Дорога на Тегеран. Часть первая

Благодаря своему стратегическому положению и ресурсам, Иран во многом является ключом к Ближнему Востоку. Ведущие мировые игроки несколько веков пытались включить его в свою сферу влияния. Не была исключением и Советская Россия, которой в 1920 году почти удалось совершить в Персии социалистическую революцию.


Благодаря своему стратегическому положению и ресурсам, Иран (до 1935 года Персия) во многом является ключом к Ближнему Востоку. Поэтому на протяжении нескольких веков ведущие мировые игроки пытались включить его в свою сферу влияния. Не была исключением и Советская Россия, которой в 1920 году почти удалось совершить в Персии социалистическую революцию.

В январе 2010 года в своей речи, посвященной 31-летней годовщине исламской революции в Иране, президент Исламской Республики Иран Махмуд Ахмадинеджад заявил, что Ближний Восток является «центром мировой энергии и богатства», и «тот, кто правит на Ближнем Востоке, правит всем миром». С эксцентричным президентом Ирана можно соглашаться или нет. Но на протяжении многих веков, начиная с Александра Македонского и до наших дней, подобного мнения придерживались правители многих государств.

Благодаря своему стратегическому положению и огромным ресурсным запасам, именно Иран во многом является «алмазом ближневосточного региона». Поэтому борьба за право включить эту страну в сферу своего влияния идет уже не одно столетие. Все-таки не только из-за опасения, что в случае, если Ирану удастся воплотить в жизнь свою ядерную программу, ключевые игроки мировой политики проявляют к этой стране столь повышенное внимание. С таким же успехом можно утверждать, что в 2003 году США вторглись в Ирак только с целью «экспорта демократии».

Сегодня Иран – это, без сомнения, один из лидеров на Ближнем Востоке и в Средней Азии, несмотря на международную изоляцию. Однако такое положение вещей существует по историческим меркам не столь давно. Около двух веков политика Ирана зависела от решений, принимаемых не в Тегеране, а в столицах других государств, а сама страна была объектом борьбы великих держав за право включить ее в сферу своего влияния. Ирану же, по сути, в этой борьбе доставалась роль полуколонии, которая практически не имела права голоса.

В силу географической близости не могла остаться в стороне от этой борьбы и Россия. Иран (до 1935 года – Персия) входит в круг ее стратегических интересов, начиная с XVIII века, когда Петровская империя начала расширение своих границ на юг за счет проникновения на Северный Кавказ и Закавказье. К XIX столетию России удалось стать ключевым игроком в регионе. Вплоть до революционных событий 1917 года и выхода России из Первой мировой войны, Петербург играл огромную роль в политической и экономической жизни Персии, несмотря на острое соперничество с Великобританией за доминирование в этой стране. Эта борьба привела в 1907 году к подписанию договора о разделе персидского государства на три зоны –  северная часть стала зоной влияния Российской империи, южная - Великобритании, центральная часть и Тегеран остались нейтральной зоной.

После того, как в 1918 году Россия погрузилась в хаос гражданской войны, вопросы внешней политики, в том числе персидское направление, на время отошли на второй план. Как следствие, все российские позиции в регионе были утрачены. Персия фактически стала протекторатом Британии, только формально сохраняя свою независимость. Советской России пришлось отстаивать свои интересы в Каспийском районе с нуля.

Персидский поход Советской России

Москва стала проявлять повышенный интерес к Персии только в 1920 году, когда большевики смогли окончательно установить контроль над территорией Закавказья. В апреле 1920 года части Красной Армии разбили армию генерала Деникина и подошли к границе Азербайджана. В Баку в это время стояла флотилия, находившаяся под контролем деникинских войск. Они, в свою очередь, получили ее от англичан, покинувших город в августе 1919 года. Не дожидаясь, пока советские войска войдут в Азербайджан, флотилия, состоявшая преимущественно из судов бывшего российского торгового и военного флота, взяла курс на персидский порт Энзели (провинция Гилян), где к этому времени находилась английская военно-морская база.

1 мая 1920 года Баку был взят советскими войсками. Для России бакинская нефть имела огромное стратегическое значение, и одной из основных задач нового правительства было обеспечение ее бесперебойных поставок в центральные регионы страны. Что представляло собой очень большую проблему. Сухопутная транспортная инфраструктура региона была почти полностью разрушена. Самый логичный способ на тот момент был транспортировать нефть по Каспию в Астрахань, а оттуда по Волге и железной дороге – по всей России. Но для этого необходимы были суда. А суда находились в Энзели. Большая часть из них представляла собой танкеры, переделанные под военные корабли.

Поэтому в Москве, еще до того, как была окончательно восстановлена власть в Азербайджане, было принято решение во что бы то ни стало захватить деникинскую флотилию. Помимо чисто экономической необходимости, советское правительство опасалось, что уведенные суда будут использованы белыми и англичанами для высадки десанта на каспийском побережье.

Операция была возложена на Волжско-Каспийскую флотилию под командованием Федора Раскольникова. В операции также принимал участие Серго Орджоникидзе. 17 мая 1920 года в обстановке строжайшей секретности советская эскадра вышла из Баку в сторону Энзели. А уже ранним утром 18 мая она подошла к пункту назначения. В 7 часов 15 минут начался обстрел селения Копурчаль, расположенного в нескольких километрах от города. В 7 часов 25 минут крейсер «Роза Люксембург» открыл огонь по штабу английских войск. Около 8 часов утра в нескольких километрах к востоку от города был высажен десант, который очень быстро занял Энзели.

Англичане не успели оказать ровным счетом никакого сопротивления. В тот же день британские военные заключили с Раскольниковым перемирие и оставили город. Персидский губернатор Энзели приветствовал советский флот, а вскоре в городе повсюду стали развеваться красные флаги.

Удивительным в этой истории является не то, что советским десантом была захвачена военно-морская база Великобритании, а то, что при этом англичане не оказали никакого сопротивления. Пожалуй, привести схожие примеры достаточно сложно, ни до, ни после описываемых событий. Самым распространенным объяснением этого факта, которое, как ни странно, похоже на истину, является то, что гарнизон «Владычицы морей» попросту… проспал советскую флотилию. Советская эскадра и британцы пользовались разным поясным временем, и первые выстрелы для красных прозвучали в 7 часов 19 минут утра, а для англичан - в 5 часов 19 минут. Похоже, что англичане не могли даже предположить, что кто-то осмелится нападать на них в столь ранний час. Как вспоминают участники событий (притом с обеих сторон), когда в помещении британского штаба стали взрываться первые снаряды, английские офицеры бежали буквально в нижнем белье.

Сегодня мало кто знает, что это был не первый раз, когда русские войска вошли на территорию Гиляна. В 1722-1723, за двести лет до взятия флотилией Раскольникова Энзели, Петр I осуществил первый в российской истории Персидский поход. Его причиной стала угроза усиления Турции за счет земель Персии, переживавшей период глубокого экономического и политического упадка. В сентябре 1722 года русские войска заняли Дербент, а летом 1723 года – Баку. Получив от жителей провинции Гилян просьбу о помощи против афганцев, бесчинствовавших на территории Персии, Петр I морем направил русские отряды в города Энзели и Решт. Угроза со стороны Турции побудила шаха Тахмаспа II заключить в сентябре 1723 года мирный договор, по которому Персия уступила России провинции Гилян, Мазандеран и Астрабад, а также признала переход Бакинского и Дербентского ханств под власть российского императора. Правда, завоевания Петра I на Каспийском море оказались непрочными, и Россия не смогла удержать за собой завоеванные земли. В период правления Анны Иоанновны они были возвращены Персии.

Что же касается энзелийской операции 1920 года, то основным ее результатом стало обеспечение судоходства для Советской России по Каспийскому морю и безопасности прикаспийских регионов страны в целом. Были захвачены все корабли, уведенные деникинскими войсками в Энзели, четыре английских торпедных катера, склады с оружием, радиостанции и прочее имущество. Также большевиками был взят в плен коммодор Брюс Фрэйзер. Этот момент заслуживает упоминания потому, что спустя двадцать лет, во время Второй мировой войны, именно он в чине адмирала будет командовать союзными конвоями на Кольский полуостров. Определенно, судьба - дама с чувством юмора.

Экспорт революции

Воодушевленные успехом, Орджоникидзе и Раскольников вступили в контакт с главой местных повстанцев мирзой Кучек-ханом, позиционировавшим себя как лидера национально-освободительного движения в Гиляне и борца за независимость от иностранного влияния. Что не совсем соответствовало истине. В действительности не было иностранной силы, с которой не сотрудничал бы Кучек-хан: немцы и турки в период Первой мировой войны, англичане в 1917-1919 годах, большевики - в 1920-1921 годах. К этому следует добавить и несколько попыток мирзы примириться с шахским правительством в 1920-м и 1921 году. Скорее, это был ловкий авантюрист, удачно эксплуатировавший лозунги, производившие в то время сильное впечатление на умы и сердца местного населения.

Через несколько дней после захвата Энзели произошла встреча представителей советской власти и Кучек-хана, на которой мирза получил орден Красного знамени и согласился на совместные действия против англичан и шахского правительства под советскими лозунгами.

Согласно не так давно рассекреченным документам, первые переговоры с Кучек-ханом политотделы Кавказского и Туркестанского фронтов начали вести, как только было принято решение о походе на Энзели. То есть эта операция изначально рассматривалась не только как возврат уведенных судов, но и возможность советизации Персии. Когда большевики пришли к власти, они полагали, что революция в России вызовет цепную реакцию социалистических революций в остальных странах. Очень скоро стало понятно, что в Европе их надежды не оправдались. Тогда они обратили свои взгляды на Восток.

4 июня 1920 года отряды Кучек-хана при негласной поддержке красных войск захватили контроль над столицей Гиляна городом Решт. А 5 июня была провозглашена Гилянская Советская Республика и создано Временное революционное правительство, названное Советом народных комиссаров, во главе с Кучек-ханом. В его состав также вошли Эсханулла-хан и Халу Курбан, у которых были свои вооруженные отряды. Через несколько дней был создан Революционный военный совет, в который входили формально отказавшиеся от российского гражданства два советских коммуниста: И. Кожанов и Б. Абуков. Начинала формироваться Персидская Красная Армия (ПКА). Культурой в Гиляне, кстати, заведовал поэт Велимир Хлебников. В общем, копировалась советская организационная структура власти.

Однако сразу после отъезда Раскольникова и Орджоникидзе из Гиляна между лидерами новой социалистической революции началась борьба за власть. 23 июня 1920 года в Энзели состоялся I съезд персидских коммунистов, на котором они провозгласили образование Персидской коммунистической партии (ПКП). Целью новой партии стало немедленное осуществление социалистической революции в Персии и проведение форсированных реформ по советскому образцу, в первую очередь, аграрной. ПКП поддерживал Эсханулла-хан, отличавшийся крайне левыми взглядами. Кучек-хан, справедливо полагал, что столь стремительное развитие событий вряд ли найдет понимание у местного населения. Поэтому он выступил против таких резких преобразований. В итоге, 10 июля на секретном съезде ПКП было принято решение свергнуть правительство Кучек-хана. Узнав от сторонников о заговоре, мирза предпочел скрыться в леса до изменения ситуации.

Переворот, в результате которого были свергнуты оставшиеся сторонники Кучек-хана, был осуществлен 31 июля. Непосредственное участие в нем приняли приехавшие из России коммунисты Буду Мдивани и Яков Блюмкин, взявший себе псевдоним Якуб-заде. Власть в Реште перешла к крайне левым, было создано новое правительство под руководством Эсхануллы-хана. Кроме того, при поддержке кавказских большевиков было решено претворить в жизнь идею революции во всей Персии, организовать поход на Тегеран и свергнуть шахское правительство. С Москвой по этому поводу консультаций решили не проводить.

Государственный прагматизм против революционного романтизма

Поначалу авантюра с походом на столицу складывалась вполне успешно. 31 июля отряды ПКА захватили укрепленный город Менджиль. Еще через некоторое время был взят Куинский перевал. Казалось, дорога на Тегеран открыта. Но потерпев незначительное поражение от правительственных войск, революционная армия обратилась в бегство. Некоторые «красноармейцы» перешли на сторону вчерашнего противника, уничтожив при этом своих командиров. Вскоре был оставлен не только Менджиль, но и столица новой социалистической республики - Решт. Орджоникидзе в срочном порядке запросил помощь у Москвы, но получил отказ. Так как было необходимо как можно быстрее разбить силы Врангеля, не было и речи о том, чтобы перебросить силы на Восток. Тогда Орджоникидзе решил действовать на свой страх и риск. Несмотря на протесты командования 28-й дивизии и 11-й армии из Баку на помощь гилянским революционерам был прислан недоукомплектованный 244-й стрелковый полк. А еще через некоторое время в Энзели прибыл «полк имени 26-ти» (бакинских комиссаров). После тяжелых боев контроль над Рештом был восстановлен.

На фоне поражения в «тегеранском походе» позиции новой власти стали ослабевать. Этому значительно способствовала политика правительства Эсхануллы. После июльского переворота на врагов нового режима обрушился террор, были проведены аграрная и антирелигиозная реформы, не нашедшие поддержки у местного населения, ликвидирована частная собственность, горожане были задавлены непомерными налогами. Недовольство стало расти. После визита в Гилян российский полпред Шота Элиава доложил в Кремль, что «вся наша работа в Персии… сплошное недоразумение, приведшее к дискредитированию Советской России в Персии вследствие недопустимых действий наших войск и политработников, а также неразборчивого якшания с такой политической рванью, как Кучек-хан или Эхсанулла».

Подобная самодеятельность вызвала недовольство советского правительства. При таком развитии событий возникла вероятность глубоко «увязнуть» в Персии. Распад Персии и еще большее ослабление центрального правительства, и так достаточно плохо контролировавшего ситуацию в стране, сыграло бы на руку, в первую очередь, англичанам. Для них представлялся отличный шанс укрепить свои позиции в стране на волне помощи шаху против мятежников.

Усиление конфронтации с Англией также не могло пойти Советской России на пользу. Подписание англо-советского соглашения стало к этому времени для Москвы одной из основных внешнеполитических задач, так как молодое государство испытывало большие трудности из-за экономической блокады со стороны Великобритании. Поэтому было решено отказаться от идеи распространения революции на Восток и использовать Гилян как козырь в переговорах с Лондоном. Примечательно, что еще 10 июня 1920 года в газете «Известия» появилась статья Карла Радека, в которой говорилось, что если бы официальный Лондон обратился к Москве с просьбой о защите его интересов в Персии, «то советское правительство, наверное, не отказалось бы от роли посредника между Англией и персидской революцией», но «только в случае, если бы английское правительство на деле заключило с Советской Россией мир».

Взвесив все доводы за и против, 20 сентября 1920 года на Пленуме ЦК РКП (б) приняли решение окончательно отказаться от какой-либо помощи Гилянской республике и вступить в переговоры с Тегераном о заключении договора.

Татьяна Хрулева

(продолжение читайте ЗДЕСЬ)