Posted 29 августа 2023,, 12:18

Published 29 августа 2023,, 12:18

Modified 1 февраля, 20:27

Updated 1 февраля, 20:27

Дача Змигродского

Деревянный Петербург: пригород, который мы уже потеряли?

29 августа 2023, 12:18
Фото: из личного архива Светланы Левошко
Дача Змигродского
Большинство памятников эпохи модерна находятся в плачевном состоянии, многие из них безвозвратно утрачены.

Дворцы, гранитные набережные, мосты — пожалуй, это первое, что приходит в голову, когда думаешь о Петербурге. Однако еще один пласт уникального наследия региона — его пригороды: Зеленогорск, Комарово, Репино, Сестрорецк, где летом отдыхали знаменитые писатели, художники и композиторы.

Однако дачному деревянному зодчеству до сих пор уделялось катастрофически мало внимания — по прогнозам специалистов, уже через несколько лет может сложиться ситуация, что сохранять и реставрировать будет нечего.

Карелианизм и модерн

В конце XIX — начале XX веков пригороды Петербурга переживали настоящий дачный бум — известнейшие архитекторы возводили здания для сезонного проживания на берегу Финского залива. Много дачных памятников архитектуры, характерных только для этого региона, сосредоточено, к примеру, в Курортном районе. Однако какие-то объекты уже утрачены безвозвратно, а другие — находятся в плачевном состоянии.

О том, как сохранить деревянные раритетные дачи, которые без присмотра гниют, рассыпаются и горят, на круглом столе в медиацентре «На Марсовом поле» поговорили архитекторы и градозащитники.

«Дачная архитектура на Карельском перешейке — это ценный пласт наследия, в котором хорошо видна идентичность Балтийского региона. Нигде в России больше вы не найдете такой архитектуры», — объясняет архитектор, доцент СПбГАСУ Светлана Левошко.

Многие дачи ученые относят к карелианизму — это направление финско-карельского искусства, основанное на восприятии и творческом переосмыслении национального эпоса «Калевала», северных ландшафтов и традиций финского народа — сложилось оно в период, когда Финляндия была в составе Российской империи. Большее количество памятников построены в стиле модерн.

Под детские сады и санатории

Вплоть до 90-х годов XX века дачному историческому наследию не уделялось особого внимания. Шанс на жизнь здание получало лишь в том случае, если его использовали в качестве летнего детского сада, оздоровительного лагеря или санатория. Под эти нужды в Советском Союзе активно использовали дачи в Комарово, Зеленогорске и Ушково.

«Это был хороший выход из положения, так как здания эксплуатировались, за ними ухаживали, — объясняет Елена Травина, координатор исследовательской группы „Старые дачи“. — А вот рядом с Пенатами Репина и дачей Крючкова, например, снесли все подчистую, потому что ленинградские предприятия решили построить свои санатории».

В 90-х годах пришла идея провести учет дач Серебряного века — однако, по словам специалистов, проводили его довольно странно. Главным аргументом в пользу сохранения и восстановления здания была история его обитателей: жил ли в нем великий человек или нет. Впрочем, степень «великости», как отмечает Елена Травина, все так же понимали по-разному: к примеру, когда речь зашла о даче знаменитого архитектора В.Шауба в Зеленогорске, у некоторых городских чиновников возникли вопросы: кто это вообще такой и кто его знает?

Формирование списков объектов культурного наследия закончилось только к 2014–2015 годам — за эти годы большинство из них уже перестали существовать: либо сгорели, как дача-замок купца М.С. Воронина на Приморском шоссе, либо оказались в таком плачевном состоянии, что восстановлению уже не подлежат.

Наталья Котлобай, независимый исследователь деревянной архитектуры, уточняет, что сейчас в списке числится порядка 296 объектов — больше всего сосредоточено в Курортном, Петродворцовом, Петроградском и Пушкинском районах города.

Кто должен сохранять

Градозащитники согласны с тем, что реставрация ради реставрации дачам не поможет — объекты нужно эксплуатировать.

Главная проблема заключается в том, что нынешнее законодательство предусматривает множество ограничений для собственников, что они могут делать, а в большей степени — что не могут. И поэтому каждая реставрация выливается в такую копеечку, что владелец миллион раз подумает, прежде чем связываться с КГИОП и его требованиями.

Если человек откажется восстанавливать дачу, и она просто будет стоять, постепенно разрушаясь, санкции предусмотрены, но на практике они, к сожалению, оказываются не очень эффективными. Таким образом, пока все надежды возлагают на добросовестных собственников-меценатов, готовых потратиться на восстановление здания в соответствии с тем, как оно выглядело век назад.

Так, к примеру, удачно сложилась история с виллой «Шишка» в Комарово — о здании заботятся собственники. А вот дача художника В.Ф. Леви 1916 года в Зеленогорске сгорела, обрушился и Дом Кривдиной в Сестрорецке.

«Проблема в том, что собственников, заинтересованных в восстановлении, очень мало, — объясняет Наталья Котлобай. — Или владелец есть — здание, к примеру, находится в собственности санатория — однако приспособить дачу, которая строилась для временного пребывания, под круглогодичное использование в общественных целях, очень сложно и дорого».

В идеале всем дачам из списка немедленно требуется комплексное обследование и проведение противоаварийных работ — пока в их судьбе не появится ясности.

Как поступают соседи

Светлана Левошко отмечает, что дачное наследие в соседней Финляндии сохраняют с помощью Музейного управления. Если собственник хочет отреставрировать здание, он подает смету на проект, и ему могут вернуть 20-40% средств на восстановление. При этом стоимость строительства нового здания и реконструкции примерно одинаковая (в России же эти цифры просто несопоставимы), и, учитывая льготу, отреставрировать старое выгоднее, чем возвести новое.

В то же время контроль за действиями собственника есть: реставрацией может заниматься только архитектор высшей категории. В том числе благодаря такой государственной программе юг Суоми может похвастаться огромным количеством деревянных памятников архитектуры, которые привлекают туристов.

Работают в Финляндии и различные Фонды охраны дачной архитектуры, представляющие собой частно-государственные организации — в России таких нет.

«Кроме того, за границей больше возможностей у муниципалитетов, — отмечает Елена Травина. — Если взять наш Курортный район, он нарезан как лоскутное одеяло: это — городская собственность, та — федеральная, а вот тут — муниципальная. Но в итоге муниципалы имеют право только на выбор цветов, которые в этом году посадят под окнами».

Да, в Петербурге действует программа «Рубль за метр», но очереди из инвесторов, которые мечтают в ней поучаствовать, пока не выстроилась, и памятники архитектуры остаются в аварийном состоянии.

Впрочем, Евгения Петрашень, архитектор-художник и преподаватель СПбГУ уверена, что ситуация может измениться — не так давно Минкульт и Минэкономразвития объявили, что займутся разработкой модели сохранения исторических усадеб, чтобы ввести их в туристический оборот. Правда, пока неясно, какие меры для этого примут, и дождутся ли их деревянные дачи.

Силами студентов и энтузиастов

Внимание общественности к проблеме петербургских деревянных дач стараются привлечь и студенты архитектурных направлений. К примеру, с 2014 года несколько городских вузов объединила программа «Старые дачи. Документация утраченного». На летней практике студенты академии Штиглица, СПбГУ, СПбГАСУ и ИТМО провели обмеры дач Курортного района, что впоследствии может помочь при их восстановлении.

«Кроме того, в рамках дипломных и курсовых работ студенты разрабатывают проекты — как может выглядеть новая жизнь деревянной дачи, — рассказывает архитектор, преподаватель СПбГУ Александра Толстова. — К примеру, Музейный комплекс в Разливе недавно заинтересовался проектом дачи Е. Ф. Важеевской в Сестрорецке — из нее студенты предложили сделать клуб для пожилых людей, хостел или детское досуговое учреждение».

Виллу Айнола 1904 года постройки в Зеленогорске студенты предложили приспособить под музейный центр — тем более что город, несмотря на богатейшую историю, до сих пор живет без собственного краеведческого музея.

Интересный проект уже более десяти лет разрабатывает и Евгения Петрашень — из дачи Бенуа в Петергофе она предлагает сделать арт-резиденцию с мастерскими и коворкингами для художников, выставочным пространством и кафе. По мнению Петрашень, арт-резиденция — это устойчивая бизнес-модель, если, конечно, найдется спонсор.

Пока же арт-проект в рамках университета хотят реорганизовать в малое инновационное предприятие — но если все получится, это станет отличным прецедентом в истории восстановления деревянного зодчества пригородов Петербурга.

Софья Иванова