Posted 12 июня, 13:49

Published 12 июня, 13:49

Modified 12 июня, 16:11

Updated 12 июня, 16:11

Этническая преступность: как она произрастает из «русских» школ?

12 июня 2024, 13:49
Продолжаем разговор на злободневную тему — о специфике трудовой миграции в России.

 

«РосБалт» недавно опубликовал большой материал о том, что сегодня представляют собой мигрантские сообщества. Но, как выяснилось, проблема куда глубже, чем подпольные ММА-клубы и коррумпированные низовые органы власти, которые им потакают и «крышуют» их.

«Национальный колорит» на российские деньги

Декларируя самые лучшие побуждения, органы власти предлагают ряду сопредельных территорий заранее окунуться в русскую культуру, проникнуться теми образовательными наработками, которые есть в России. Именно так можно истолковать подписанное в Москве еще 5 лет назад — 17 апреля 2019 года — соглашение между правительством Российской Федерации и правительством Республики Таджикистан о строительстве и материально-техническом оснащении общеобразовательных школ в городах Душанбе, Куляб, Худжанд, Бохтар и Турсунзаде, осуществляющих обучение на русском языке. Согласно открытым источникам, в 2021 году правительство России выделило $150 млн на строительство русскоязычных школ в Таджикистане. В 2022 году Министерство финансов РФ выделило на строительство и оснащение русских школ в центральноазиатской республике 5,74 млрд рублей из бюджетных ассигнований. Исполнителями соглашения являются Министерство просвещения Российской Федерации и Министерство образования и науки Республики Таджикистан.

Видно, что деньги на обучение на русском языке в Таджикистане выделяются российской стороной немалые, но такое ощущение, что никто не занимается ни составлением курса, ни контролем за процессом обучения. Если посмотреть на самую тонкую и всегда взрывоопасную часть — историю взаимоотношений двух народов, — то здесь вообще творится какое-то безумие: все, что связано с местными волнениями, зовется национально-освободительной борьбой; везде, где присутствует Россия, — это «оккупация».

«Из программы учебного курса истории до 1917 г. мы узнаем, что сначала было нашествие царской России, потом оккупация, потом колониальный период и антиколониальная борьба. Это программа курса в российско-таджикской школе, которая ведет образование по федеральным государственным образовательным стандартам России. Но предмет „История таджикского народа“ отдали местным („национальный компонент“) — и сразу на уровне российского школьного образования получили „российскую оккупацию“. Ведь нет абсолютно никаких сомнений, что, прослушав рассказы про российскую оккупацию и колониализм, выпускники будут прекрасно интегрироваться в российское общество», — говорит член комиссии Совета при президенте РФ по межнациональным отношениям, директор фонда «Историческая память», научный сотрудник Института российской истории РАН Александр Дюков, который приводит полную программу скандального курса.

Надо ли удивляться, что потом люди, обучившиеся по таким учебникам, приезжают в Россию с прекрасным знанием об истории «рюсски окупаци» в своей стране. И все это — на наши с вами деньги как налогоплательщиков.

Кто кого чему учит?

«РосБалт» обратился с соответствующим запросом в Минпрос. Из ответа становится понятным, что таких образовательных учреждений («совместных школ») уже пять. Но на главный вопрос — о контроле за ходом обучения — мы получили, по большому счету, казенную отписку в виде рассказа об олимпиадах и контрольных работах, где обучающиеся получают высокие оценки. В этом году школьники впервые будут сдавать российский ОГЭ в 9-х классах. А значит, через два года — ЕГЭ, который приведет их сразу в российские вузы.

Это выловить нелегальных мигрантов на стройке просто. И то — не всегда получается. Со спортклубами, в которых люди не желают говорить по-русски, — уже сложнее. Нужна как минимум политическая воля. А вот что делать с такими школами и таким «образованием»?

Да, конечно, необходимо подтягивать науку, хотя бы в практическом наполнении — создавать специализированные научные центры по истории постсоветских стран, которые бы анализировали, что там происходит с историческими нарративами на местах, и могли бы произвести собственные исторические нарративы, без всякой «российской оккупации». Но пока у нас все решается проще: научная экспертиза в большинстве случаев — это орущие «говорящие головы» на телевизионных ток-шоу.

Поэтому в ближайшие годы, кроме кампанейщины, возникающей после тех или иных происшествий, нас вряд ли ждет что-то радикально иное.

Николай Яременко, Елена Коновальцева