НАТО - выиграет, Россия - проиграет

Новое соглашение о транзите военных грузов Североатлантического альянса через Ульяновск может оказаться ловушкой. Россия должна будет либо поддерживать войну в Иране, либо нарушать договоренности с Вашингтоном.


Россия и НАТО завершают длившиеся полтора года переговоры о транзите военных грузов альянса из Афганистана. Сейчас на территории РФ действует так называемая «Северная распределительная сеть» для транзита невоенных грузов – с 2008 года она обеспечивает более половины потребностей западного контингента в этой стране. В прошлом году было достигнуто также соглашение о ввозе чисто военных грузов по ряду позиций – например, бронемашин с повышенной противоминной стойкостью (MRAP).  

Теперь же речь снова идет о военных грузах – впрочем, не о ввозе, а о вывозе. С последним возникает больше проблем, чем с ввозом – так, Узбекистан, пропуская грузы НАТО в Афганистан, отказывается обеспечивать их «репатриацию», опасаясь оседания на своей территории наркотиков и оружия.

Соглашение с РФ позволяет решить эту проблему. Грузы стран НАТО будут доставляться самолетами из Афганистана в Ульяновск, а оттуда перебрасываться железнодорожными составами в Европу. В итоге вывоз снаряжения обойдется странам НАТО существенно дешевле, чем если бы они использовали только воздушный путь. Это становится особенно актуальным на фоне быстрого сокращения контингента НАТО в Афганистане. В 2001 году из страны было выведено 10 тыс. солдат, еще 23 тыс. будет выведено в 2012-м. Следом за американцами потянутся канадцы, англичане, французы и немцы. К 2014 году планируется полностью вывести войска НАТО из Афганистана - речь идет о примерно 150-тысячном контингенте с соответствующими издержками.

Примечательно, что соглашение между РФ и США достигнуто на фоне нарастающих противоречий по ЕвроПРО, Сирии и Ирану. При этом именно «афганский» транзит является одним из ключевых вариантов немедленного давления на западных «партнеров». Очевидно, МИД понимает, что этот рычаг вскоре выскользнет из рук. Иными словами, министерство иностранных дел, вероятно, пытается компенсировать уступчивостью по вывозу несогласие с США по Сирии и Ирану.

Однако это соглашение обещает политические риски. Во-первых, но никак не в основных, угроза оседания оружия и наркотиков, столь беспокоящая власти Узбекистана, вовсе не является чистой паранойей.

Во-вторых, создается прецедент крупномасштабного транзита военных грузов НАТО по российской территории. Это не может не беспокоить антизападные режимы – например, пекинский, пока рассматривающий РФ как надежный тыл в противостоянии с нарастающим давлением США и Японии.

В-третьих, ситуация вокруг Ирана накаляется, и это может привести к очевидным противоречиям между транзитными обязательствами и общей позицией России по иранской проблеме.

Возможный удар ВВС США по Ирану предусматривает три возможных сценария реакции с его стороны. Здесь следует учитывать, что ВВС и ПВО Ирана крайне слабы, но при этом он обладает многочисленными, хотя и архаичными наземными силами, а также достаточно развитой ракетной программой.

Первый вариант (пассивный) – выдерживать почти безнаказанные удары ВВС США и наносить ракетные удары по базам США в Катаре и Бахрейне, пытаться атаковать противокорабельными ракетами все танкеры и военные корабли США в Ормузском проливе, а также провоцировать активность шиитского меньшинства в Саудовской Аравии и Ливане, и большинства – в Ираке. Однако это чревато внушительными экономическими потерями и крахом нынешнего режима.

Второй вариант - Иран может попытаться начать наступление в Ираке, рассчитывая на поддержку местных шиитов. Однако США способны достаточно быстро нарастить свою иракскую группировку – после чего иранскую армию разорвут в клочья. Следует понимать, что разрыв в технологическом уровне Ирана и США сейчас гораздо больше, чем между Ираком и США во время первой войны в Заливе, когда полумиллионная группировка иракских войск была раздавлена за 100 часов наземного наступления при достаточно умеренных успехах предшествующей воздушно-наступательной операции.

Далее возможно вторжение в пограничные провинции с неиранским населением - прежде всего в Хузестан, где доминирует суннитское арабское население, сосредоточены практически все нефтедобывающие мощности Ирана, а сепаратистские настроения имеют почти столетнюю историю. Другими целями могут стать иранский Курдистан и иранский Азербайджан. Иными словами, наступление на западе может обернуться для Ирана коллапсом и дезинтеграцией.

Третий вариант для Ирана (так полагает, например, аналитик Александр Якуба) – открыть второй фронт в Афганистане против относительно немногочисленной, лишенной массы тяжелого вооружения, и, главное, изолированной группировки США. Безусловно, Иран не обладает достаточными возможностями для «полноценного» вторжения на востоке, и, кроме того, это чревато для него регенерацией радикально-суннитского талибского движения в Афганистане. Однако ограниченная интервенция возможна, и, вероятно, неизбежна.

В этом смысле нынешнее соглашение по военному транзиту (как и предыдущие)  может оказаться ловушкой. Практически Россия должна будет либо в той или иной мере обеспечивать антииранские действия США, либо нарушать заключенные договоренности, что спровоцирует осложнение отношений с Вашингтоном - вместо ожидаемой разрядки. При этом дополнительные политические издержки, связанные с военным транзитом, тоже никто не отменял.  

Евгений Пожидаев