Неправосудная Фемида

Уходящий год ознаменовался многочисленными заявлениями о необходимости реформирования российской Фемиды. На приговоры по «громким» делам год выдался небогатый, зато изобиловал скандальными процессами об избрании меры пресечения для именитых задержанных.

Уходящий год в сфере судебной системы ознаменовался многочисленными заявлениями руководителей страны о необходимости реформирования и либерализации Фемиды. При этом на приговоры по «громким» делам год выдался небогатый, зато он изобиловал скандальными процессами об избрании меры пресечения для именитых задержанных. Кроме того, впервые залоговая сумма за освобождение «вип-арестантов» достигла 50 млн руб. А закулисная борьба между Генпрокуратурой и СКП РФ перенеслась в залы судебных заседаний.

Размер залога бьет рекорды

Судебные процессы об избрании, а затем и продлении сроков ареста фигурантам громких дел по своей скандальности и кипящим в ходе слушаний страстям уже давно переплюнули «мыльные оперы». Да и количество заседаний вполне сопоставимо с числом серий в каком-нибудь телефильме. Достаточно вспомнить ситуацию с бывшим замминистра финансов Сергеем Сторчаком, генералом ФСКН Александром Бульбовым и совладельцем сети «Арбат-Престиж» Семеном Могилевичем. Генпрокуратура практически на всех судах заявляла о том, что выступает против продления сроков ареста фигурантам этих дел. Однако суды соглашались с позицией СКП и МВД, оставляя людей под стражей.

Такие решения непременно обжаловались, поэтому новости о судебных баталиях появлялись почти каждую неделю. Затем решения о продлении сроков ареста отменялись Мосгорсудом и Верховным судом, но нижестоящие инстанции все равно продолжали оставлять обвиняемых под стражей. В конце этого года расследование дел в отношении Сторчака, Бульбова и Могилевича было закончено. После этого Следственный комитет при прокуратуре сам отпустил Сторчака на свободу, а Могилевич и Бульбов будут знакомиться с материалами дел, находясь под стражей.

Впервые в российской истории сумма залога за освобождение человека, ожидающего вердикта суда в СИЗО, достигла 50 млн руб. Адвокаты и раньше в судах предлагали огромные средства  в качестве обеспечения для изменения их клиентам меры пресечения. Так, на последних слушаниях о продлении сроков ареста другому совладельцу «Арбат-Престижа» - Владимиру Некрасову, его защитники обозначили сумму возможного залога в 200 млн руб. Но суды до некоторых пор были непреклонны. Однако в октябре Верховный суд РФ принял решение освободить из-под стражи  председателя совета директоров компании «Ваш финансовый попечитель» Василия Бойко под залог в 50 млн руб. Спустя два месяца  Мосгорсуд принял решение освободить под такой же залог бывшего вице-президента ЮКОСа Василия Алексаняна. Его родственники пока только собирают запрошенную Фемидой сумму.

В отношении коллеги Алексаняна - бывшего совладельца ЮКОСа Леонида Невзлина Мосгорсуд огласил свой приговор в августе 2008 года. Правда, он был заочным – Невзлин уже длительное время проживает в Израиле и недоступен для российских правоохранительных органов. Суд признал предпринимателя виновным в организации убийств и покушений и заочно приговорил его к пожизненному тюремному заключению.

В феврале Мосгорсуд оставил в силе и заочный приговор, вынесенный другому беглому олигарху - Борису Березовскому. Он был признан виновным в мошенническом хищении средств компании «Аэрофлот» на сумму около 215 млн руб. и получил шесть лет тюрьмы. 

Неожиданные судебные решения, как и все последние годы, в 2008 г. принимали присяжные.  В июне этого года они признали полностью невиновными бывшего полковника ГРУ Владимира Квачкова и двух отставных офицеров спецназа Роберта Яшина и Александра Найденова. Все они обвинялись следствием в организации и осуществлении покушения на Анатолия Чубайса. А в октябре заседатели вынесли оправдательный вердикт Константину Братчикову, обвиняемому в организации убийства Игоря Климова - руководителя оборонного холдинга «Алмаз-Антей» и бывшего сотрудника администрации президента РФ.      

Зато к скинхедам в 2008 году присяжные не испытывали никакого сострадания. В сентябре заседатели признали виновными участников националистической группировки, на счету которой  девять покалеченных и двое убитых иностранцев. А в декабре были осуждены члены банды Рыно-Скачевского, совершившие 20 убийств. Поскольку почти все участники обеих группировок были несовершеннолетними, они отделались сравнительно небольшими сроками – до 10 лет лишения свободы.  

Самым громким процессом, связанным с коррупцией, стали слушания в отношении бывшего члена Совета Федерации от Калмыкии Левона Чахмахчяна. Он был признан Мосгорсудом виновным в получении мошенническим путем $300 тыс. от председателя совета директоров авиакомпании «Трансаэро» Александра Плешакова. В результате Чахмахчяна приговорили к девяти годам тюрьмы. Позже Верховный суд РФ немного сократил этот срок.

Мосгорсуд в июле вынес приговор в отношении «целителя» Григория Грабового, который брал с граждан по 39 тыс. руб., обещая взамен излечить от смертельных болезней или воскресить умерших. Скандальную известность «целитель» приобрел после того, как стал получать средства от родителей детей, погибших во время штурма школы в Беслане, за возвращение школьников к жизни. В результате он получил 11 лет тюрьмы, но позже этот приговор был смягчен Верховным судом.

В конце 2008 года начался процесс и по одному из самых резонансных убийств последних лет - обозревателя «Новой газеты» Анны Политковской. Подсудимые - бывший сотрудник УБОП Москвы Сергей Хаджикурбанов, братья Джабраил и Ибрагим Махмудовы, а также бывший офицер УФСБ по Москве Павел Рягузов. Ожидается, что свой вердикт по этому делу присяжные огласят в 2009 году.

Судебная реформа на словах и на деле

Судя по частоте обращения к теме, судебная реформа остается одной из главных прерогатив в деятельности президента России Дмитрия Медведева. О начале ее нового этапа глава государства объявил еще  весной этого года. Главные задачи судебной реформы были обнажены президентом предельно откровенно: «Необходимо рассмотреть целый комплекс вопросов по искоренению неправосудных решений, которые, как мы знаем, зачастую возникают в результате различного рода давления, «звонков» и, что греха таить, за деньги». А «на деле добиться независимости суда» - это и значит вернуть доверие граждан к Фемиде.

Летом этого года для воплощения в жизнь президентских планов по давно ожидаемой в обществе судебной реформе было объявлено о создании рабочей группы для совершенствования законодательства о судебной системе. По согласованию с главами Верховного, Высшего арбитражного судов и Совета судей эта группа  до 1 сентября 2008 года должна была подготовить проекты по улучшению уже действующих и, если потребуется, новых законов.

Несмотря на то, что уже конец года, а о деятельности этой специальной группы, «брошенной» на борьбу с беззаконием и пороками отечественной судебной системы, ничего не слышно, - сам президент Дмитрий Медведев недавно на седьмом Всероссийском съезде судей назвал основные направления проведения такой реформы в стране. Среди приоритетов - повышение эффективности работы судебной системы, быстрое принятие закона о судоустройстве, расширение компетенции арбитражных судов, улучшение финансирования судебной системы, развитие системы альтернативных наказаний и повышение эффективности работы судебных приставов.

Особое внимание на судейском съезде президент уделил закону о судоустройстве, потребовав форсировать его принятие: «Пора уже привести наше законодательство в соответствие с велениями времени. Подготовка этого документа затянулась. Мне бы хотелось, чтобы съезд дал рекомендации, чтобы закон был принят в ускоренном порядке». Речь, видимо, идет о «рекомендациях», без которых, выходит, депутаты обеих палат федерального парламента не понимают, насколько важен этот закон для объявленного президентом  второго этапа судебной реформы.

В очередной раз глава государства  акцентировал внимание на «ключевом условии» эффективного реформирования судебной системы - независимости суда, подчеркнув недопустимость давления на судей. Медведев отметил, что форма давления на суд постоянно меняется: если ранее были звонки «от имени» или «по поручению» власти, то сейчас на судей воздействуют через Интернет. Он указал также на «несовершенство работы квалификационных коллегий, которые рекомендуют кандидатуры на должности судей». По мнению Медведева,  процедура переназначения судей в России должна быть упрощена и даже может быть рассмотрен вопрос об их бессрочном назначении.

Нет сомнения в том, что все предложения в отношении интенсификации второго этапа судебной реформы, регулярно артикулируемые президентом страны, являются крайне важными и для государства, и для общества. Ведь уровень недоверия граждан судебной системе, в частности, а также правоохранительным органам вообще, в стране зашкаливает. Также понятно, что при формировавшихся годами в российском обществе традициях пренебрежения законом (говорят также о национальной специфике – «закон, что дышло») надеяться на быстрый перелом ситуации не приходится.

Однако то, что сегодня, почти спустя год после объявления о начале второго этапа судебной реформы, происходит с ней не на словах (здесь у нас все в порядке), а на деле, вызывает у общественности глубокую озабоченность. Вопрос заключается в том, а  возможна ли вообще в России эта самая судебная реформа – без «позвоночного» давления на судей, без подкупа, о котором говорил и сам президент? Ведь и закон о судоустройстве, и финансирование судов, и проблемы в работе приставов, и много чего еще -  все это вторично. Главное - неподкупность, честность и справедливость судей, а также участников всего процесса, начиная от следствия и прокуратуры. Здесь, думается, и зарыта «собака» глубокого торможения объявленного президентом второго этапа судебной реформы.

В последнее время  власть очень много уделяет внимания именно судьям, по праву считая их главным звеном (если не венцом) всей системы. Их призывают охранять, ограждать, беречь и лелеять, понимая, какую важную работу они делают для общества. Спору нет, все это правильно. Но, с другой стороны, граждане, столкнувшиеся хоть раз в жизни с российским правосудием, смотрят на эту проблему в несколько ином ракурсе. Судьи у нас  сегодня не только окружены почетом, но и обеспечены высокими зарплатами, квартирами, а некоторые их категории - даже и служебными дачами и машинами. Так что же мешает значительному их количеству честно выполнять свой профессиональный долг, неотступно следуя букве закона? То же касается и прокурорских работников – особенно на местах, в глубинке, где добиться простому человеку справедливости непросто, а порой - невозможно.

Вот так рассуждают рядовые граждане. И в этих рассуждениях есть большая доля истины. По множественным свидетельствам участников судебных заседаний – даже не по уголовным, а по гражданским делам, - нередко судьи ведут себя с гражданами  в святилище справедливости, каким и должен быть суд, мягко говоря, не очень достойно. Например, один из истцов, который пришел на прием к московскому судье подать  гражданский иск, отвечая на вопрос судьи, только и успел сказать: «Я думаю…», - как жрец Фемиды (причем в ранге зампредседателя суда!) перебила его: «А мне плевать, что вы  думаете!» Это ли и есть истинное лицо нашего правосудия?

А  нарушения процессуальных норм самими судьями, которые они (не все, конечно), видимо, считают чем-то неважным, второстепенным? Для «рядовых» гражданских дел (хотя таковых для судьи быть не должно, потому что для гражданина, который обратился в суд, его дело является уникальным и единственным) такой подход, конечно, неприемлем в правовом государстве. Но то – в правовом.  А в уголовных делах зачастую нарушение процессуальных норм ведет к самым тяжелым последствиям для гражданина. И,  главное, ни сам гражданин, ни его адвокаты, ни даже прокурор ничего (!) с этим поделать не могут.

Таким ярким примером  последнего времени, ставшим достоянием общественности, эксперты называют «дело Бульбова», генерала ФСКН, которого вот уже более года держат в тюрьме. Это - вопреки  заключениям и Верховного суда, и самой Генеральной прокуратуры о незаконности документов, на основании которых его арестовали, не говоря уже о множестве процессуальных нарушений, о которых рассказали адвокаты Бульбова. История с этим «делом», видимо, может  уже претендовать на то, чтобы войти в анналы отечественной  юриспруденции. Один только факт чего стоит: представитель Генпрокуратуры на очередном заседании суда сообщает, что в учетных журналах не найдено никаких данных о наличии постановления о возбуждении дела против Бульбова. Ну а если это так, то возникает резонный вопрос: за что же человек столько времени сидит в тюрьме? С этим и обратился заместитель генпрокурора к руководителю СКП: решить вопрос о возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела в отношении должностных лиц, проводивших расследование «дела».

Но, оказалось, и Генеральная прокуратура бывает бессильна. Следователи СКП уже на следующий день заявили, что отсутствие регистрации постановления о возбуждении дела против генерала Бульбова - это всего лишь… «технические накладки». Но такой нормы закона как «технические накладки» нет ни в Уголовно-процессуальном кодексе РФ, ни в других законодательных актах. Имел ли право судья принимать во внимание такое «доказательство»?  (Не говоря уже о куче процессуальных нарушений, начиная с самого ареста Бульбова.) Вопрос риторический.

На одном из совещаний Генеральный прокурор Юрий Чайка заявил, что, «несмотря на то, что в прошлом году сократилось число лиц, незаконно привлеченных к уголовной ответственности или оправданных судами, или тех, в отношении которых уголовные дела были прекращены, ежегодно в результате откровенного брака в работе предварительного следствия число лиц, имеющих право на реабилитацию после уголовного преследования, продолжает исчисляться тысячами». По данным Чайки,  в 2006 году право на реабилитацию получили 6234 человека,  в 2007-м - 5265, при этом более четверти из них содержались под стражей. К сожалению, Генеральный прокурор ничего не сказал по поводу того, как же были наказаны те, кто, видимо, тоже из-за неких «технических накладок» поломал людям судьбы, отправляя их на нары. Очевидно, когда говорят, что работа судьи становится все более опасной, следует помнить также и об этой стороне медали.

В   условиях «девальвации» закона и репутации суда, когда с высоких трибун говорятся правильные, нужные слова, а в реальной жизни люди видят, что происходит  противоположное, трудно, порой невозможно убедить граждан в справедливости судебной машины. Может быть, наряду с заботой о следователях, прокурорах и судьях, их финансовом благополучии и безопасности, власти следовало бы подумать также и о правах (ведь «технические накладки» в работе правоохранительных органов нередко стоят жизни) другой полноценной стороны судебной реформы – граждан, которые очень часто бессильны перед судейским произволом?

Александр Шварев, Алла Ярошинская