Паралимпийцев лишили Рио

Решение, которое принял Международный паралимпийский комитет, намного жестче, чем решение по олимпийцам, считает вице-президент ПКР, глава Федерации спорта слепых Лидия Абрамова.


© kremlin.ru

Спортивный арбитражный суд (CAS) отклонил апелляцию российских паралимпийцев на отстранение от участия в XV летних Играх-2016 в Рио-де-Жанейро. Таким образом, решение Международного паралимпийского комитета (МПК) о дисквалификации сборной, основанное на докладе Всемирного антидопингового агентства (ВАДА), остается в силе, и 267 лицензий россиян будут перераспределены через спортивные федерации.

Руководитель МПК Филип Крэйвен заявил, что в организации воодушевлены постановлением CAS, но при этом сочувствуют российским спортсменам. «Это печальный день для паралимпийского движения, но и день начала», — заявил он. В начале августа Комитет объявил о приостановке членства национальной паралимпийской организации России из-за выявленных в ходе расследования данных о подмене допинг-проб на зимних Играх 2014 года в Сочи. Согласно озвученной информации, 21 проба семи атлетов не прошла проверку на наличие запрещенных веществ и была повторно исследована. По словам Крэйвена, на крышках 18 контейнеров с тестами были обнаружены царапины, что свидетельствует об их вскрытии и неоднократном использовании.

Решению спортивного арбитража будет посвящено специальное заседание исполкома ПКР, которое состоится 24 августа. Об этом «Росбалту» сообщил президент Всероссийской федерации спорта лиц с поражением опорно-двигательного аппарата Лев Селезнев. Он назвал решение суда «в большей степени политическим», а поведение МПК «издевательством над российскими паралимпийцами». «Сегодня ночью прилетят наши руководители, завтра мы собираем исполком, будем решать по этому поводу. Больше идей нет, мы были в Лозанне, мы полетели в Рио с адвокатами, и ничего», — сказал он.

О возможных вариантах развития событий и о значении решения CAS для российского паралимпийского спорта «Росбалт» поговорил с вице-президентом ПКР, главой Федерации спорта слепых Лидией Абрамовой.

Лидия Павловна, каковы, на ваш взгляд, должны быть действия российской стороны после решения Спортивного арбитража?

 — То решение, которое принял Международный паралимпийский комитет (МПК), намного жестче, чем решение по олимпийцам. Здесь приостановлено членство Паралимпийского комитета России (ПКР). Значит, именно от нас ждут каких-то изменений, какой-то структуризации деятельности, потому что напрямую решение МПК не затрагивает спортсменов-инвалидов. В этой ситуации сложно что-то предпринять, и спортивный суд отказал в апелляции только потому, что приостановление членства не является предметом рассмотрения в спортивном суде.

Самое страшное, что сегодня под большой угрозой выступление на Олимпийских играх в Корее в 2018 году, потому что, в соответствии с уставом МПК, в случае приостановки членства какой-то страны, в частности Паралимпийского комитета России, наши спортсмены теряют право на участие в соревнованиях, не только санкционированных МПК (это чемпионаты мира, Европы, которые проводятся под эгидой МПК), но и санкционированные членами МПК. Это, например, наша Международная федерация спорта слепых.

Сегодня у меня вызывает большую тревогу уже подготовка к Играм в Корее. Какие решения будут приниматься, мне сложно сказать, потому что решение принято очень жесткое. Оно бьет в первую очередь по нашему национальному паралимпийскому комитету, а уже потом, как следствие, по спортсменам. Жалко смотреть на ребят, которые четыре года работали, практически не бывали дома, никогда не были замешаны в допинговых скандалах, а сегодня оказались фактически выброшенными из спорта.

— А чем можно объяснить тот факт, что решение Паралимпийского комитета жестче, чем было решение МОК?

 — Наверное, нет у нас авторитета в МПК, что весьма печально. МОК принял решение по спортсменам, и у них была возможность передать решение в федерации по видам спорта. А МПК принял решение по самому ПКР.

— Как известно, претензии МПК сводятся к сочинским Играм — зимним. Сейчас речь идет о летних. Неужели все так взаимосвязано?

 — Вот то-то и удивляет. Если есть претензии к зимним видам, мы не видели официальных результатов, нам не обнародовали, чьи конкретно пробы пропали, у кого пробы положительные из спортсменов — никакой конкретики в результатах расследования мы не видели. Поэтому нами было заявлено: доказывать должен тот, кто обвиняет, а не тот, кто защищается.

— До истории с Сочи претензии к России в связи с допингом паралимпийцев были?

Не знаю, чтобы были какие-то претензии. Допинг-контроль — это орган, независимый от паралимпийского комитета, мы никак не можем влиять даже на наше антидопинговое агентство, мы с ним никак не связаны, никакими договорами и обязательствами. Если были случаи — они были единичные. Мы четко выполняли все предписания РУСАДА.

— И все же есть ли еще шанс, что российские паралимпийцы примут участие в Играх в Рио?

 — Все зависит от решения МПК, но у меня мало надежд, что он изменит свое решение. Обращаться в какие-то другие инстанции — тот же Страсбургский суд — бесполезно: формально ничьи права не нарушены. Если спортсмены подадут апелляцию в спортивный арбитраж, им скажут: «А против вас решение не принималось. Решение принято против ПКР». Мы бы могли обратиться за поддержкой в свою федерацию, Международную федерацию спорта слепых, а мы не можем. Во-первых, им не передавали решение этих вопросов, а во-вторых, у нас нет данных по конкретным спортсменам.

Очень жалко ребят, особенно слепых футболистов. Впервые они отобрались на паралимпиаду. Да и все остальные паралимпийцы — четыре года крови и пота и в итоге, не будучи замешанными в допинговых скандалах, оказаться за бортом Паралимпиады.

Денис Гольдман