Безыдейная Россия

У россиян сегодня нет общих идеалов, стремлений и героев. Нет нравственных авторитетов и национальной элиты. Если они не появятся в обозримом будущем, Россия исчезнет как государство, а ее население будет ассимилировано соседними народами.

У россиян сегодня нет общих идеалов, стремлений и героев. Нет нравственных авторитетов и национальной элиты. Если они не появятся в обозримом будущем, Россия исчезнет как государство, а ее население будет ассимилировано соседними народами.

В петербургском пресс-центре «Росбалта» состоялась дискуссия о гуманитарном аспекте нынешнего кризиса. Обсуждались три вопроса: идеалы и мечты сегодняшних россиян, отсутствие в обществе авторитетных публичных фигур («нравственной элиты»), ответственность телевидения за очевидную скудость духовной жизни российского общества. В разговоре приняли участие литераторы, работающие на очень разные аудитории – Илья Стогов и Александр Мелихов, филолог и одновременно специалист в области исследований мозга Татьяна Черниговская, психолог 631-й петербургской гимназии Марина Кабанова, политолог и обозреватель ряда информационных сайтов Сергей Шелин, основатель и руководитель «Росбалта» Наталия Черкесова.


Отправной точкой дискуссии стало обозначение идеалов и моделей развития тех стран, на которые часто оглядывается Россия в поиске своей национальной идеи.

Китай (хотя у нас об этом как-то не пишут), безусловно, одержим идеей взять реванш за несколько столетий прозябания в качестве страны «второго сорта». В китайском массовом сознании, в китайских медиа превалирует мысль о том, что многие тысячи лет территория сегодняшнего Китая была центром развития человеческой цивилизации, и лишь последние несколько столетий оказались для страны неудачными. Вернуть былое величие и снова стать первыми – вот главный мотив для нашего восточного соседа.

США озабочены тем, чтобы не потерять своего первого места в мировой гонке. Причем, если говорить о гуманитарном аспекте, то Барак Обама во многом победил именно потому, что обещал поработать не столько над экономикой, сколько над тем, чтобы в Америке опять видели страну, возглавляющую борьбу за идеалы свободы и демократии.

Если же переместить взгляд ближе к российским границам, то нельзя не увидеть, что наши ближайшие соседи по Восточной Европе борются за то, чтобы их признали стопроцентными европейцами – не хуже всяких немцев и французов. Ну, просто не повезло восточноевропейцам с соседом – Россией, которая утянула их на гибельный коммунистический путь, на который они сами никогда бы ни ногой... Теперь хотят реабилитироваться.

Россия, по большому счету, не чужда ни первой, ни второй, ни третьей идеи. И реваншизм (не вкладывая в это слово плохого!) у нас представлен в полный рост, и желание вернуть статус главных борцов за справедливость, и стремление доказать, что и мы – очень даже европейцы. Проблема как раз-таки в том, что общество заблудилось в этих трех соснах: одни хотят Великой России, другие – Справедливой России, третьи – Европейской России. Наверное, в идеальном мире все три ипостаси могли бы совпасть, но мир не идеален. Не удивительно, что участники дискуссии говорили о том, что российское общество устало от великих проектов и хочет, чтобы его оставили в покое и дали комфортно жить.

Наиболее выпукло эту мысль сформулировал Илья Стогов, обозначивший в качестве жизненного идеала современного российского горожанина трехкомнатную квартиру в хорошем районе. Скептически оценив попытки возрождения традиционного православия, с бородатыми мужиками и женщинами в косынках, Стогов заявил, что лучше будет строить великую державу в своей квартире.

Позиция понятная и более чем объяснимая, однако... Если она будет доминирующей в течение длительного срока, это будет значить, что россияне не хотят больше выступать субъектами Большой политики и – по большому счету – Россия перестанет претендовать не только на ключевую роль в мире, но и на государственную субъектность в своем нынешнем виде.

Оппонентом такого подхода выступил Сергей Шелин, имеющий опыт участия в политических компаниях и сталкивавшийся с необходимостью «проектности», что называется, вживую. Действительно, если мы голосуем за идеалы потребительского общества, то тогда России логичней присоединяться к Европе на любых условиях, и будет нам комфортная жизнь в потребительском разрезе. Правда, на близком расстоянии придется увидеть, что потребительское общество зашло в тупик, но в течение пяти-десяти лет, наверное, можно вдохновляться лозунгами «Больше съесть», «Больше выпить», «Больше надеть» – каждый может продолжить по своему вкусу.

В качестве иллюстрации разных взглядов на реальность на круглом столе были представлены результаты двух опросов, проведенных обозревателем «Росбалта», психологом Татьяной Чесноковой в конце 2007 года в Петербурге и в течение 2008 года в Мельбурне (Австралия). И петербуржцев, и мельбурнцев просили ответить на вопрос, понятно ли им, какую страну строят власти, и если «да», то пояснить – какую. Из 400 петербуржцев смогли сформулировать свои представления о текущем «госпроекте» 187 человек, из 50-ти мельбурнцев – 14.

Петербуржцы:

Позитивные ответы
1. Демократичная (страна) - 25 ответов
2. Богатая, развитая, процветающая - 25 ответов
3. Сильная, могучая - 17 ответов
4. Авторитетная в мире, чтобы все боялись и уважали - 15 ответов
5. Социально-справедливая - 10 ответов

Негативные ответы
1. Только для богатых («для властей», «для них», «для чиновников») - 17
2. Где каждый сам за себя - 16
3. Придаток Запада, колония - 14
4. Страна беззакония («страна рабов», «с манипулируемым народом») - 8
5. Нищая - 3

Мельбурнцы

- мультикультурное богатое образованное общество
- справедливая и терпимая к другим
- сильная экономика, играющая важную роль в Юго-Восточной Азии
- справедливая для всех австралийцев
- белая страна
- находящаяся на переднем крае развития экономики
- чистая, зеленая, удобная
- более социально-ориентированная
- процветающая страна, однако, надо отметить, что идеи и порядок, как правило, учитывают только христианские ценности
- с одной стороны – мультикультурная свободная страна Азии, с другой – 51-й штат США
- полагаю, они скорее реагируют на возникающие ситуации, чем следуют продуманному плану
- цель – следовать букве закона
- разные члены руководства имеют разные цели, однако в целом, наверное, превалирует экономическое процветание
- справедливость и равенство + направленность на будущее.

В качестве зачина к обсуждению вопроса о состоянии российских элит были процитированы слова из выступления член-корреспондента РАН, директора института психологии РАН А.Л. Журавлева на конференции «Путь в будущее – наука, глобальные проблемы, мечты и надежды»:
«Не факт, что нравственная элита может быть каким-то образом институализирована. Но факт, что в такой стране, как Россия, нравственная элита должна существовать и быть видима в общественном пространстве».

Все участники круглого стола в «Росбалте» согласились, что сегодня в обществе нет фигур, которые бы могли служить нравственным эталоном. «Сложно представить себе, чьи слова, позиция могут быть безусловным знаковым ориентиром для современных петербуржцев, однако, надо полагать, для каждого из нас лично такие ориентиры есть», – отметила Наталья Черкесова.

Ярким примером сложностей со «знаковыми фигурами» является история широко пропиаренной акции «Имя России». Само по себе то, как было организовано голосование, внезапно меняющиеся результаты, непримиримая позиция голосующих по ряду ключевых для России исторических фигур – все это свидетельства раздробленности общества, наличия больших групп населения с противоположными жизненными ориентирами и смыслами.

Тем не менее, необходимо отметить важную роль любых движений в направлении поиска общих национальных авторитетов. Да, в этот раз получилось не очень здорово, но сама по себе идея хорошая и очень важная для нашего общества. Нравственная элита играет ту же роль, что и идеалы – она превращает разрозненных людей, живущих на общей территории, в народ с общей судьбой. А если люди утрачивают интерес к тому, чтобы быть народом – что ж, тогда их ассимилируют те соседние народы, которые продолжают хотеть БЫТЬ.

Разговор об элите неумолимо сползал в плоскость оценки персон, которые беспрерывно маячат на экранах телевизоров и мониторах компьютеров, и в силу этого идентифицируются как своего рода элита. Все говорят, что эти персоны им не нравятся – непонятно, кто же на них, в самом деле, смотрит?
Итак, дискуссия логично развернулась в сторону третьего вопроса – ответственности медиа, склонности медиа-менеджеров и журналистов эксплуатировать ради величины аудитории наиболее низменные инстинкты – и необходимости цензурирования.

Поскольку участники разговора знают о цензуре не понаслышке, то и Наталия Черкесова, и Сергей Шелин выступили категорически против ее возрождения: «Знаем мы эту цензуру – уберут все самое неординарное, а убогое и пошлое останется». Против такого подхода выступила Татьяна Черниговская, сравнившая телезрителя с младенцем, которому, как взрослому, дали за обедом вилку с ножом.

Рассуждения о том, что «не нравится – не смотри», действительно, во многом лицемерны. Если исходить только из рейтингов, то всем придется ориентироваться на первичные базовые потребности человека как животного. Потому что первичные потребности – они и есть первичные, безусловно присущие каждому, а более сложные потребности должны еще сформироваться.

Телевизор действует на многих как наркотик, от которого чрезвычайно трудно отказаться. В этом отношении очень примечательны социологические исследования специалистов из США, которые обнаружили, что во многих семьях афро-американцев просмотр телевизора заменил собой реальную жизнь. Люди сидят на социальном пособии и 12 часов в сутки смотрят «ящик». Они оказались не в состоянии справиться с телевизором точно так же, как кто-то подсел на наркотики, а кто-то спился.

Каждый член общества исходит из того, что предлагаемое обществом – полезно. В этом, собственно, и смысл жизни в обществе. Если не так, то тогда и наркотики надо продавать без ограничений, и проституцию разрешить, в том числе детскую. Не нравится – не пользуйся, не хочешь смотреть – отвернись. Но без социальных рамок общество – не общество, а стадо млекопитающих.

Но и опасения коллег-журналистов более чем понятны. По-хорошему, у медиа-менеджеров должны работать те самые социальные фильтры, которые удерживают людей от справления нужды в общественном месте или грубых сексуальных домогательств. Однако, они, к сожалению, не всегда работают. Именно потому, что, как уже говорилось, у россиян сегодня нет общенародных идеалов, стремлений и героев.

«И откуда им взяться-то? Непонятно!» – воскликнул один из участников разговора. А вот оттуда и возьмутся, заметила одна из заинтересованных слушательниц, тоже, между прочим, медиа-менеджер, что будем показывать и обсуждать не только девушек, выдающихся бюстом и челюстью, а и девушек, увлеченных наукой и воспитанием детей.

В самом деле, и идеалы, и герои, и рамки с фильтрами должны взяться не с небес, православных, католических или мусульманских, а, в первую очередь, из нашего сознания, нашего желания жить в достойном обществе, среди порядочных людей с общими идеалами и нормами морали. Если, конечно, у нас есть такое желание.

Татьяна Чеснокова