Противников Михалкова подвел кворум

Скандальная тяжба кинодеятелей продолжается. Очередное судебное слушание, посвященное выяснениям легитимности делегатов съезда Союза кинематографистов, низложивших Никиту Михалкова, ясности в ситуацию не внесло.

Скандальная тяжба кинематографистов, столь прискорбная сама по себе, радует хотя бы одним: суд вовсе не производит впечатления «купленного», а являет собою сложный процесс, как минимум, похожий на поиск истины. В течение всего долгого дня в среду «мяч» постоянно переходил с одной половины «поля» на другую, и «игра» держала в напряжении всю немногочисленную «публику».

Свергаемый руководитель Союза кинематографистов (СК) РФ Никита Михалков в судебной игре пока не участвует – возможно, с него хватило фильма «12». Действует «ближняя линия обороны»: бывший оргсекретарь СК Клим Лаврентьев, актер Борис Ливанов, режиссер Владимир Наумов и продюсер Николай Бородачев доказывают нелегитимность VII съезда Союза, выразившего недоверие Михалкову. Впрочем, ни одного из четверых истцов на заседании не было. За всех отдувалась молодая дама-адвокат, Дина Кутубаева.

Между тем, ответчики – сторонники нового, выбранного на съезде руководства во главе с Марленом Хуциевым – выказали куда больший интерес к процессу. На суде присутствовал сам 83-летний Хуциев, а юристов было целых четверо: Сталина Гуревич представляла Союз кинематографистов (в его новой формации), Александр Островский и Евгений Климов – лично Марлена Хуциева и, наконец, Андрей Столбунов представлял и СК, и Хуциева вместе. Ответчики и их юристы очень хотели видеть в зале истцов, но судья Татьяна Печенина отказались их вызывать. Похоже, впрочем, что дело было не столько в численности «игроков», сколько в количестве «мячей» - а их у каждой стороны оказалось немало.

Изложенная Диной Кутубаевой позиция истцов выглядела весьма убедительно. Они оспаривают легитимность выборов делегатов на съезд от Москвы и Московской области, где проживают более 70% членов всего СК РФ. Но вместо того, чтобы провести общее собрание Московского регионального отделения СК, устроители съезда проводили раздельные выборы делегатов «по профессиям», что уставом СК вовсе не предусмотрено.

Что ж получается: 18 ноября выбирали делегатов от режиссеров неигрового кино. Их в столичном регионе проживает около 350, а на собрании присутствовало всего 72 человека, которые и выбрали 35 делегатов (по квоте – 1 из 10). Аналогичным образом проходило 4 декабря собрание режиссеров игрового кино: вместо 450 человек собрались 158, а бюллетеней в урне обнаружилось и того меньше - 68 штук. Выбрали 45 делегатов. До кворума – как до звезды небесной.

Кроме того, истцы возмутились, что организаторы съезда не уведомили их о предстоящих выборах «надлежащим образом»: ни телеграмм, ни заказных писем под расписку. В обычных конвертах разослали всем какую-то красного цвета брошюрку с вкладышем, где в «графике мероприятий» значились эти самые выборы. Экземпляр брошюрки адвокат Кутубаева продемонстрировала собравшимся, отметив, что сами истцы и этого не получили.

Исходя из этого, истцы устами Дины Кутубаевой предложили не засчитывать 359 «спорных мандатов» делегатов, избранных от Москвы и Подмосковья. Оставшиеся 208 провинциальных делегатов кворума никак не составляют. Так что извиняйте, нелегитимен съезд-то.

Однако картина, изложенная защитой, приобрела неожиданно иной вид. А что это, собственно говоря, за Московское региональное отделение Союза кинематографистов? Действительно ли оно объединяет всех киношников Москвы и Подмосковья, которых насчитывается около 3 тысяч 700? Оказывается, это отделение было создано 8 декабря 2004 года на собрании, где присутствовали, по уточненным данным, 473 человека. Никаких новых членов в Московское региональное отделение не вступало, и вопрос о том, считают ли себя остальные свыше трех тысяч киношников членами этого отделения, повис в воздухе.

«Известно ли вам, - спрашивал Марлен Хуциев Кутубаеву (и истцов  в ее лице), что Московское региональное отделение было создано параллельно существующему Московскому союзу кинематографистов?» Здесь адвокат истцов нашла, что ответить: МСК не в счет – это вообще отдельная от «большого союза» структура, которую не раз просили привести свой устав в соответствие с уставом СК РФ, чего сделано не было.       

Что же до выборов «по профессиональным гильдиям», то так в Союзе кинематографистов выбирали делегатов испокон веку! То же касается и таинственной «красной брошюрки»: оказывается, ничего в ней таинственного нет. Это ежемесячная программная книжка Дома кино – именно таким образом членов СК извещают о важных для них событиях уже более полувека. Действительно, деловым традициям это не соответствует: в бизнесе так не делают, там все «под расписку». Но у творческих людей свои традиции. К тому же, для общественной организации рассылка тысяч заказных писем была бы весьма недешева.

«А проживают ли истцы по тем адресам, что значатся в перечне адресов?» - спрашивал адвокат Александр Островский. Он яростно объяснял присутствующим, что истцы никак не могли не получить извещений о выборах: так, семье Владимира Наумова, в которой три члена СК (жена – Наталья Белохвостикова, и дочка – режиссер), были посланы три конверта с книжками. И уж никак не мог не узнать о выборах Клим Лаврентьев – человек, который абсолютно в курсе всех событий СК, ибо он долгие годы замещал Никиту Михалкова.

Затем ответчики нанесли еще один удар: адвокат Сталина Гуревич заявила, что перед самым съездом, 14 декабря, в Белом зале Дома Кино состоялось-таки собрание Московского регионального отделения, которое и утвердило всех избранных делегатов. Гуревич предъявила протокол, но оказалось, что это – непонятно, на чью чашу весов гиря. Ибо собралось в Белом зале всего 258 человек. Кворума не было. «Ну пришел бы один человек, и всех делегатов утвердил бы, - заметила судья Печенина, весь процесс сохранявшая вид «воспитателя детского сада». – Зачем вам их 258?»

То, что называется «творческий бардак», проявило себя еще до вызова свидетелей, а затем и вовсе  предстало во всей красе. Свидетель Виктор Матизен – председатель гильдии киноведов и кинокритиков и одно из главных лиц «антимихалковского заговора» - пришел в суд без паспорта, сказав, что паспорт у него «в ОВИРе». Печенина тут же завернула его назад, а вызван был свидетель Юрий Бобров, глава гильдии организаторов кинопроизводства и проката – то есть, продюсеров.

Казалось бы, у продюсеров должно быть побольше порядка, но увы. «Поплыл» Юрий Александрович по всем заданным вопросам. Ни одного жесткого и четкого ответа по принципу «Да – да, нет – нет», так и не прозвучало. «Я не помню… у нас столько всего было… протокол нерабочий… да, это моя подпись». Не успел Бобров подтвердить, что истец Николай Бородачев был избран на съезд от гильдии подюсеров, как Кутубаева достала протокол собрания за подписью Боброва, где никакого Бородачева не значилось.

Тут Матизен неожиданно нашел паспорт. «Для вас – с неба достали!» - воскликнул адвокат Островский. Собственно, позиция Виктора Матизена с этической точки зрения вызывает согласие: «Если человек, зная о собрании, на него не приходит, - значит, он от голосования воздерживается». Вот только годится ли это для суда? Матизен подтвердил, что собрание 14 декабря проводил он. Что это была попытка срочно поправить положение после того, как юрист Иван Логунцов объяснил ему, что проведенные выборы «по гильдиям» могут оказаться юридически ничтожными. Что о предстоящем собрании он известил председателей всех гильдий, в Доме кино висело объявление, и всех, кого можно, обзвонили.

«Какой именно протокол был представлен съезду, я не знаю, - сказал под конец Матизен. – Да, у нас, к сожалению, так ведутся дела. Я могу лишь извиниться». «Тогда судитесь каждые четыре года в Пресненском суде», - ответила Печенина. В том-то и дело. Еще многое было произнесено в среду, и в один день суд не уложился. В четверг его перенесли на вторник, 17 марта.

Чувства, которые движут восставшими киношниками, по-человечески понятны. Действительно, плохо, когда съезд оттягивается больше чем на год. И наверно, в такой крупной и к тому же творческой структуре, как Союз кинематографистов, выборы всегда проходили так, как они только и могли проходить: кворумов никогда не было, их «потом добирали» с помощью телефона, а тех, кто самоустранился от дел союза, в конце концов, и не беспокоили.

Вот только в глазах суда «творческий бардак» вполне может оказаться непроходным. Люди, которые решили воевать с Никитой Михалковым, должны были в лепешку разбиться, но все кворумы собрать. Этого сделано отнюдь не было. Глубокая убежденность в том, что «мелкие придирки ничтожны по сравнению с сутью съезда», может дорого обойтись носителям этого стихийного либерализма.

Леонид Смирнов