Дмитрий Линтер: Я понял - Россия нас не сдаст

Один из лидеров общественного движения "Ночной Дозор" Дмитрий Линтер вспоминает о событиях, которые последовали за решением правительства Эстонии перезахоронить советских солдат из Братской могилы на холме Тынисмяги в Таллине, и дает им свою оценку.

28-31 января Харьюский уездный суд продолжит рассмотрение дела активистов общественного движения в защиту памятника Воину-Освободителю Таллина от фашистов "Hочной Дозор" Дмитрия Линтера, Максима Ревы, Дмитрия Кленского, а также лидера российского молодежного движения "Hаши" в Эстонии Марка Сирыка. Молодые люди обвиняются в организации массовых беспорядков в апреле 2007 года в Таллине. Напомним, что 26-28 апреля 2007 года в Эстонии вспыхнули беспорядки в связи с решением правительства перезахоронить советских солдат из Братской могилы на холме Тынисмяги и перенести установленный в их честь памятник Воину-Освободителю из центра города на Военное кладбище. Русскоязычное население Эстонии восприняло эти действия как глумление над памятью павших. В ходе волнений были задержаны около 1 тыс. 200 человек, ранены около 50 человек, убит гражданин России Дмитрий Ганин. «Росбалт» предлагает вниманию читателей статью одного из главных организаторов «обороны» Бронзового cолдата Дмитрия Линтера, арестованного Полицией безопасности Эстонии 27 апреля и освобожденного из-под стражи 16 ноября минувшего года.


27 апреля утром было безумно трудно встать, недосып последней недели и огромное количество информации, проскакивающей в полудреме, не давали голове проснуться. Нужен был отдых. Но события развивались так стремительно, что я просто не успевал их даже отслеживать, не говоря уже о том, чтобы каким-то образом на них влиять. Телефон от бесконечных интервью и постоянной «прослушки» садился в момент и стоял постоянно на подзарядке.

Меня потом много раз спрашивали, понимал ли я, в какие игры играю? Говорили: «вы же стали разменной монетой» в новой «войне смыслов». Кое-кто из сидевших со мной в тюрьме настойчиво убеждал, что надо сдаться и перестать переть против системы. Странно, но, хотя на меня и находили иногда приступы страха, сожаления о сделанных шагах не было. Да и желание сдаться быстро иссякло после воспоминаний о той мерзости, которую власти совершили в отношении людей. «Делай, что должен, и будь, что будет», — принцип, которому я следовал до «бронзовых ночей» и после.

Очевидно, что в России и русском мире есть общие ценности. И мы, «Ночной Дозор», в силу разных причин, оказались в авангарде зашиты одной из них. «Наша Победа» — это не только победа России, русского народа, СССР во Второй мировой войне. Это наша Победа. Это общая фундаментальная ценность, сформировавшаяся более чем за полвека. Основы этой ценности были грубо попраны эстонским правительством в апрельские дни.

Полицейские провокаторы, подготовленные специально для этих целей, направили недовольство людей на оставленные без охраны улицы Таллина. Пейзаж погромов был подготовлен до появления протестующих людей, вытесненных с Тынисмяги. Часть витрин была разбита, а некоторые машины перевернуты заранее. Несмотря на то, что все фиксировалось камерами наблюдения, никто до сих пор не понес за это ответственность. Зато власти обвинили в беспорядках людей, предупреждавших еще за год до этого о таком сценарии. Мало того, «Ночной Дозор» неоднократно предсказывал именно такие действия полиции и правительства. Весь сценарий «бронзовой ночи» был просчитан заранее: краны и техника для демонтажа стояли поблизости на прилегающих улицах; арестантские дома были подготовлены для больших партий заключенных (также заранее был арендован ангар в морском порту, получивший известность позднее как Д-терминал). Для военных были отменены отпуска, и открыты комнаты с оружием. Все было организовано с эстонской педантичностью. Все готово... Ждем-с!

Последние 15 лет в Эстонии строили «тихое благополучие полицейского государства», основанное на геноциде русских, — официально используемый местными политологами термин. Хотя русскоязычные в Эстонии составляют только треть населения, 60% заключенных - это русские, среди наркоманов 80% русских. Маргинализация и люмпенизация. Сознательное разрушение спецслужбами Эстонии русских политических партий и движений. «Сохранение эстонского языка и культуры» — это цель, которая в нашей стране может оправдать любые средства. Это императив, вписанный на первых страницах в эстонскую Конституцию. Подчеркиваю, в Конституции есть только термин «сохранение», но нет термина «развитие». Только сохранение культуры без развития приводит к консервации и усилению правых националистических идей. Малый опыт государственности, снобизм, неуважение к другим культурам, нежелание учиться и уважать опыт других народов легли в основу легенды, созданной эстонским обществом. Все это привело к острой, конфликтной ситуации.

Столкновение двух этих идеалов - «Нашей Победы» и «Сохранения эстонского языка и культуры» - путем нехитрых технолого-политических приемов привело к конфликту около Бронзового солдата в Таллине на холме Тынисмяги. Надо отдать должное этому правительству, оно разжигало конфликт совершенно сознательно. После чего был Д-терминал, 1300 человек задержанных. Множество покалеченных и раненых. Могу смело утверждать, что и убитых (кроме Дмитрия Ганина). Есть свидетели, видевшие, по крайней мере, четыре черных целлофановых мешка с телами, загружаемых в машины утром 28 апреля из Д-терминала. Есть медики, давшие подписку КАПО (Полиция безопасности Эстонии) о неразглашении всего зафиксированного ими.

Все эти факты говорят об одном: русский бунт нужно было спровоцировать, подавить как можно более жестко, а лидеров русского общественного мнения усадить за решетку, и сделать это как можно демонстративнее. Выбиваются из этого сценария более трети задержанных эстонцев. Но полицейские получили устные указания от руководства говоривших по-эстонски мародеров отпускать. Все это напоминает события, уже происходившие более полувека назад в одной из европейских стран. Я называю это одним словом — концлагерь.

Мой личный концлагерь начался в 11.35 27 апреля. Когда шестеро здоровенных полицейских ворвались в мою квартиру, скрутили мне руки, заковали в наручники. Последнее, что я помню, когда меня выводили из моего дома, — старшего сынишку шести лет, стоящего на коленях перед иконой. Путающего слова молитв и проглатывающего слезы, сжимающего в правой руке пластмассовый меч и отворачивающего лицо от моего поцелуя, чтобы я не увидел его слез. Помню мечущуюся в ужасе жену, у которой пропало молоко, и крик нашего трехмесячного малыша.

После попытки первого допроса, когда отказались вызвать адвоката, а со мной обращались очень жестко, - меня увезли в больницу. Врач, осматривавшая меня, переговорив с сопровождающими полицейскими, отказалась фиксировать побои. Потом, насколько я знаю, сотрудниками КАПО была проведена беседа со всем персоналом больницы, которые видели, в каком состоянии меня привезли. На протяжении почти семи месяцев нахождения под стражей, в заключении, мне было запрещено прокуратурой звонить и писать письма.

Жестокость, с которой полиция и власти действовали в отношении меня и моей семьи, а также элементы пыток, которые использовали против меня, ждут своего освещения в процессе судебного разбирательства по нашему делу. А также по тем искам, которые мы твердо намерены предъявить эстонскому государству и правительству. Властям Эстонии нужно было найти «мальчиков для битья». Сломать их, запугать их семьи. Но самое ужасное для меня было бы осознать и увидеть, что все эти жертвы напрасны. Что Россия, покричав, сдаст русских, как неоднократно делала это во времена Ельцина.

Но произошло нечто неожиданное. В России нашлось огромное количество порядочных людей, разделивших нашу боль. И в какой-то момент я понял — нас не сдадут. Нет, не правительство и власти, а люди. Простые люди, которые оказались рядом с нашими семьями в первые дни. Спасибо тем, кто не испугался за свой бизнес, личную судьбу, за свое благополучие и поддержал нас. Мы еще только в начале долгого пути к правде о тех событиях, и начало нашего суда - это только первый шаг. Но мы твердо намерены пройти этот путь с достоинством и честью.