'Проблему "дедовщины" решит наука'

После инцидента в Челябинском танковом училище и последовавших за ним скандалов, связанных с неуставными отношениями и получившими широкую огласку, проблема "дедовщины" вышла на первый план. На вопросы "Росбалта" об исторических, социальных и психологических корнях этого явления отвечает психолог Валерий Мельников, который в течение нескольких лет занимался разработкой способов решения проблемы неуставных отношений.

После инцидента в Челябинском танковом училище и последовавших за ним скандалов, связанных с неуставными отношениями и получившими широкую огласку, проблема "дедовщины" вышла на первый план. На вопросы "Росбалта" об исторических, социальных и психологических корнях этого явления отвечает психолог Валерий Мельников - автор концепции "динамическая модель группы" и монографии "Динамическая модель группы: теория и практика развития группы, организации", отмеченной премией министра обороны РФ, а также методики 'Вектор'. В течение нескольких лет он занимался разработкой способов решения проблемы неуставных отношений.

- Валерий Григорьевич, есть версия, что "дедовщина" зародилась в ГУЛАГе и привнесена в российскую армию кадрами, переведенными из лагерей после расформирования этой системы. Верна ли эта версия? Где, по-вашему, кроются социально-исторические корни "дедовщины"?

- Действительно, если мы осознаём, что 'дедовщина' - это специфически оформленная система подавления личности, то она, конечно же, имеет исторические корни, и я бы не ограничивался их поисками в системе ГУЛАГа, так как система ГУЛАГа, в свою очередь, была результатом действия более общей системы подавления личности - политической системы того времени. Несомненно, что для решения сегодняшних проблем чрезвычайно важно исследование белых пятен нашей истории (и не только нашей), в том числе через познание систем подавления личности.
Я считаю, что уже созрела ситуация для привлечения внимания авторитетных психологов, социальных психологов и тех, от кого зависит востребованность их профессионализма, к такому специфичному виду репрессий, как неуставные взаимоотношения.
Горькое чувство узнаваемости возникает при знакомстве с исследованием 'Индивидуальное и массовое поведение в крайних ситуациях' Беттельхайма, прошедшего через испытания нацистских лагерей. Именно там Беттельхайм обнаружил крайне дикий, но отлаженный механизм подавления личности с низведением взрослого человека до послушного ребёнка через 'своих'. Он подробно раскрывает систему издевательств через надсмотрщиков, которые подбирались нацистами из числа ярых антифашистов.
Естественно, что возникает этическая сторона вопроса. Нужно ли и в какой степени вскрывать 'интимную' сторону проблемы, так сказать, 'резать по живому' и тем более на таком материале выстраивать какую-то теоретическую модель? В этой связи у всех нас есть пример высоконравственного отношения учёного к науке и человеку со стороны Мясищева при изучении им психологического значения блокадного опыта.

- Как можно объяснить "дедовщину" с точки зрения психологии?

- Это очень большое поле для полемики. Но можно предложить логику, которая оправдала себя на практике. По Гальперину, основное предназначение психики - ориентация человека. По Давыдову, нужда, заложенная в человеке, является глубинной основой потребности. Если помочь человеку увидеть нравственные ориентиры, то есть в соответствии с развитием человечества, общества и группы, то его энергия просыпается в виде активности в направлении своего собственного развития. Эту логику отражает и название методики 'Вектор' и монография 'Динамическая модель группы'.

- Каким образом можно решить проблему "дедовщины" в российской армии?

- Решить проблему 'дедовщины' можно только с помощью науки. Скажете, что это очевидно, но для повседневной практики управления - не всегда. Мне кажется, что ситуация, когда наука - сама по себе, руководители - сами по себе, а реальная жизнь - есть реальная жизнь, требует серьезного изучения и исправления. И очень было грустно, когда взрослые, обличенные достаточной властью люди в форме объясняли негативные проявления положением светил, графиком биоритмов или с помощью экстрасенсов и прочего. Мало того, пытались насаждать свои заблуждения, возводили их в ранг системы профилактической работы, имея при этом смутные представления даже о 'стодневке', не говоря уже о более скрытых механизмах ежедневного подавления позитивной активности подчиненных. В начале 90-х наблюдался интересный феномен массового 'пробуждения' экстрасенсорных способностей у некоторых прапорщиков, причем из числа тех, кто явно до этого не мог проявить необходимых для службы качеств.
Наша практика показала: если подходить к проблеме системно, на уровне организационного развития, будет результат, даже в наших непростых условиях.

Беседовал Максим Василенко