Брейвик – чужой для норвежских радикалов

Террорист Андерс Брейвик по норвежским законам не может быть приговорен к смертной казни. Хотя прецедент вынесения смертного приговора в истории Норвегии есть, рассказал эксперт по крайне правым движениям Скандинавии Андерс Уидфельдт.

В Норвегии за закрытыми дверями начался суд над Андерсом Брейвиком, совершившим на прошлой неделе два ужасных теракта, в результате которых погибли около ста человек. Взрыв бомбы в правительственном квартале и бойня в летнем лагере Рабочей партии – таким образом он планировал привлечь внимание к выходу своего манифеста, в котором выступает против политики мультикультурализма. Брейвик отличается от традиционных крайне правых активистов, рассказал «Росбалту» преподаватель политики скандинавских стран факультета политики и международных отношений Абердинского университета (Великобритания), эксперт по крайне правым движениям Скандинавии Андерс Уидфельдт (Anders Widfeldt).


- Почему именно Норвегия? Неужели в этой стране крайне правые идеи являются более распространенными, чем в других скандинавских странах?

- Нет, Норвегия вовсе не славится правыми радикалами, расистами или националистами, готовыми пойти на насилие ради своих целей. В Норвегии есть люди, которые придерживаются такого рода идей, но их там гораздо меньше, чем в Швеции, Германии, Великобритании. В данном случае мы имеем дело с человеком, который либо действовал в одиночку, либо с помощью очень небольшой группы людей. Возможно, мы не сможем понять, почему эти ужасные события случились именно в Норвегии, почему именно Андерс Брейвик совершил то, что он совершил, пока не будут установлены все детали и не будет проведена психологическая экспертиза Брейвика.

-  Насколько его идеи, которые он выразил в манифесте «Декларация независимости Европы», соотносятся с идеями других крайне правых групп?

- Все зависит от того, с кем именно мы его сравниваем. Если с демократическими группами, не прибегающими к насилию, которые тоже критикуют иммиграцию, наплыв мусульман в Европу, то он, безусловно, является радикалом. Эти партии выступают против исламизации Европы и мультикультурализма, но не призывают к насилию и не поддерживают его. В Норвегии есть Партия прогресса, в которую Брейвик входил какое-то время, но затем несколько лет назад вышел из нее. В Швеции есть партия Шведские демократы, в Финляндии есть партия Настоящие финны, в Дании Партия датского народа. Эти партии наверняка разделяют часть идей, которые Брейвик высказывает в своем трактате. Но они точно не разделяют его методы.

- О провале мультикультурализма первым заявил далеко не террорист Брейвик. Это были политические лидеры нескольких европейских стран – Ангела Меркель, Дэвид Кэмерон, Николя Саркози. И многие из идей, которые он высказывает в манифесте, разделяют многие европейцы. Чтобы это понять, достаточно посмотреть на опросы общественного мнения. Как такое возможно? Неужели европейский мейнстрим и террорист Брейвик, хладнокровно расстрелявший восемьдесят подростков, имеют одинаковые точки зрения?

-  Действительно, Меркель, Кэмерон и Саркози заявили, что мультикультурализм провалился. Я лично считаю, что они сделали ошибку, когда выступили с этими заявлениями, потому что, сделав это, они зашли на весьма опасную территорию. Так, они не пояснили, что именно они имели в виду под мультикультурализмом, они не объяснили, что именно не сработало и какими должны были быть критерии успеха. Кэмерон в основном говорил о разнице в ценностях, о радикальном исламском экстремизме и его проявлениях, но он не смог отразить в своем заявлении понимание того, что эти люди составляют меньшинство и не могут быть причиной для заявлений о том, что все мигранты такие.

В Англии очень много удачных примеров мультикультурализма, когда представители различных культур прекрасно ладят друг с другом, я наблюдаю это каждый день. Я считаю, что политики должны были быть более острожными в своих высказываниях, потому что такого рода обобщения, как мы видим, могут быть опасными. Нельзя говорить, что мультикультурализм провалился из-за нескольких случаев насилия со стороны мигрантов мусульманского происхождения.

- Не заметили ли вы, что Брейвик, несмотря на свои антимусульманские взгляды, восхищается «Аль-Каидой» и даже использует некоторые из ее приемов вроде записи последних обращений и призыва к мученичеству, которое в христианстве имеет совершенно иное значение, чем в рамках радикального ислама? Что это – «алькаидизация» терроризма вообще?

- Да, это очень интересный факт. Действительно, такое ощущение, что Брейвик позаимствовал у «Аль-Каиды» риторику, методы, идеи. Однако надо помнить, что идея мученичества не так уж и чужда крайне правому экстремизму. Нацисты считали себя мучениками. Вместе с тем, Брейвик отличается от остальных крайне правых радикалов. Например, его христианские взгляды, которые он так активно подчеркивает. Обычно крайне правые группировки – расистские или нацистские – бывают светского толка, у них нет религиозного налета. Даже наоборот, чаще всего они продвигают атеизм. В некоторых редких случаях в скандинавских странах они создают свои собственные религии, основанные на дохристианских верованиях этого региона. Но ни одна из этих групп не называет себя христианской.

- Станут ли эти теракты своего рода 11 сентября для Европы? Около ста человек погибли не от действий фанатика-мусульманина, приехавшего в Европу по программе объединения семей, чем нас все время пугают, а от рук коренного норвежца, для которого эти теракты были лишь маркетинговым ходом. Перевернут ли эти события жизнь Европы? Как вообще возможно, что на него не обратили внимание, хотя он годами публиковал в Интернете свои взгляды, сообщал о попытках купить оружие в Праге и т.д.?

- Я не думаю, что стоит переоценивать значение последствий этих терактов. Конечно, в Норвегии люди будут искать ответы на многие вопросы. О том, почему службы безопасности не смогли отследить Брейвика, не смогли отреагировать в момент терактов, потому что вертолетная команда была в отпуске. Однако надо понимать, что очень сложно мониторить содержание Интернета и еще сложнее понять, кто именно представляет из себя угрозу. В Интернете полно людей, пищущих похожие вещи, о том, что мигранты – это плохо, что политика не работает, что надо использовать насилие, угрожают насилием, заявляют, что «скоро вы все будете наказаны» и т.д. Из них от слов к делу переходит малая толика.

Однако не стоит отрицать, что Брейвик долго к этому готовился. План, изложенный в манифесте, предусматривал и другие меры вроде вынесения смертного приговора политикам, ответственным за мультикультурализм. У него была страничка на «Фейсбуке», у него были последователи. Но присоединиться к группе на «Фейсбуке» - это один клик, который может ничего не значить, так что сложно оценить этот фактор. У него было оружие, но нужно понимать, что охота очень популярна в Норвегии. Когда ты приобретаешь охотничье ружье, это не вылядит странным, даже наоборот, это популярное хобби. Точно так же в стране очень популярны стрелковые клубы. Оба занятия являются совершенно легальными.

То есть для норвежских властей это не было сигналом к тому, что за ним нужно следить, что он вызывает подозрение. Затем он купил удобрения, которые, возможно, были использованы для изготовления бомбы. Но ведь это тоже легально. То есть сложно обвинять органы безопасности в том, что они не обратили на него внимание. Если начать арестовывать всех, кто покупает шесть тонн удобрения, то тогда Норвегия превратится в полицейское государство. В Осло, возможно, будут усилены меры безопасности, будет сложнее получить разрешение на оружие…

Одним словом, хотя случившееся является страшной трагедией, я не уверен, что эти события станут водоразделом. Пока что слишком рано делать такого рода заявления.

- Многие сегодня считают, что высшая мера наказания в Норвегии – в двадцать один год заключения – является слишком мягкой для Брейвика, который убил столько невинных людей, подростков, добивая, кто пытался притвориться мертвым. Стоит ли сделать для него исключение?

- Брейвик считал, что убивая детей в летнем лагере при Рабочей партии, он убивает будущих лидеров. Как и все, я в шоке от случившегося. Я по-прежнему стараюсь осознать, как такое могло случиться. Инстинкт может подсказывать, что он заслуживает смертного приговора, которого в Норвегии нет. Точнее, с исторической точки зрения, в Норвегии есть прецедент вынесения смертного приговора: после Второй мировой войны он был вынесен коллаборационисту Видкуну Квислингу, чье имя стало синонимом предательства. Но я считаю, что самое главное в этой ситуации - не реагировать слишком сильно. Мы должны оставаться самими собой. Брейвика нужно судить как любого другого преступника, признавая его права и достоинство, соблюдая букву закона и не опускаясь на его уровень.

Беседовала Юлия Нетесова