Евроэнтузиазм в странах Балтии неуклонно ослабевает

Пожалуй, самое удивительное в маленьких странах - это та лёгкость, с которой они бросаются из одной политической крайности в другую, будь то по своей доброй воле или же в силу той или иной исторической необходимости. Буквально какие-то десять лет тому назад, например, Эстония была или, по крайней мере, казалась настолько неотъемлемой частью союза нерушимого, что пронёсшиеся по всей Европе в середине 1990-х годов заверения эстонского руководства, что Эстония превратится в Швейцарию Северной Европы с низкими налогами, политическим нейтралитетом, уважением к капиталу и безусловной банковской секретностью, прозвучали сладко, но неправдоподобно. Фактически Эстония тем самым провозгласила свою непреклонную волю стать полной противоположностью этнически близкой к Эстонии, однако политически близкой к Советскому Союзу Финляндии. Всё, что накипело в умах и сердцах эстонцев за время советского режима, воплотилось в одном лозунге - 'Швейцария Северной Европы'.

Однако прошло ещё несколько лет, и политический маятник Балтии качнулся в сторону тоталитарной крайности, причём Эстония явилась тому наиболее красноречивым примером. Разговоры об уважении к капиталу и конфиденциальности финансовых учреждений умолкли как по команде. Эстонские банки продали и свои акции, и свою 'душу', а именно конфиденциальность, финским финансовым 'гигантам' (опять-таки в скандинавском масштабе), и теперь фактически любой финский чиновник в состоянии получить любую информацию о ком и о чём угодно чуть ли не по звонку. Обещание правительства установить в стране фиксированный подоходный налог также оказалось, якобы невзначай, забыто, и теперь это буквально вопрос пары лет, когда в Эстонии будет введена в оборот скандинавская налоговая система, в которой налогообложение больших доходов может доходить почти что до 80%.

Если принять всё это во внимание, вряд ли стоит удивляться тому, что популярность идеи вступления в ЕС неуклонно падает именно среди простых граждан стран Балтии, получивших урок истории не в пример скандинавам, до сих пор смотрящим на мир доверчивыми голубыми глазами. Весьма осторожно недавно выразился по этому поводу заместитель главы литовского МИДа Евальдас Игнатавичус (Evaldas Ignatavičius), прокомментировавший, что 'по вопросу вступления в ЕС в Литве сейчас ведётся более серьёзная беседа, нежели это первоначально ожидалось'. Фактически никаких принципиальных решений не было принято и на прошедшей недавно совместной конференции Северного и Балтийского советов.

В последнее время спад 'евроэнтузиазма' прибалтов оказался настолько ощутимым, что даже в заканчивающей период своего председательства в ЕС Швеции не могли этого не заметить. В частности, выступавший в Риге посол Швеции в Латвии Томас Бяртильман (Tomas Bertilman) открыто высказал по этому поводу свою озабоченность. Озабоченностью его высказывание, тем не менее, не ограничилось: Бяртильман призвал балтийских политиков немедленно сосредоточить свою пропаганду на положительных аспектах ЕС и отложить отрицательные до лучших времён. Интересно отметить, что в самой Швеции эти лучшие времена, по всей видимости, уже наступили - отрицательные стороны членства в ЕС начинают выходить на поверхность шведской действительности, вызывая всё более ощутимый протест нации против Евросоюза - протест, послуживший благодатной почвой недавних событий в Гётеборге.

Хотя балтийские политики на начальном этапе переговоров о вступлении в ЕС были полны решимости снести на своём пути любые препятствия, постепенно и в их обуреваемое европатриотизмом сознание начинают закрадываться сомнения. Например, фактически уже утверждённый странами-членами ЕС переходный период, в течение которого миграция рабочей силы из 'новых' стран Евросоюза в 'старые' окажется практически невозможной, балтийские руководители так до сих пор и не смогли проглотить.
Представляющий Эстонию на переговорах с ЕС Алар Штрайманн (Alar Streimann) не так давно отметил, что хотя позицию стран-членов в отношении переходного периода можно понять, в самих странах Балтии сила эмоционального протеста даже не идёт в сравнение с желаемым экономическим эффектом. Глава латвийского МИДа Индулис Берзинс (Indulis Bersins) также разделяет мнение Эстонии, подчёркивая, что сама концепция переходного периода с самого начала разделяет ЕС на страны первого и второго сорта. Курирующая же вопрос свободы передвижения рабочей силы с финской стороны депутат финского парламента Оути Ойала (Outi Ojala), в свою очередь, заявляет, что Финляндия просто-напросто боится неудержимого наплыва рабочей силы и призывает руководство ЕС изловчиться в плане изобретательности и предложить удобоваримый для всех причастных сторон компромисс.

Если попытаться подойти к вопросу о расширении ЕС с позиции здравого смысла, невозможно не согласиться с тем, что возражать против расширения должны, на самом деле, народы не стран-кандидатов, а стран Скандинавии. После вступления в ЕС новых членов налогоплательщики северной части Европы могут оказаться буквально раздавлены бюджетом сельскохозяйственных дотаций, который уже лежит на их плечах непосильным бременем. Что же касается неутомимого сподвижника расширения ЕС Германии, то ей следовало бы вспомнить о том, что 'не торопить историю' в своё время призывал её же выдающийся политик Бисмарк.

Игорь Эскин, Хельсинское бюро ИА 'Росбалт'