А если скормить оппозицию крокодилам?

В условиях, когда точечное насилие перестает работать, можно свалиться в «плохую диктатуру», но экономике это не поможет.


В Малави Доктор Банда в прямом смысле скармливал оппозицию крокодилам. © CC0

Совместимы ли диктаторский режимы и экономический рост, выясняли в ходе онлайн-дискуссии «Гайдар-клуба». Его участники обратились к примерам Черной Африки, причем тех стран, которые крайне редко бывают на слуху.

Основных вопросов было два: может ли диктатура или, выражаясь чуть помягче, авторитарное правление развивать экономику — и как можно из этого правления выйти без большой крови? Понятно, что всех интересовали Россия и Белоруссия, но в этот раз внимание было сосредоточено на примерах из мировой практики.

Как рассказал независимый петербургский экономист Дмитрий Прокофьев со ссылкой на исследования университета Теннесси, по части управления экономикой диктатуры бывают трех основных типов: «диктатор может заниматься сбором дивидендов, собирать ренту или просто красть».

«В первом случае, — рассказал Прокофьев, — правящая верхушка имеет свою долю в каждом бизнесе. Это было на Филиппинах при Маркосе и в Индонезии при Сухарто. В этой ситуации диктатура заинтересована в том, чтобы эти бизнесы хорошо или худо развивались. Сухарто так украл и скопил $35 млрд».

«Другой вариант: манипулирование рентой, — продолжал эксперт. — Это не алмазы и золото, а сознательная политика, чтобы ты и твои приближенные получали экстремальные доходы как монополисты. Ты учредил какую-то монополию — и с этого получаешь. Если диктатор кладет себе в карман 1-2% ВВП, то экономика все же будет развиваться». В качестве третьего варианта, был приведен пример «совсем африканских диктатур» вроде правления Мобуту в Конго — то есть «полный беспредел», когда «диктатор торгует правом на насилие», и каждый из его прихлебателей старается сейчас забрать как можно больше.

Понятно, что «вариант Мобуту» может привести страну только к полному разорению. Но Россия в этом качестве, к счастью, не рассматривается: вообще, собеседники были в чем-то и благосклонны к отечественной власти, стараясь быть справедливыми.

Затем Прокофьев привел примеры «авторитарного правления, обеспечившего экономический рост», каковых, по его мнению, набралось всего пять. Это, прежде всего, Тайвань и Сингапур. «И там, и там очень маленькие страны в недоброжелательном окружении, — отметил эксперт. — Чтобы выжить, им нужно было вписываться в мировую экономику и стать интересными для всего мира». Это Пиночет в Чили, которому все же пришлось уйти от власти, причем, по словам Прокофьева, Пиночет даже после проигрыша референдума уходить не хотел, но его генералы сказали «Хватит!».

А два остальных примера оказались из Черной Африки. «Руанда: Пол Кагаме четверть века у власти, — рассказал эксперт. — Он из меньшинства, которое было вырезано. И он борется за рост, чтобы все остальные были спокойны. И уникальный пример: Гана, где Джерри Ролингс пришел к власти буквально с автоматом в руках, перестрелял прежнюю элиту и „отрубил все концы“. После чего оказался некоррумированным, провел честные выборы и отдал власть… Жив-здоров, до карантина читал лекции по экономике в Колумбийском университете».

Другой выступавший, редактор блога Института Кеннана Russia file Максим Трудолюбов, ссылаясь на труды профессора Калифорнийского университета в Нью-Йорке Дэниела Трейсмана и отечественного экономиста Сергея Гуриева, назвал три группы богатых стран с доходом свыше $25 тысяч на человека в год. На первое место эксперт поставил богатые нефтяные страны — в основном, авторитарные. На второе — развитые демократии, а третью группу составляет один-единственный Сингапур.

Россия, по оценке Трудолюбова, — страна среднего достатка. Не споря с этим, Прокофьев высказался более жестко. «Я считаю, что отсутствие экономического роста у нас — это сознательное решение, — подчеркнул он. — Если подушевой ВВП $10-11 тысяч, люди уже могут позволить себе выйти на улицу, как мы это видели в начале 2010-х годов. И был сделан вывод: не надо нам такого роста, пусть все так болтается».

«Погружаться в экономическую трясину можно очень долго, — настаивал Прокофьев. — Мугабе развалил экономику Зимбабве дотла и не только правил, но и проводил конкурентные выборы, и оппозиция была в парламенте… Чем меньше у людей денег на руках, тем меньше шансов, что они пойдут протестовать».

Третий эксперт, заместитель декана экономического факультета МГУ Олег Буклемишев, напомнил, что у авторитаризма могут быть и сильные стороны по части развития страны: «Азиатские тигры в момент ускоренного роста были близки к авторитарным режимам и росли».

Поскольку авторитарный правитель способен проводить свои решения в жизнь твердой рукой и концентрировать ресурсы на приоритетных направлениях — это может способствовать прогрессу, если сам правитель просвещен. Тем не менее, по словам Буклемишева, «беда в том, что все эти принципы работают не очень долгое время». Причины: «власть постепенно глохнет, перестает воспринимать сигналы от общества», люди у власти «стареют, и их представления о мире меняются гораздо медленнее, чем сам мир», и в результате все рано или поздно загнивает.

Естественно, всех интересовало, что все-таки будет с нашей страной. По оценке Трейсмана и Гуриева в интерпретации Максима Трудолюбова, пока еще в России власть «работает с информированной элитой» — с людьми, которые не верят телевизору. «Работает» в смысле изобретательного подавления, как это происходит с Алексеем Навальным и историком Юрием Дмитриевым. «Но эта ситуация не столь устойчива, — предупредил Трудолюбов. — Если точечное насилие перестает работать, можно свалиться в плохую диктатуру. Как в Турции после попытки переворота, когда Эрдоган репрессировал немалую часть элиты. Еще раньше это сделал Лукашенко».

В поисках чего-то позитивного, обратились все-таки к африканским примерам. Хотя ведущий круглого стола, эксперт Московского центра Карнеги Андрей Колесников, и пытался перевести стрелку на Польшу, где «коммунистическая элита 31 год назад вела себя куда более дальновидно, чем Лукашенко сейчас».

Тем не менее, одним из вдохновляющих примеров оказался прагматичный правитель Ганы Джерри Ролингс. А другим — куда менее респектабельный диктатор совсем уж бедной страны Малави, носивший красноречивое для русского уха имя Ганстингс Банда. Граду и миру он известен как Доктор Банда, поскольку большую часть жизни был врачом (впрочем, белые халаты в молодости носили очень многие мировые деятели, включая самых малопочтенных).

«В Малави Доктор Банда в прямом смысле скармливал оппозицию крокодилам, правил 30 лет и при этом украл половину ВВП», — рассказал Дмитрий Прокофьев. Однако затем, в его изложении, ситуация разрешилась следующим образом. В 1994 году, когда правителю было уже за 90, оппозиция обратилась к его семье и предложила сделку: мол, проводим свободные выборы — и если «Великий Лев Малави» их проиграет, то все, что он украл, хоть всю казну — пусть забирает и уходит. «И неожиданно старик согласился, — поведал эксперт. — Он проиграл с небольшим перевесом и убрался в ЮАР, прихватив с собой всю государственную казну».

По словам рассказчика, неизбалованные африканцы «откупились» от тирана. Правда, денег в Малави некоторое время не было, но этой маленькой стране что-то выделяли США на самые неотложные расходы.

Считать это примером для любой страны невозможно. Сошлись на том, что правящая элита автократии может уйти от власти при сочетании двух факторов. Если ее «прижмут к стенке» достаточно серьезные протесты — и при этом у власть имущих, под которыми «шатается почва», будет возможность сохранить не только головы, но и золотые мешки.

Леонид Смирнов


Читайте также Врач назвала основные причины детского травматизма

Навальный рассказал, как беседовал с Меркель на русском языке

СМИ: Связанный с Чемезовым банк обслуживает фирму, которую власти Азербайджана использовали для подкупа европейских политиков