Изгнание из Польши

Польша празднует первую победу над «изгнанными немцами». Вопрос о них уже давно портит отношения Варшавы и Берлина. Складывается впечатление, что польским политикам больше нечем заполнить повестку в отношениях с Германией.

Исторические разногласия между Варшавой и Берлином не ушли в прошлое с поражением братьев Качиньских на парламентских выборах осенью 2007 года. Польско-немецкие отношения по-прежнему осложняет разница в оценках деятельности «Союза изгнанных». Поиск решения идет на самом высоком уровне – на встречах между польским премьер-министром и канцлером ФРГ.

Полякам не нравится фигура Эрики Штейнбах – руководителя «Союза изгнанных» с 1998 года и депутата Бундестага от ХДС. В Польше многие считают, что она обвиняет поляков в изгнании немцев, проживавших на территории, которая стала частью Польши после Второй мировой войны. Ей также не могут простить, что в начале 90-х годов она выступала против подписания договора о границе с Польшей, не желая навсегда расставаться с утраченными после войны землями.

В Польше имя Штейнбах нередко связывают с деятельностью общества «Прусское попечительство». Эта организация также позиционирует себя защитницей интересов тех, кто был вынужден покинуть утраченные немцами земли. Она ставит своей целью вернуть утраченную немцами собственность или, если это невозможно, взыскать компенсацию с правительств Польши и Германии. Два года назад представители «Прусского попечительства» подали более двух десятков исков в Европейский суд по правам человека.

Сегодня в Польше могут праздновать первую победу над Штейнбах. Как выяснилось в среду, руководитель «Союза изгнанных» не войдет в правление фонда, который должен заниматься проблемами переселенных после войны немцев. Одна из основных задач фонда –  обустройство в Берлине специального Центра изгнанных. Эта затея в Польше многих откровенно раздражает. Однако год назад федеральное правительство, несмотря на протесты Польши, решило финансировать создание этого Центра из государственного бюджета.

Последнее обострение польско-германских отношений, вызванное деятельностью Штейнбах, произошло два с половиной года назад. Тогда «Союза изгнанных» организовал выставку «Вынужденные Дороги. Побег и Изгнание в Европе в ХХ в.», которую посетил президент Германии Хорст Келлер. Организаторов выставки поляки обвинили в желании переписать историю и представить немцев не как виновников и инициаторов Второй мировой войны, а как ее жертв. Мэр Варшавы даже отменил тогда свой визит в Берлин. Нашлись даже те, кто заявил о необходимости поразить в правах представителей немецкого меньшинства Польши.

В этот раз польские политики сделали все, что было в их силах, чтобы препятствовать вхождению Штейнбах в число руководителей фонда. В феврале Польша отправила в Германию советника министра иностранных дел, бывшего главу польского МИДа Владислава Бартошевского. В Польше он пользуется колоссальным авторитетом. К нему относятся, как относились в России к Александру Солженицыну, когда он вернулся из Вермонта.

Владислав Бартошевский – узник Освенцима. Судя по его высказываниям, он питает мало симпатии к освободившим его из лагеря советским солдатам, но это только укрепляет его авторитет в Польше. В прошлом году на встрече с молодежью он заявил, что «не было никакого «освобождения» Освенцима. Его территорию заняли во время наступления на Верхнюю Силезию». Он также обвинил советское руководство в преднамеренном затягивании с освобождением Польши. По его словам, «если бы Красная Армия продолжила продвижение вперед, то Освенцим был бы взят приблизительно летом 1944 года». В этом случае «удалось бы спасти жизни сотен тысяч еврейских узников Освенцима».

Именно Бартошевского, в расчете на его авторитет, отправили в Германию, чтобы довести до сведения немецкого общественного мнения негативное отношение поляков к возможному назначению Штейнбах. Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский заявил, что «узнику Освенцима и почетному гражданину Израиля не отказывают».

Бартошевский свою миссию выполнил: пожаловался на Штейнбах во время встречи с Ангелой Меркель. Однако в Варшаве это посчитали недостаточным, и за дело взялся сам премьер-министр. Во время встречи с немецким канцлером Дональд Туск также поднял  вопрос об «изгнанных».

В Германии негативно отнеслись к вмешательству Польши. Немецкой прессе особенно не понравилось сравнение, сделанное Бартошевским: он уподобил Эрику Штейнбах отрицающему Холокост епископу Ричарду Уильямсону. Против демонизации Штейнбах выступил спикер Бундестага. Ее поддержал также и один из иерархов католической церкви  Германии.

Тем не менее «Союз изгнанных» отказался делегировать своего лидера в ряды руководства Фонда переселенцев. В то же время место Союза в управлении фондом будет вакантным. Соратники Штейнбах не хотят, чтобы его занял представитель социал-демократов.

По мнению известного публициста, профессора Бронислава Лаговского, «дело Штейнбах» еще раз показывает, что польские политики нещадно эксплуатируют чувство вины немцев. Лаговский пишет о «психологическом превосходстве» Польши, которым она постоянно пользуется в своих отношениях с Германией.

С ним трудно не согласиться. В силу разных «весовых категорий» партнеров, в польско-немецких отношениях у Польши действительно есть только исторические аргументы о преступлениях нацистов и угрозы пересмотреть итоги примирительного процесса.

Однако такая политика только мешает нормальной повестке в отношениях между странами. Иногда складывается впечатление, что польские политики на самом деле не знают, чем их наполнить. Отсюда – скандальный интерес к не столь уж важным деталям. Находящиеся сейчас в оппозиции представители партии братьев Качиньских указывают на иллюзорность «победы над Штейнбах». Ведь несмотря на то, что ее не будет в рядах руководства фонда, Центр изгнанных, который так раздражает поляков, все равно появится на свет.

Ситуация вокруг Штейнбах – иллюстрация беспомощности Польши в отношениях с Германией. Причем иллюстрация характерная: по другим направлениям дела обстоят не лучше. Польским политикам нужно мыслить более реалистично и не развивать историко-психологические комплексы.

Алексей Тимофеев