Октябрь 93-го. Десять лет спустя

Прошло десять лет после событий, которые одни называют "расстрелом Белого дома", другие - "последней попыткой реванша красно-коричневых". ИА "Росбалт" представляет точку зрения и тех, и других.

В новейшей истории нашей страны есть немало событий, пока не получивших в российской историографии всесторонней и непредвзятой оценки. В эти дни в России вспоминают, что прошло десять лет после событий, которые одни называют "расстрелом Белого дома", другие - "последней попыткой реванша красно-коричневых".

ИА "Росбалт" представляет точку зрения и тех, и других, напоминая, что истина обычно находится где-то посередине. И отмечает, что, при всем отличии оценок событий десятилетней давности, и те, и другие сходятся в следующем: 1. События 1993 года предопределены фактом развала СССР; 2. То, что произошло 10 лет назад, называется "государственный переворот"; 3. Именно там, в октябре 93-го, лежат "ключи" к тому, что потом происходило и происходит в Чечне; 4. Ключевые фигуры и в Кремле, и в Белом доме на самом деле просто боролись за власть, не задумываясь о цене.


Депутат Государственной Думы РФ Юлий Рыбаков: Повторения не будет

Юлий Андреевич, как сегодня вы оцениваете события октября 1993 года?

Мое отношение к ним не изменилось. На днях я посмотрел по телевидению фильм, и мне показалось, что в нем забыли про погибших людей. Показали мельком отдельно лежащие трупы, кого-то несли на носилках. Говорили о чем угодно: о Ельцине, Гайдаре, о человечестве, а вот людей, которые там погибли, забыли.
Ни слова не было сказано о том, что людей обманули - они думали, что идут защищать демократию, а это было не так. На самом деле они были обмануты обстоятельствами и теми, кто их туда позвал. Они погибли не за демократию, а за реванш коммунистической системы, сами того не понимая.

Те, кто позвал их туда, спровоцировал ситуацию задолго до ее возникновения. Они нагнетали обстановку в Верховном Совете, делали все, чтобы случился импичмент, была остановлена приватизация. Это они привлекали к охране Белого дома военизированные части, копили там оружие. Ведь люди шли защищать не Руцкого и Хасбулатова, а парламент, принципы парламентаризма.

С другой стороны, нельзя снимать ответственность и с Бориса Николаевича, и с тех, кто был вокруг него: они тоже несут свою долю вины - и немалую долю - за то, что произошло. Они должны были предвидеть ситуацию и найти компромисс, чтобы не допустить крови. А в результате Борис Николаевич - на коне, Хасбулатов с Руцким - на свободе.

Сегодня коммунисты говорят о "расстрелянном парламенте", но ведь ни один депутат не пострадал. Они все сегодня благоденствуют. Все они - жирные, толстые. А люди, которые им поверили, погибли и виноваты в этом все.

Можно ли было избежать кровопролития?

Конечно. Можно было. Но не хватило опыта, воли найти компромисс.

Что было изначальным камнем преткновения?

Началось с того, что рухнул Советский Союз. И рухнул он не потому, что два дяди взяли его и столкнули. Если бы это была жизнеспособная система, никакой бы дядя бы с ней не справился. Но система сгнила изнутри. Это стало понятно тем, кто имел доступ к информации. Нужно было менять систему общественно-экономических отношений. Умные люди это прекрасно понимали, но не знали цену вопроса.

При рухнувшей старой формации и создании новой было совершенно очевидно, что рядовой гражданин пострадает. Людям нужно было объявить, что в закромах государства не оказалось ничего, а продовольствия хватит всего на 2,5 недели. Было понятно, что крайним окажется тот, кто это скажет. Ни чекистам, ни коммунистам этого не хотелось. Они искали камикадзе, который объявит, что в стране крах, кризис и все надо начинать с нуля. Такого человека они нашли.

Ситуацию удалось разрулить - на прилавках появились товары. В стране появились богатые и нищие, но удалось избежать гражданской войны. То есть война была, но внешне не проявилась. Это была катастрофа, созданная событиями 80-х. Обнищавшее в одно мгновение население, оборванные экономические связи, производственные отношения.
Помимо этого существовала определенная часть бывшей партийно-хозяйственной номенклатуры, которая в условиях нового, вернее, первого передела собственности оказалось за бортом. Они попытались вернуть себе власть, собственность.

Им нужно было возбудить ту часть общества, которая и так никогда не была богатой, но имела какую-то ежедневную пайку и лишилась ее. Людям, бросавшим булыжники в милиционеров, было неважно, кто их нанял: коммунисты, империалисты. Это были нищие обездоленные люди, которым было все равно, кто виноват, им просто очень хотелось набить кому-нибудь морду. Они оказались марионетками в руках тех, кто очень хотел перераспределить собственность. Обделенные, кому не досталось лакомого куска, хотели вернуть себе деньги и былую власть путем гражданской войны.

Повлияли ли эти события на сегодняшнюю Россию?

После этого произошло много разного. Тогда реваншисты, люди коммунистического толка были опрокинуты, но наиболее радикальная их часть сейчас переходит в категорию фашистствующих. Однако они за бортом тех процессов, которые пошли дальше, что, правда, не дает оснований считать, что все хорошо, и Россия идет к процветанию по нормальному руслу. Увы! Это не так.

Если бы переворот произошел мирным путем, сейчас все было бы по-другому?

Естественно. Если бы тогда хватило ума, терпимости не допустить до крови, сегодня не было бы Чеченской войны. Пролитая тогда кровь оказалась тем спусковым крючком, который привел к использованию этого механизма в последствии. Если можно стрелять в собственный парламент, каким бы он ни был, значит можно бомбить и республики. То, что произошло, привело сегодня к терроризму. Хотя в условиях 1993 года очень трудно было предположить, к чему это приведет дальше.

Были ли силы, которые пытались остановить кровопролитие?

Не знаю таких сил. Дело в том, что в последний Съезд народных депутатов Российской Федерации вошло большое количество людей с демократическими убеждениями, которые затем ушли в исполнительную власть. А в исполнительной власти осталось много людей старой формации, неспособных принять новации. И новые люди уходили. Взамен них пришли другие, которые шли за ними по списку. Постепенно Верховный Совет из демократического опять превратился в коммунистический - с серьезными попытками вернуться к старому режиму.

Что произошло с экономикой?

У Гайдара и его команды была серьезная программа, которая, в отличие от программы Явлинского, не обещала "всем сестрам по серьгам", но был определенный план, как дальше спасать Россию. Беда в том, что у Гайдара была возможность участвовать в этом процессе из 10 лет - год и 4 месяца, за которые в той чехарде, которая окружала Бориса Николаевича, сделать все было невозможно. Но они сделали много, они спасли страну от голода и гражданской войны. Они не смогли быстро, как хотелось, начать процесс восстановления экономики. Политика Черномырдина, который сменил Гайдара, привела к дефолту.

Что нужно делать сейчас?

Мы снова находимся в ситуации передела собственности. Сегодня, с одной стороны, необходимо сохранить тот статус кво в отношении собственности, которая уже существует, С другой стороны - установить материальную ответственность для тех, кто стал собственником. Собственником является не только Абрамович, но и тот, кто завладел когда-то государственной квартирой, дачным участком. Он тоже должен нести ответственность за свою долю собственности.
Самая большая ответственность ложится на тех, кто завладел ресурсами страны. Это вовсе не значит, что мы должны их отнять, это уже было. Они обязаны платить обществу ренту за те ресуры, которыми пользуются, которые принадлежат не только им, но всему обществу.

Возможно ли сегодня повторение 1993 года?

Нет. Порох кончился у тех, кто тогда был готов стрелять из винтовки, или бросать булыжники в милиционеров.

Спрашивала Марина Голубева, ИА "Росбалт". Санкт-Петербург, октябрь 2003 года


Журналисты Яна Амелина и Владимир Горюнов:
"Это десятилетие мы маршируем прямиком по пути в третий мир"

Либералы, выступившие в те трагические дни с коллективным воззванием "Раздавите гадину!" по отношению к защитникам Верховного Совета, не любят вспоминать эти дни. Потому, что даже через десять лет трудно подобрать нужные слова для того, чтобы оправдать расстрел российскими, верными президенту частями Вооруженных сил, российского же, оппозиционного ему парламента.

Суть противостояния между президентом Борисом Ельциным и его окружением - исполнительной властью, с одной стороны, и Верховным Советом, руководимым Русланом Хасбулатовым (и поддержанным вице-президентом Александром Руцким, кстати, избранным на этот пост в тандеме с Ельциным и принесшим ему значительную часть голосов) - законодательной властью, с другой, состояла в борьбе за власть.
Но она не исчерпывалась только этим. Корень разногласий был в определении механизма дальнейших преобразований, в выборе пути, по которому предстоит двигаться российскому государству.

По Конституции, действовавшей в то время, значимая часть власти принадлежала Верховному Совету. Высшим государственным органом был Съезд народных депутатов. Президент же фактически являлся просто главой исполнительной власти, и все его действия были подконтрольны ВС.
Ельцинское окружение сконцентрировало в себе "демократов" с безудержно либеральными взглядами на все, главным образом, на дальнейшее развитие "рыночных реформ". Избранный народом Верховный Совет представлял все слои населения, от ультралибералов до ортодоксальных коммунистов, с явным преобладанием левых, что в целом соответствовало распределению политических симпатий в тогдашнем российском обществе.

Конституцию 1993 года, безусловно, нельзя назвать совершенной, поскольку возникла она в итоге внесения бесчисленных поправок и дополнений в Основной закон, действовавший в советские времена. Однако ее основным недостатком, если смотреть из Кремля, было вовсе не отсутствие цельности, а существенное ограничение возможности проведения либеральных реформ в стиле "шоковой терапии".

Борьба за бесконтрольность президента и всей вертикали исполнительной власти могла разворачиваться по любому сценарию. Выбран был именно насильственный путь. Конфликт вызревал в течение длительного времени и перешел в открытую фазу в начале 1993 года, после провала готовившегося введения "Особого порядка управления страной", предусматривавшего существенное ограничение гражданских свобод и усиление роли президента.
Информация о намерениях президентского окружения попала в публичное пространство до появления соответствующего указа и вызвала резко негативную реакцию общественности, после чего от задуманного пришлось отказаться.

Результатом противостояния президента и Верховного Совета стал печально знаменитый указ Ельцина ?1400. Он предусматривал реорганизацию системы законодательной власти - ликвидацию Советов всех уровней, учреждение двухпалатного Федерального собрания, а также устанавливал сроки проведения выборов в новые органы власти и референдума по новой Конституции.
Это был государственный переворот.

Формально-юридически - уже второй (после Беловежского сговора декабря 1991 года) и логически вытекавший из него, поскольку в обоих случаях их инициатор рвался к неограниченной власти. Именно так и восприняли ельцинский указ не только непосредственные защитники Белого дома, но и гораздо более широкие слои населения, в том числе, кстати, и ультралибералы.
Некоторые из них, - например, лидер "Демократического Союза" Валерия Новодворская - открыто квалифицировали события 21 сентября-4 октября 1993 года именно так.

Радикальное отличие состояло в том, что одни за этот шаг предавали Ельцина анафеме, другие возносили ему хвалу. И даже сейчас, по прошествии десятилетия, оценки минувшего остаются во многом полярными.

Все последовавшее за указом ?1400 последовательно демонстрировало коренные отличия старой "тоталитарной коммунистической власти" образца 1991 года от "новой демократической" времен 1993-го. Тоталитарный ГКЧП так и не смог решиться на военные действия в центре столицы. Новый верховный главнокомандующий отдал приказ расстрелять из танков собственный парламент. Через два года после августовских событий 1991 года в Москве, на том же самом месте, погибло в пятьдесят раз больше российских граждан. Как минимум в пятьдесят раз - официальная цифра потерь неоднократно и вполне обоснованно подвергалась сомнению.

Крайне неприглядно повела себя власть и в мелочах (на кровавом фоне расстрелов у телецентра в Останкино и у Белого дома), без стеснения используя весь спектр рычагов воздействия на тех, кто не принял государственного переворота.
Депутатам Верховного Совета, региональным лидерам, общественным и партийным деятелям пришлось испытать все - от прямых репрессий до банального подкупа (например, депутатам, объявившим о своем согласии с досрочным прекращением полномочий, гарантировалось последующее трудоустройство, материальное вознаграждение, сохранение служебной квартиры; их "бунтующие" коллеги всего этого лишались).

Сюда же относятся и отключение в Белом доме всей системы жизнеобеспечения, включая канализацию (напомним, что в 1991-м там не "вырубили" даже электричество), и антикоммунистическая истерия, раздутая подконтрольными президенту СМИ, и последующий запрет на участие в выборах для множества политических партий и структур, члены которых участвовали в обороне Белого дома.

Наконец, расстрел парламента дал стране новых "героев" вроде генерала Валерия Евневича, командовавшего кошмарным действом, потом плодотворно трудившегося на ниве развала абсолютно пророссийской государственности Приднестровья, а теперь ответственного за российские миротворческие операции.
"Новая демократическая" власть оказалась куда более циничной, безнравственной и в полном смысле слова готовой на все ради удержания собственных кресел, нежели многократно проклятые "тоталитарные коммунисты" двумя годами ранее.

События десятилетней давности имели для России самые печальные последствия. Именно "благодаря" им мы имеем сейчас ту структуру экономических и политических отношений, которую имеем. Уничтожение противовеса в лице Верховного Совета открыло широкий путь "демократическим преобразованиям". Итоги жульнической приватизации, возникновение олигархических структур и олигархического капитализма, глубокое социальное расслоение, фактическое отсутствие реальной представительской власти, сращивание государственного аппарата, с одной стороны, с финансово-олигархическими, а с другой - с криминальными структурами, возникновение клановых, или, как их принято называть, "семейных" структур на уровне как федеральных, так и региональных властей, отсутствие в стране в течение длительного времени единого правового пространства, во многом и развитие ситуации вокруг Чечни - корни всего этого уходят глубоко в 1993 год...

Зажигая свечи у могил и часовен, следует помнить, что государственный переворот 1993 года кардинально изменил направление движения Государства Российского. Последовавшее за ним десятилетие мы маршируем прямиком по пути в третий мир.

Специально для ИА "Росбалт". Москва, октябрь 2003 год