Уголовные чтения

В Москве начался суд над директором Библиотеки украинской литературы.


© СС0 Public Domain

Мещанский районный суд Москвы в среду приступил к рассмотрению дела директора Библиотеки украинской литературы Натальи Шариной, обвиняемой в экстремизме и растрате. На первом заседании была допрошена потерпевшая – новый директор библиотеки Наталья Виденеева. Шарина, в свою очередь, заявила о своей невиновности. Ее адвокаты намерены добиться полного оправдания подзащитной. По их словам, дело «давно сошло с правовых рельсов на политические». За ходом процесса следит корреспондент «Росбалта».

«Не беспокойтесь, подождите немного. Все сядут», – заботливо уговаривал толпившихся в дверях зала заседаний журналистов круглолицый, бритый наголо пристав. Преграждая дорогу, он наблюдал за своим коллегой, который по указанию девушки - судебного секретаря переставлял скамейки, чтобы увеличить количество сидячих мест. Когда скамейки закончились, мужчина в черном оглянулся и двинулся в сторону «клетки». «Может, другие? Примета нехорошая», – тихонько вставила секретарь, но пристав ее не услышал. Через мгновение лавочки оказались в первом ряду. На них разместились российские и украинские репортеры.

Проведшая под домашним арестом больше года директор Библиотеки украинской литературы Наталья Шарина держалась уверенно. На стандартные протокольные вопросы судьи Елены Гудошниковой она отвечала лаконично и отчетливо. После уточнения деталей прокурор Баландина принялась читать обвинительное заключение.

По версии следствия, Шарина разместила в открытом читательском доступе запрещенную и признанную российским судом экстремистской книгу украинского журналиста Дмитрия Корчинского «Война в толпе», которую приобрела у «неустановленного лица». Из постановления Мещанского суда от марта 2013 года следует, что текст издания содержит «унизительные характеристики в отношении национальной группы и ее отдельных лиц», а также «призывы к разжиганию межнациональной ненависти».

Помимо сочинения Корчинского, продолжала прокурор, на стеллажах учреждения оказался сборник «Голод на Украине 1946-1947. Документы и материалы», а также книги «Голоса моей жизни» и «Время поэзии» авторства поэта Дмитрия Павлычко. Фигурирует в деле и литература меньшего объема. «Моя встреча с УПА», «Шухевич», «Командующий УПА», – сыпала названиями брошюр и буклетов гособвинитель.

В перечень обнаруженных следователями при обыске изданий затесались даже несколько номеров детского журнала «Барвинок», который в советское время служил печатным органом украинского Комсомола и Республиканского совета всесоюзной пионерской организации.

«Согласно заключению культурно-лингвистической и психологической экспертизы, в литературе были обнаружены унизительные характеристики, отрицательные эмоциональные оценки в отношении национальных групп, призывающие к разжиганию межнациональной ненависти, побуждающие к насилию против национальной группы «русские», – монотонно читала Баландина. Она напомнила, что организации Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона (УНА – УНСО) и Украинская повстанческая армия (УПА) также запрещены в России и признаны экстремистскими.

«Все публикации, трактующие проблемы украинского национализма, формируют атмосферу вражды к русским, так как украинский национализм мыслится как непременное противопоставление украинского и русского этносов, – резюмировала она.

Затем прокурор изложила суть второй части обвинения – о растрате. Как утверждает следствие, Шарина оплатила защиту по первому уголовному делу закрепленными за библиотекой средствами из бюджета столичного департамента финансов. За услуги московской адвокатской коллегии «Александр Еким и партнеры» было передано 297 тыс. рублей. «Своими преступными действиями Шарина существенно нарушила охраняемые законом интересы общества и государства в сфере нормального функционирования государственных учреждений», – сказала Баландина.

Еще раньше, по ее словам, директор библиотеки формально трудоустроила двух своих знакомых – неких Шмелеву и Пустовалова – «с целью получения стажа в госучреждении без фактического исполнения трудовых обязанностей на занимаемой должности». При этом обоим юристконсультам исправно начисляли зарплату. По итогам двух лет фиктивной работы было перечислено почти 1,9 млн рублей, включая отчисления в Фонд социального страхования и Пенсионный фонд России.

«Давайте будем делать выводы после того, как все материалы рассмотрим. Потому что в материалах дела есть документы, которые свидетельствуют о совершенно другом», – возразила, комментируя заключение, Наталья Шарина. Она не признала себя виновной ни по одной статье и заявила, что не понимает суть обвинения в экстремизме. «Никакой вины за собой я не чувствую, но все-таки я бы попросила гособвинителя разъяснить мне сущность предъявленного обвинения, какие конкретно я совершила действия, направленные на разжигание вражды и ненависти», – обратилась она к прокурору.

Ее оппонент не стала отвечать напрямую: «Ей вменяется, что она приобрела и – в силу своих должностных полномочий – предоставила в общем доступе, разместив на стеллажах, литературу, которую я сейчас перечислила. Что конкретно было непонятно, нужно спросить у защитников», – сказала она судье.

Елена Гудошникова ретранслировала выпад Шариной. «С обвинительным заключением я ознакомилась, – объяснила подсудимая. – Оно подробно изложено на 125 страницах, которые я прочитала неоднократно. Но все равно, даже после прочтения, по 282 статье вины за собой я не чувствую и сущность обвинения мне непонятна».

«У нас тут дискуссия или рассмотрение уголовного дела по существу?!» – возмущенно воскликнула прокурор. Для погашения конфликта судья объявила пятнадцатиминутный перерыв. Однако и после паузы Наталья Шарина продолжила гнуть свою линию. Претензии насчет семантики поддержал адвокат Иван Павлов: «Понятно, о чем хотел сказать автор этих строк, но непонятно, какие именно действия он хотел описать этими оценочными характеристиками. Пусть, например, скажут, что Шарина, если не расставляла книги на полке, то, допустим, издала приказ, что книги должны быть предложены читателям библиотеки или дала указание кому-нибудь из сотрудников – поставить книги на полки. А, может, она разместила сканы книг в Интернете? Это тоже организовала доступ».

Юрист также указал на отсутствие в заключении следствия упоминания мотивов. «В деле нет ни одного подтверждения, что у Шариной могли быть какие-то экстремистские интенции, – выступал он. – Шарина директор государственного учреждения, законопослушный человек, поступки и высказывания которой никогда не свидетельствовали о ее намерениях возбудить вражду и рознь, а также пропагандировать антироссийские настроения».

Павлов назвал обыск в Библиотеке украинской литературы незаконным, а экспертизу изданий – необоснованной. Договор об оказании услуг с коллегией Александра Екима, рассказал он, был согласован с Департаментом культуры. Аналогична ситуация с работой юристконсультов.

«Мы считаем, что дело уже давно сползло с правовых рельсов на политические, и нам очень жаль, что кто-то целенаправленно пытается втянуть суд в политику. Не дело суда заниматься политическими делами», – завершил свою речь адвокат. Его коллега Евгений Смирнов добавил, что защита намерена добиться полного оправдания подсудимой.

Выслушав стороны, судья Гудошникова вызвала на допрос Наталью Веденееву, которая в январе 2016 года заняла пост директора Библиотеки украинской литературы после отстранения Натальи Шариной. Со своей предшественницей девушка познакомилась только на следствии. Вместе с правоохранителями она тщетно, «до одурения» пыталась найти доказательства вины Шариной в фиктивном трудоустройстве. «Каких-либо конкретных доказательств, что эти люди работали, я не нашла, соответственно, я согласна с заключением гособвинителя», – пояснила свою позицию она, сообщив, что гражданский иск о возмещении ущерба против подсудимой вскоре будет подан.

Слова девушки, очевидно, задели обвиняемую. В ответ она решила поставить молодую сменщицу на место. «У библиотеки (Наталья Андреевна должна знать и понимать), – менторским тоном сказала она, – нет самостоятельных средств. Чтобы можно было потратить деньги на ту или иную статью по смете, нужно разрешение казначейства департамента культуры».

«То есть вы хотите сказать, что это была целевая субсидия?» – спросила Веденеева. «А вы должны это знать, если вы выступаете в качестве потерпевшего...» – начала было Шарина, но, заметив протест прокурора, судья поучение прервала и завершила допрос потерпевшей.

На следующем заседании 23 ноября выступят свидетели обвинения.

«У нас в последние пару лет все, что связано с Украиной, так или иначе - политика. Сейчас уже в слове «борщ» можно при желании найти политический контекст», – прокомментировал процесс Иван Павлов после заседания.

Денис Гольдман

Идеи о том, как с пользой провести время в изоляции, а также фото и видео из охваченных эпидемией коронавируса городов присылайте на адрес COVID-19@rosbalt.ru


Ранее на тему Книгохранилище с политическим контекстом