«С информационной войны надо дезертировать»

О том, почему не стоит вставать на чью-либо сторону в украинском конфликте, и о причинах краха мультикультурализма в Европе рассуждает первый русскоязычный депутат в Германии Николас Хауфлер.


© Фото из личного архива Николаса Хауфлера

Об информационной войне, развернувшейся вокруг украинского конфликта, и о причинах, по которым мультикультурализм в Европе потерпел крах, в интервью «Росбалту» рассуждает первый русскоязычный депутат Германии, экс-спикер фракции ХДС по вопросам интеграционной политики парламента федеральной земли Гамбург Николас Хауфлер.

- На фоне волны беженцев, захлестнувшей Европу, сейчас стали говорить о том, что довольно значительная часть второго и третьего поколения ближневосточных мигрантов, приехавших в Старый Свет в середине ХХ века, так и не смогла стать частью европейского общества. А что можно сказать о детях выходцев из стран бывшего СССР - насколько они смогли адаптироваться к жизни в Германии?

- Первое поколение детей российских немцев, к которому принадлежу и я, – это преимущественно молодые люди 25-30 лет, приехавшие в Германию еще совсем маленькими, в начале и середине 1990-х. И для каждого из них очень сложно ответить на вопрос, воспринимает он себя в большей степени русским или немцем. У меня, например, нет однозначного ответа.

Я думаю, что можно говорить о трех группах. Очень немногие представители моего поколения считают себя русскими и ощущают себя чужими в Германии. Кстати, если взять других мигрантов, в том числе этнических турок, проживающих в Германии уже во втором-третьем поколении, то среди них этот процент намного больше.

Есть небольшая часть молодых людей, которые идентифицируют себя исключительно как немцы. Они могут вообще не говорить на русском языке и, как правило, после переезда в Германию никогда больше не возвращались в ту страну, откуда приехали.

Но все-таки самая большая группа в моем поколении – это те, кто считает себя одновременно и русскими, и немцами. Как правило, эти молодые люди очень неплохо приспособлены к жизни в Германии, намного лучше своих родителей. Они прекрасно говорят по-немецки, у них не возникает сложностей с работой, их круг общения состоит не только из русскоязычных друзей. Но они все равно несколько другие, чем коренные немцы.

- А в чем заключается эта разница?

- Пожалуй, российские немцы в некоторой степени даже больше немцы, чем коренные жители Германии. Именно они сохранили почти без изменений те ценности и качества, которые на протяжении веков во всем мире считались традиционно немецкими.

- Какие, например?

- Например, отношение к семье и работе, или экономность. Вспомните, и в царской России, и затем в СССР было представление о немцах как о работящих людях, на которых всегда можно положиться. Даже если они переезжали с одного места на другое (причем не всегда эти переезды были добровольными), их внутренней силы всякий раз хватало, чтобы не опускать руки и строить все заново. Кроме того, их большие семьи всегда держались вместе. Многие из современных российских немцев уже построили дома в Германии, особенно в небольших городах, – всей семьей, при небольшой зарплате, все своими силами. Коренные немцы, кстати, относятся к этому с очень большим уважением. Большинство других мигрантов могут на протяжении нескольких поколений жить в социальных квартирах, которые им когда-то предоставило государство.

Между тем, в Германии за последние десятилетия произошла культурная революция - появились новые постмодернистские ценности, к которым большинство российских немцев не имеют никакого отношения, они их не понимают.

- Даже несмотря на то, что многие из них большую часть жизни прожили в Германии и получили там образование?

- Среди молодежи, безусловно, есть и те, кто выбрал для себя эти постмодернистские ценности - но это малая часть, живущая в больших городах и имеющая обычно высшее гуманитарное образование.

- Кстати, насколько легко русскоязычные дети и молодые люди адаптировались к немецкой системе образования?

- Доля школьников, получающих право на поступление в университет, среди большинства групп мигрантов ниже, чем среди коренных немцев. А у наших ребят она на том же уровне – причем это касается всех приехавших из стран бывшего СССР. А так как хорошее образование в Германии практически дает гарантию хорошей работы, то через 10-20 лет эти ребята будут занимать хорошие позиции в немецком обществе.

- Вы были первым избранным русскоязычным депутатом в Германии. Как вас воспринимали в первую очередь - как члена своей партии, имеющего русские корни, или же как представителя русскоязычной общины федеральной земли Гамбург?

- Я вступил в ХДС в 17 лет, стал депутатом районного уровня в 24 года, и до выборов, проходивших на земельном уровне, практически не занимался темой ни русскоязычных немцев, ни русскоязычных жителей Германии. Меня волновали общеполитические темы развития Германии. Но когда я стал депутатом районного уровня, ко мне стало приходить все больше русскоязычных жителей со своими специфическими проблемами. Однопартийцы же всегда видели во мне просто коллегу. Другое дело, что некоторые люди, которые со мной не были знакомы, воспринимали меня чуть ли не как «пятую колонну Кремля». Но, к счастью, большинство все-таки в первую очередь обращало внимание именно на то, за что я выступал, а не откуда я родом.

- Скажите, а насколько ситуация последних двух лет изменила отношения внутри русскоязычной диаспоры Германии?

- Мне известна семья, которая развелась из-за разногласий в связи с конфликтом на Украине. Это единичный пример. А вот случаев, когда из-за этого вопроса прекращалась дружба, к сожалению, довольно много. Сейчас в обществе вообще сложилась такая ситуация, когда каждого в обязательном порядке заставляют занять ту или иную позицию в связи с конфликтом на Украине.

- И как часто обращаются с этим вопросом к вам?

- Постоянно! И каждый исходит из того, что я должен быть именно на его стороне.

- Если не секрет, как же вы отвечаете?

- Я готов обсуждать эту тему, но участвовать в информационной войне отказываюсь. И рекомендую поступать так каждому – призываю не занимать позицию на фронте, на который нас посылают СМИ и политики. Я не вижу, как мы сможем добиться взаимопонимания, если каждый выберет себе точку зрения и начнет ненавидеть всех, кто с ним не согласен. В том числе, я думаю и о своих избирателях: чем больше будет накаляться конфликт между Россией и Германией, тем хуже будет русскоязычным жителям в этой стране. Поэтому наша задача – призывать все стороны к поиску мирного решения.

- Изменилось ли отношение к русскоязычным за последние два года?

- В целом пока нет.

- В начале нашей беседы вы описали три категории российских немцев своего поколения. К какой из них вы относите себя?

- Без сомнения, я принадлежу к третьей, самой многочисленной группе. Я полностью включен в жизнь немецкого общества. Но, в то же время, я не принимаю систему ценностей постмодернизма. Я считаю, что те требования, которые она выставляет, в реальности не сделают наше общество лучше. Скорее, наоборот.

- Каким образом?

- Например, это относится к теме гомосексуализма. Я не хочу, чтобы мое утверждение выглядело как критика Европы в целом. Но я не зря член именно консервативной партии, у которой было большинство голосов на выборах. ХДС/ХСС – это единственная партия, которая не будет голосовать за однополые браки. Для нас и наших сторонников брак – это отношения мужчины и женщины, и никак иначе. Если бы не наша партия, однополые браки в Германии уже давно были бы узаконены. И российские немцы в большинстве своем придерживаются такой же точки зрения.

Также к этому списку можно отнести политику иммиграции. Для постмодернистской традиции характерна теория мультикультурализма. Она подразумевает, что все эмигранты, переехавшие в Германию, могут жить исключительно по законам и правилам своей культуры. Такой подход предполагает, что не нужно заставлять говорить их по-немецки или соблюдать немецкие традиции. Пусть каждый продолжает жить так, как он жил у себя на родине, и в результате у нас получится многокультурное, разнообразное общество. Но это не получилось, и я уверен, что не получится никогда. Не случайно и канцлер Ангела Меркель заявила еще два года назад, что мультикультурализм потерпел крах.

- На ваш взгляд, он в принципе нежизнеспособен, или просто при его построении в Европе были ошибки, которые можно исправить?

- Я думаю, что если каждый из жителей одного дома делает только, что он хочет, то этот дом обязательно развалится. Если мы живем все вместе, то у нас должны быть какие-то общие правила.

Давайте приведу самый простой пример из повседневной жизни. В Германии есть рабочий этикет: при деловой встрече мы здороваемся за руку как с мужчиной, так и с женщиной. В то же время, многие мусульмане считают, что мужчина не должен дотрагиваться до женщины. В такой ситуации перед немцем всякий раз встает вопрос: с кем из мусульманских женщин можно здороваться за руку, а с кем нельзя? Может, эта женщина наоборот считает себя прогрессивной мусульманкой, и то, что с ней не здороваются за руку, она воспринимает как оскорбление? Я считаю, что таких ситуаций не должно быть в принципе. Поэтому в таких областях, как, например, деловые отношения, правила должны быть едины. Здесь необходим консенсус. И он должен, в первую очередь, основываться на тех правилах, которые изначально существовали в Германии. В каких-то нюансах их можно скорректировать, но не коренным образом.

Беседовала Татьяна Хрулева

Материал подготовлен в рамках совместного проекта с Фондом поддержки публичной дипломатии им. Горчакова.