Российская "нефтянка": между свободным рынком и природной рентой

Лишение олигархов сверхприбылей - яркий политический лозунг. Между тем, эксперты не уверены в целесообразности существенного увеличения налогового бремени на нефтяную отрасль.

Экспертное сообщество не верит заявлениям политиков, которые допускают, что из нефтяной отрасли можно изъять десятки миллиардов долларов, увеличив природную ренту. Аналитики убеждены, что из сырьевого сектора удастся дополнительно 'отжать' не более $5-6 млрд - в противном случае капитал будет уходить из ТЭКа. Как выяснилось, с этим согласен и Президент России.

Хотя Владимир Путин и считает, что одна из основных задач правительства - сокращение налогового бремени, тем не менее, налоги для нефтегазовых компаний, по его мнению, необходимо увеличивать. 'Рента должна быть дифференцированной, вот сейчас правительство думает об этом. И налогообложение должно зависеть от качества скважин, от объема добычи, от обводненности и так далее', - заявил он в четверг, отвечая на вопросы граждан России в прямом эфире национальных телеканалов.

'Речь идет о сверхприбыли', - пояснил Президент. Он напомнил, что в России 20% сверхприбылей идет в доход государства, а 80% забирают себе владельцы нефтяных компаний, в то время как во всех развитых странах - обратное соотношение. Что касается России, то Путин склоняется к тому, чтобы сверхприбыли делились пополам между бюджетом и собственниками добывающих корпораций. 'ТЭК в целом - это курица, которая несет нам золотые яйца. И убивать эту курицу было бы просто неразумно, глупо и недопустимо', - предостерег Президент. При паритетном разделении сверхприбылей между государством и компаниями доход федеральной казны увеличился бы примерно на $3 млрд., говорит Путин.

Его выводы совпадают с расчетами экспертов. По данным старшего аналитика 'Атона' Дмитрия Лукашова, сейчас прибыль в нефтяной отрасли составляет 25-30%. Если понизить ее до 12% - до нормы прибыли в легкой промышленности, то, 'возможно, объем бюджетных поступлений от нефтянки увеличится примерно на $4-6 млрд в год. Но 12% - это минимальная требуемая норма прибыли, если такого уровня не будет - капитал будет выходить из отрасли', - предостерегает эксперт.

'Предел изъятия ренты зависит от динамики активов нефтянки, от месторождений - однозначного ответа здесь нет', - рассуждает глава аналитического отдела 'Брокеркредитсервиса' Максим Шеин. Он отмечает, что в 2002 году выручка нефтяников составила $55-60 млрд., налоги $17-21 млрд., затраты на транспортировку - $9 млрд., затраты на добычу - $15 млрд. Таким образом, отрасль в 2002 году заработала прибыль в размере примерно $11-13 млрд., из которой от 10 до 20% ушло на дивиденды. 'Остается порядка $10 млрд., но это не означает, что рентные платежи можно увеличить на эту сумму. Компании осуществляют капитальные вложения из чистой прибыли, из нее же они погашают основные суммы кредитов', - говорит Шеин.
По его убеждению, 'проблема изъятия экономической ренты с нефтяников состоит не в том сколько взять, а какой механизм использовать'. Эксперты предостерегают госчиновников от того, чтобы подходить к этому вопросу с позиций 'ну сколько взять с нефтяников, чтобы они не загнулись'. 'Принципиальный момент - необходимо совершенствовать всю систему государственного регулирования нефтяного сектора', - подчеркивает Максим Шеин.

Если же законодательно-административными мерами резко снизить норму прибыли таким образом, что объем дополнительных налоговых изъятий превысит $4-6 млрд., то в бюджет, в итоге, поступит не больше, а меньше средств. 'Вопрос о пределах изъятия природной ренты - это вопрос о том, какой объем добычи нефти мы хотим иметь в стране. Чем больше рента, тем меньше добыча. С повышением ренты капитал будет уходить из отрасли', - подчеркивает Дмитрий Лукашов ('Атон').

По оценкам Льва Сныкова из 'НИКойла', по итогам 2003 года общая выручка нефтяных компаний составит около $100 млрд. Норма прибыли в отрасли, по его оценке, находится на уровне 30% - это обычный показатель 'нефтянки' развивающихся экономик. Это значит, что прибыль составит около $30 млрд. 'Можно конечно снизить норму прибыли до 20% , как в развитых странах, но $10 млрд. изымать все равно не получится, по крайней мере в течение одного года. Речь может идти о нескольких миллиардах долларов', - говорит Сныков.

Высокая норма прибыли в отрасли обусловлена столь же высокими рисками, которые приходится брать на себя работающим в России компаниям. Дмитрий Лукашов предлагает не забывать, что 'нефтяной сектор очень рискованный - поэтому и требуемая доходность на капитал там выше, даже на Западе'.
Экономист и депутат Госдумы Сергей Глазьев полагает, что, увеличив ренту, от 'нефтянки' можно получить дополнительно $27,6 млрд, а от газового сектора - $10,4 млрд в год. Политик считает, что в основных 'нефтяных' странах компании отдают бюджету до 80% прибыли. При этом Глазьев забывает о том, что экономики этих государств устроены совсем по-другому. Прежде всего, там существуют рынки резервов и лицензий - продается не только добытое сырье, но и нефть в земле, а также узаконена купля-продажа прав на добычу углеводородов. А это в корне меняет ситуацию в 'нефтянке'. В России же возможность свободной торговли лицензиями пока еще является предметом споров между высокопоставленными чиновниками.

Экономисты считают, что для начала нужно создать цивилизованный рынок в отрасли, а потом уже говорить об увеличении бюджетных сборов. Можно снизить норму прибыли через повышения пошлин и налогов, а можно - открыв 'нефтянку' для сторонних инвесторов. Пока же, считают эксперты, отрасль закрыта, и для того же ExxonMobile нет других путей вхождения на российский рынок, кроме покупки доли, например, в 'ЮКОСе' - потому что ExxonMobile не может купить на рынке первичный продукт: месторождение или лицензию. Они в России не продаются.

Дмитрий Лукашов предлагает подумать над следующим вариантом: 'Если бы мы с вами могли инвестировать в добычу, то пришли бы и стали добывать. И объем добычи стал бы увеличиваться, а норма прибыли на капитал - уменьшаться. И если стоит задача снизить норму прибыли в сырьевом секторе, увеличения рентных платежей не нужно - достаточно открыть отрасль для сторонних инвестиций'. Если это произойдет, говорит аналитик, 'бюджет будет получать те же деньги, однако такие меры будут более правильными для экономики'.

По мнению специалиста 'Атона', 'чтобы открыть отрасль для сторонних инвесторов, нужно сделать более легким и прозрачным доступ к 'Транснефти', нужно урегулировать отношения с региональными администрациями, отношения с Минприроды и другими госорганами. Нужно создать свободный рынок лицензий, чтобы они могли продаваться и покупаться, создать рынок резервов - рынок нефти в земле'. Для отрасли все это означало бы поистине революционные преобразования.

Если бы в России существовал рынок нефти в земле, то резервы того же 'ЮКОСа' стоили бы не $1 за баррель, как сейчас, а $5 долларов за баррель - как у зарубежных компаний, утверждает Лукашов. Это привело бы к существенному росту капитализации нефтяных концернов - по некоторым оценкам, примерно в 2,5-3 раза.

'Сейчас маржу между стоимостью сырья в земле и сырья на рынке получают компании - это и есть их сверхприбыль. А если создать рынок резервов и равноправную конкуренцию на рынке нефти и нефтепродуктов, величина этой маржи будет регулироваться рынком', - отмечает Лукашов. Но для того, чтобы облегчить доступ к 'Транснефти', создать рынок лицензий и рынок резервов, необходим специальный законодательный механизм. 'Однако все это невыгодно для людей, которые сегодня определяют режим регулирования в отрасли и получают за это свою, условно говоря, 'административную ренту', - резюмирует специалист 'Атона'.

К убежденным, но весьма умеренным сторонникам природной ренты относится еще один влиятельный госчиновник - председатель Счетной палаты РФ Сергей Степашин. По его мнению, предел дополнительных бюджетных изъятий из нефтянки должен составить $3-5 млрд. Глава Минэконмразвития Герман Греф также считает, что больше $3 млрд. не получить, а превышение этой цифры создает 'риск вступить на зыбкий путь, который до добра не доводит'. Если изъятие составит $3 млрд., то в этом случае, констатирует Лев Сныков из 'НИКойла', компании будут дополнительно платить в казну примерно $1,5 с барреля, что является 'ощутимой суммой по сравнению с тем, что они уже платят'. Впрочем, Степашин не опасается за судьбу отрасли при таком развитии событий. "Добыча нефти все равно останется выгодным делом, даже если ввести у нас английский или норвежский размер ренты". В этих странах, по словам главы Счетной палаты, государство получается 80-90% от стоимости сырой нефти, при этом капитал бежать из отрасли и не думает.

Аргументы Степашина таковы: "закон о природной ренте уравняет в правах предпринимателей, ликвидирует сверхприбыли, и бизнесмены наконец-то, может быть, начнут вкладывать деньги в другие отрасли экономики, остро нуждающиеся в инвестициях". Однако глава Счетной палаты не сомневается в том, что механизм изъятия ренты должен находиться в прямой зависимости от качественных характеристик месторождений. Такого же мнения придерживается и замминистра энергетики РФ Анатолий Яновский. Он предполагает, что рентные платежи в сфере недропользования могут быть введены уже с 2006 года, однако, по словам чиновника, взимание природной ренты необходимо для стимулирования разработки труднодоступных месторождений.

О том, что налогообложение сырьевого сектора должно быть дифференцированным, говорят все эксперты. По существу, не решен один вопрос: каким образом будет реально определяться ставка по каждому конкретному месторождению и скважине. Ведь в этом случае доходы нефтяных компаний окажутся в руках вполне конкретных чиновников, которые будут рассчитывать, кому сколько платить в бюджет. А это открывает безграничную (если вспомнить о тому, что на кону - миллиарды долларов) 'взяткоемкость' этого механизма. Получается, что вместе с наполняемостью казны правительство заодно повысит и наполняемость чиновничьих карманов, а также увеличит уровень коррупции во властных структурах.

Другой аргумент против увеличения ренты - постоянное изменение цен на нефть. То, что при текущих ценах компании имеют очень хорошую рентабельность, в пояснениях не нуждается. А вот если цена барреля упадет до 15 долларов, о сверхдоходах можно будет забыть - под вопросом будут уже и доходы. 'В какие-то годы государство может изымать большую часть выручки, а в какие-то - меньшую', - отмечает Лев Сныков из 'НИКойла'.

Пока же одна еще одна попытка увеличить изъятия из отрасли в очередной раз не нашла поддержки законодателей. 9 декабря 2003 года комиссия Совета Федерации по естественным монополиям отклонила концепцию проекта закона "О правах граждан РФ на доходы от использования природных ресурсов", подготовленный членом бюджетного комитета Госдумы РФ Валерием Гартунгом. Он, как было сказано в материалах к чтениям, собирался решить проблему 'несправедливого присвоения ограниченной группой лиц сверхдоходов от эксплуатации общенационального достояния - природных ресурсов".

По мнению Гартунга, государство должно работать с компаниями на условиях концессии, 'оставляя им только компенсацию их обоснованных затрат с разумной нормой заработанной прибыли, и забирая все остальное'. В результате перераспределения доходов, по мнению Гартунга, бюджет ежегодно будет получать около $45 млрд., а каждый гражданин - $300. Законопроект получил отрицательный отзыв со стороны чиновников правительства. Но только потому, что законодательством России рентные платежи сейчас не предусмотрены, а значит, до принятия соответствующих законов рассмотрение данного законопроекта преждевременно.

Тем не менее, аналитики не сомневаются, что предел изъятия ренты будет увеличен. 'Безоговорочная победа центристов, а также увеличение представительства в Думе социалистических и националистических партий позволит исполнительной власти усилить контроль над нефтяной отраслью. Мы сомневаемся, что налоги повысятся уже в следующем году (во всяком случае, до окончания президентских выборов этого не произойдет), но новая Дума, судя по совпадению позиций прошедших в нее партий, по-видимому, поддержит поправки к законам, предусматривающие изъятие 'излишков' прибыли у нефтяных компаний с 2005 г', - говорят в 'Тройке Диалог'. Экспертам этой компании вторят специалисты 'Атона': 'Главным последствием выборов, вероятно, станет увеличение налогового бремени большого бизнеса и пересмотр прав собственности при общем ухудшении делового климата в стране'.

Экономисты предлагают государству освободиться от счастливого заблуждении относительно того, что все, что, мол, не делай с нефтянкой - она все выдержит. Максим Шеин из 'Брокеркредитсервиса', в частности, напоминает, что в отрасли складываются 'нехорошие тенденции к нарастанию степени зрелости основных нефтегазоносных провинций, поэтому вопрос изъятия природной ренты должен двигаться в направлении адекватности стадии разработки месторождения'. По его словам, сейчас налогом облагается валовой доход, а не финансовый результат. 'В принципе, эти два способа могут одинаково влиять на развитие нефтяной отрасли, однако для этого необходим эффективный государственный контроль за издержками различных недропользователей и конкурентная среда, побуждающая производителей снижать издержки. Ни того, ни другого в России нет', - отмечает эксперт. И подчеркивает, что повышение налоговой нагрузки - 'это только часть большой проблемы государственного регулирования нефтяной отрасли'.

Шеин предлагает государству сконцентрироваться на учете динамики активов и издержек в отрасли, повышению прозрачности финансовых потоков сектора, повышению эффективности и контроля лицензирования, созданию конкуренции. 'Ведь по сути в рамках отдельных регионов мы наблюдаем практически монопольное положение вертикально интегрированных нефтяных компаний'. А кроме того, государство должно стимулировать инвестиции в освоение молодых месторождений, геологоразведочные работы по открытию новых месторождений, в частности брать на себя риски разведки. Одним словом, 'золотая курица' нуждается в тщательном уходе.

Денис Пинчук, АКС