"Толерантностью" ударят по школам

В Петербурге не нужны отдельные школы для мигрантов и бесполезны мероприятия по "актуальным вопросам межэтнических отношений". Социологи уже устали говорить об этом, однако чиновники продолжают бороться с экстремизмом с помощью красочных брошюр.


© Фото Константина Петрова

Городская программа "Толерантность", на которую в последние годы было истрачено несколько сотен миллионов рублей, помогла вдвое сократить количество преступлений ксенофобской и экстремистской направленности, убеждают горожан в Смольном. Хотя еще осенью в ГУ МВД по Северной столице указывали на рост "этнической преступности" на берегах Невы. Но чиновники не обращают на это внимание, продолжая бороться с экстремизмом с помощью красочных буклетов, фестивалей, музеев и героев мультсериалов.

"Дети - наше все!" - вооружившись этой нехитрой формулой, петербургские чиновники решили направить пропагандистский удар городской программы "Толерантность" на молодежную среду. Подводя на заседании правительства в Смольном итоги реализации программы в 2011 году, глава комитета по внешним связям Александр Прохоренко отметил, что основной задачей "Толерантности" в ближайшие четыре года будет формирование терпимого отношения к мигрантам среди молодых петербуржцев. По его мнению, подростки наиболее нетолерантно относятся к приезжим, провоцируя межнациональные конфликты. Но, по данным социологов, именно школа является лучшим инструментом адаптации мигрантов.

Разработчики презентованного накануне исследования "Положение детей мигрантов в Санкт-Петербурге", проведенного Высшей школой экономики по заказу Детского фонда ООН (UNICEF) и петербургского отделения Красного Креста, убеждены, что в петербургских школах ксенофобии нет.

"Отношения между детьми в школах не строятся по этническому принципу, - утверждает один из исследователей, профессор Даниил Александров. - Это в США отношения строятся по расовому принципу, а в Европе - по религиозному. В России важнее классовые отношения".

С проявлениями дискриминации, поясняют исследователи, школьники-мигранты сталкиваются, в основном, в быту. Причем это так называемая "фоновая ксенофобия", не направленная лично против них. Являются ли сами дети-мигранты источником ксенофобии, социологи не проверяли. Приезжие в данном случае "априори" являются потенциальными жертвами дискриминации. Коренные петербуржцы в школах не чураются общаться с "инофонами", говорят исследователи. А вот сами дети-мигранты склонны дружить скорее с такими же, как они, приезжими. Это связанно с тем, убеждены социологи, что школьники хотят общаться со сверстниками со схожим жизненным опытом, включающим в себя недавний переезд, трудности с изучением языка и адаптацией. Интересно, что дети, чьи нации находятся во враждебных отношениях у себя на родине, легко и без разногласий уживаются в Петербурге. Самый яркий пример - армяне и азербайджанцы, которых вдали от родимых гор связывает общая идентичность - кавказцы. Хотя бывают и внеэтнические объединения, к примеру, таджики и азербайджанцы. В чем их идентичность, угадать не сложно, - ислам. Кстати, вера вообще очень важна для приезжих школьников, отмечают социологи. Дети-мигранты гораздо более религиозны, чем большинство их сверстников из России.

Религиозные догматы влияют и на гендерном уровне. Так, девочки-мусульманки гораздо сложнее находят общий язык с юными представительницами других конфессий. Мигрантки с юга более закрепощены и теснее связаны семейными представлениями о нормах. Это затрудняет их ассимиляцию в местном обществе. Хотя зачастую они и не стремятся к этому. А после выхода замуж, преимущественно за представителя той же нации или религии, что и они, и вовсе могут прекратить контакты с "внешним миром".

Отдельная проблема для детей-мигрантов - получение российского образования. Школа, по мнению социологов, сейчас играет основную роль по инсталляции "инофонов" в петербургское общество. В программе "Толерантность" этой проблеме уделен целый раздел. Для детей-мигрантов издают специальные учебники и буквари, а для тех, кто вообще не говорит по-русски предусмотрены дополнительные занятия. Так, по данным комитета по образованию, в 2011 году обучение русскому языку как неродному прошло 680 учащихся-"инофонов". Но скольким еще детям в Петербурге нужны подобные уроки, точно сказать не может никто. Известно только, что, по данным "Регионального центра оценки качества образования и информационных технологий", подведомственного комитету по образованию, сейчас в школах города учится порядка 5 700 детей (1,6% от общего количества школьников), для которых русский язык не родной. Но по данным, представленным социологам самим комитетом, в 2010 таких детей было 2,9% от общего числа учащихся города.

Вообще, точное количество детей-мигрантов в Северной столице не знают даже в аппарате уполномоченного по правам человека в Северной столице Светланы Агапитовой. По информации комитета по образованию, в дошкольных учреждениях Петербурга числятся 1 тыс. 83 ребенка, еще 7 тыс. 836 – в школах. Но судя по количеству взрослых мигрантов, их отпрысков в Северной столице проживает значительно больше. Основная причина отсутствия детей-мигрантов в официальных списках - нелегальное положение их родителей. Взрослым мигрантам приходится скрывать своих чад от "большого брата", чтобы не вылететь из страны в направлении родины.

Сейчас иностранцы из безвизовых стран, не имеющих вида на жительство, могут находиться в России до 90 дней. После этого они обязаны покинуть страну. Поводом для легального пребывания в Петербурге служит официальная работа. Но если мигранта увольняют или у него заканчивается контракт, то он вместе с детьми должен покинуть страну в течение трех месяцев. Вне зависимости от того, учатся его дети или нет. Агапитова предлагает заключать таким родителям договор со школой, чтобы ребенка не отрывали от парты посреди учебы, а давали доучиться до конца года. Что будет дальше, подчеркивает омбудсмен, лежит уже на совести родителей - или они легализуются в стране, или вернутся на родину.

Идея Агапитовой пока находится на стадии обсуждения. Остается непонятно, кто и каким образом будет отслеживать, действительно ли дети отдельно взятого мигранта учатся в школе, или это всего лишь способ задержаться в России. Представитель Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев в РФ Геше Карренброк напоминает о ситуации в Москве, где зарегистрировать своего ребенка в какой-либо школе родители могут через Интернет.

"Но там есть графа - регистрация, а ее у детей-мигрантов попросту нет", - поясняет Карренброк.

В Петербургских школах в 2010 году обучались более 15 тыс. детей без регистрации и еще примерно 8 тыс. без гражданства. В основном, это выходцы из Средней Азии (Узбекистана, Таджикистана, Киргизии) - 30,7% и Азербайджана - 24,1%. Примечательно, что еще в 90-х в петербургских школах большая часть детей-мигрантов была из стран Закавказья. Тенденция к росту числа выходцев из Средней Азии появилась только в последние годы. Многие из них, к слову, родились на территории России. Что, по мнению ученых, хорошо, так как адаптация таких детей в местном обществе проходит легче. Хотя они и принадлежат к так называемым "видимым меньшинствам", чьи этнические отличия от большинства очевидны.

Оценки детей-мигрантов, приехавших в Россию в "сознательном" возрасте, ниже, чем у этнического большинства, утверждают социологи. Правда, по русскому языку их оценки почти всегда ниже, чем у местных сверстников. Большую роль в этом, подчеркивают исследователи, играет "миграционная история" ребенка: как долго он находится в России, насколько его семья включена в местную жизнь, принимают ли они местные культурные нормы и так далее.

В программе "Толерантность" этому также отведена отдельная глава. Кстати, наиболее критикуемая специалистами. По замыслу чиновников, познакомить детей-мигрантов с местной культурой можно через музеи, фестивали и круглые столы. Максимум, на что хватило креативности комитета по внешним связям, - заказать пару "толерантных" полутораминутных серий "Смешариков" под общим названием "Мир без насилия". На все это из городского бюджета ежегодно тратятся миллионы рублей. Но, по результатам социследования, наилучший объединяющий эффект дают не просмотр приключений Лосяша и Нюши или шедевров живописи в музеях, а совместные занятия спортом. По крайней мере, об этом социологам заявляли сами опрошенные дети. То есть, подросткам важнее личные контакты со сверстниками вне школы, чем отмеченные в программе "2 000 мероприятий, связанных с обсуждением актуальных вопросов межэтнических отношений в Санкт-Петербурге, в которых приняли участие 276 514 учащихся".

Чиновники, как водится, отдают приоритет количеству, а не качеству. Поэтому в отчете о реализации программы с точностью до человека прописано число школьников, посетивших Этнографический или Русский музеи. Но, создается впечатление, что социальная структура школьных сообществ и различия в психологии коренных детей и мигрантов им неведомы. Поэтому все дети и попадают под одну "культурную" гребенку. В то же время, социологи отмечают расхождения в ценностях местных и приезжих школьников. Например, мигранты настроены более конформистки, чем их коренные сверстники. Для приезжих важна оценка их поступков членами семьи, поэтому они не совершают поступки, которые могли бы быть не одобрены родственниками. Что для юных петербуржцев, нацеленных на самостоятельность и независимость, играет гораздо меньшую роль.

Дети-мигранты чаще, чем их российские сверстники хотят служить в силовых ведомствах, так как их семьи регулярно сталкиваются с представителями этих структур. По этой же причине в их среде популярно юридическое образование. Но самая популярная профессия среди мигрантов - врач. Это также легко объяснимо: российская система здравоохранения для приезжих труднодоступна. И почти всегда небесплатна. Коренные петербуржцы, утверждают социологи, наоборот выбирают менее утилитарные и более творческие профессии: дизайнер, актер, психолог или программист.

Основной вывод, который делают социологи по результатам исследования: в Петербурге необходимо организовать масштабную работу по совершенствованию законодательной базы, причем на городском уровне. Например, принять подзаконные акты, чтобы дети-мигранты могли учиться даже без документов. При этом, ученые убеждены, что в Петербурге не стоит создавать отдельные школы для мигрантов. А уровень их концентрации в одной школе не должен превышать 50% от общего числа учеников. Кроме того, необходимо наладить учет детей-"инофонов" и сбор детальных сведений о них, для более легкого анализа изменений в среде мигрантов. Но обо всем этом ни в одном из семи разделов программы "Толерантность" не упоминается.

Константин Петров