен знак равенства.

Еще недавно сам этот факт вызывал острые дискуссии. Те, кто десятилетия был уверен в том, что Красная армия никогда не была захватнической, но только освободительной, отказывались верить публикациям о секретном пакте Молотова-Риббентропа, в которых рассказывалось о том, как цинично решалась судьба трех балтийских государств - Литвы, Латвии, Эстонии. Но сегодня 'Российская газета' публикует большой материал 'Секретные протоколы' с подзаголовком 'Как вожди поделили мир на двоих'. Газета приурочила публикацию к 60-летию начала Великой Отечественной войны, и в очередной раз рассказала о том, как хорошо понимали друг друга Гитлер и Сталин. Смею утверждать, что сегодня эта статья уже не будет пользоваться таким горячим вниманием, как это было бы несколько лет назад. Но то, что такая статья была опубликована в 'Российской газете', стоит отметить. Хотя бы как подтверждение того, что ничто не остается неизменным.

В 1996 году на одном из международных журналистских семинаров совсем молодой коллега из Вильнюса со страстной убежденностью рассказывал, как тяжело литовцам вспоминать добром все, что сочетается со словом 'русский'. Он объяснял тогда мне, как непоправимо испорчены отношения между литовцами и русскими фактом оккупации, департации и насильственного советского правления. Но за этой горячей молодой убежденностью скрывалась горечь, тогда еще самому моему литовскому другу не понятная.

Он не мог объяснить, почему я - русская, и он - литовец, безуспешно боролись с комком в горле и со слезами на глазах, когда вместе слушали передачу о Балканской войне. В ней звучали прекрасные сербские и хорватские мелодии, и рассказывалось о том, как двое бывших друзей стреляли друг в друга - потому что один из них был серб, а другой - хорват...

Через четыре года я приехала в Литву. И уже с другими литовскими журналистами мы говорили об отношениях между русскими и литовцами. Они рассказали мне, что теперь, после первых горячечных лет обретения независимости, в Литве все больше людей понимают, что 'сталинизм' и русский народ - это не одно и то же. И гордятся тем, что в отличие от Латвии и Эстонии, в Литве был принят закон о 'нулевом гражданстве', то есть все, кто проживал в стране на момент объявления независимости, мог стать гражданином Литвы - без всяких ограничений прав.

Больше того, коллеги говорили о том, что в самой Литве сейчас есть гуманитарные проблемы, уже никак не связанные с 'русским вопросом'. Национальные претензии все больше фокусируются не на русских в Литве, а на поляках, цыганах и ... евреях.
При этом, если нелюбовь к полякам подогревается пока только дискуссионными требованиями последних автономии, к цыганам - частыми сообщениями о том, что 'лица цыганской национальности' распространяют наркотики, то невесть откуда выплывший 'еврейский вопрос' в Литве рациональных объяснений не имеет. Так или иначе, но хотя бы часть литовской интеллигенции старается противостоять национализму в любой форме и любой направленности. А это значит, что и в России, и в Литве думающие, и, что важно, пишущие люди все больше беспокоятся об общечеловеческих гуманитарных проблемах: время неконтролируемых эмоций и обид друг на друга уходит.

Правда, не так быстро, как хотелось бы. И не так безвозвратно, к сожалению. История, причем, слишком недавняя, показывает, как легко здравомыслие уступает место политическому ажиотажу. Вот и на заседании литовского сейма, посвященном 60-летию начала сталинской депортации, спикер Артурас Палаускас утверждал, что годовщина начала депортации является лучшим поводом для того, чтобы задаться вопросом: 'Может ли сегодняшняя Литва считать себя в безопасности?'. То есть Литве необходимо вступать в НАТО'. ('Коммерсант')

И можно почти с полной уверенностью полагать, что недавнее заявление генсека НАТО Робертсона, которое он сделал после встречи с Джорджем Бушем - о том, что в 2002 году "несколько стран получат приглашение вступить в НАТО - спровоцирует новый всплеск антироссийских выступлений литовских политиков, стремящихся увязать вступление Литвы в НАТО с 'российской угрозой'.

Очевидно, что еще не раз, и не два, и литовцев, и россиян будут сталкивать на уже знакомые грабли. Но очевидно и то, что сегодня это сделать все-таки не так просто. Не случайно Аудрюс Юзенас именно в день начала депортации литовцев начал съемки фильма о жизни литовских евреев в годы второй мировой войны. Ведь ответственность за тот факт, что после занятия фашистами Вильнюса 50 тысяч вильнюсских евреев из 70 тысяч были расстреляны в Панеряйском лесу, а оставшиеся в живых были согнаны в гетто, с немецкими фашистами разделяют и литовские коллаборационисты.

Кстати, вспоминается мой разговор с одним из эстонских дипломатов. Бывший психолог, а ныне сотрудник эстонского МИДа, пытался объснить мне, что до тех пор, пока Россия не извинится перед Эстонией за оккупацию, отношения между странами не наладятся. "Кто должен извиняться? -спросила я. - Русские люди, работавшие в Эстонии? Или внуки тех, кто здесь погиб в боях с фашистами?" Дипломат согласился, что извиняться все-таки должны не они, а государство. Тогда я предложила попробовать оценить эту позицию с точки зрения все той же психологии, ведь известно, что только отсутствие психологической самодостаточности толкает на заботливое пестование обид... В том нашем разговоре эстонский дипломат задумался.

Может быть, Литва строит свои отношения с Россией иначе именно потому, что исторической самодостаточности больше - Литва была сильным и независимым государством еще века назад. Логика взаимоотношений с соседями в этом случае другая, и национальная память это сохранила. Но важно и то, что литовская интеллигенция хранит память не только о страданиях и героизме, но и преступлениях представителей своего народа - а ведь это, пожалуй, единственное, что может удержать от оголтелого национализма и противопоставления наций и государств. И не только в Литве.

Наталья Старичкова, ИА 'Росбалт'