Неуместные вопросы к празднику

В ближайшие три недели Петербург ждет грандиозное событие: появление 5-миллионного городского жителя. СМИ готовят бравурные заголовки, в Смольном даже создали специальную комиссию. Однако вопрос, «а так ли это хорошо», до сих пор никем не задан.


© Фото Константина Петрова

В ближайшие три недели Петербург ждет грандиозное событие: появление 5-миллионного городского жителя. По всем расчетам, случиться это должно уже в сентябре. СМИ готовят бравурные заголовки, в Смольном даже создали специальную комиссию. Однако вопрос, «а так ли это хорошо», до сих пор никем не задан. А жаль: ведь ответ на него вовсе не однозначен.

Сегодня, наверное, только старожилы помнят, что аналогичная новость уже будоражила умы горожан. Зимой 1988 года становящиеся все более свободными ленинградские СМИ наперебой обсуждали появление 5-миллионного жителя колыбели трех революций. Событие это, произошедшее в феврале, на короткое время стало главной темой для обсуждения, но очень скоро отошло на второй план, оказавшись в тени разворачивавшихся — поистине революционных — событий. Тем не менее, семью «рубежного младенца» городское начальство вниманием не обошло: предоставило новую трехкомнатную квартиру. В ней 24-летний Павел Русаков проживает и поныне.

Любопытно, кстати, какой суперприз начальники наших дней приготовили семейству нового лауреата. Квартиры-то с тех пор заметно вздорожали, а свободных денег в бюджете не так и много. В общем, делаем ставки.

Впрочем, одними только поздравительными реляциями появление 5-миллионного петербуржца точно не обойдется. Неизбежно найдется какой-нибудь чудак, который начнет задавать неприятные вопросы и мешать городскому торжеству. Дабы не портить сам праздник, попробуем сформулировать их сегодня.

Куда идем?

Главный из них лежит на поверхности: а нужен ли городу на Неве этот самый 5-миллионый житель? Или (в более мягкой форме) — а способен ли Петербург «переварить» такую массу населения?

Регулярные дорожные пробки на въезде и выезде из города, транспортный коллапс в центре и на городских переправах вкупе с давкой в общественном транспорте в часы пик, кажется, дают предельно ясный — отрицательный — ответ на этот вопрос. И это вовсе не удивительно: в Петербурге ведь не нашлось своего барона Османа, который бы приспосабливал город к требованиям нового времени. А, значит, в своей центральной части (включающей Петроградскую сторону и Васильевский остров) город сегодня почти точно совпадает с картами начала ХХ столетия. Но в то время его население едва перевалило за два миллиона, сегодня же оно — как минимум — втрое больше.

Мы ведь не будем себя обманывать: 5-миллионный горожанин — это в известной степени условность. Официальный подсчет учитывает лишь легальных мигрантов и не берет в расчет всех тех, кто пересек границы Петербурга и пользуется его благами, но не желает регистрироваться. А ведь, по самым скромным экспертным подсчетам, таких сегодня не менее миллиона жителей. Помимо дорожных и транспортных неурядиц дополнительное население — это и нерасчетная нагрузка на коммуникации, а вдобавок и на городскую социальную сферу. Да, и среди советских «5 млн» «лимита» составляла весомый процент: но тогда их приглашением едва ли не точечно занимались предприятия — селили, обучали и даже развлекали. Сегодня, понятно, не так — и с точки зрения социальной стабильности такое положение вещей явно нельзя именовать адекватным.

Так сколько же жителей необходимо Петербургу? Пять миллионов — или два? Или наоборот следует неуклонно развиваться вширь, борясь за почетное звание «единственного десятимиллионника на широте Магадана»?

У меня ясности нет, да ее и не может быть без ответа на главный вопрос: а в чем сегодня заключается стратегическая миссия Петербурга? Ведь не поняв, к какой цели идет город, невозможно определить, какие средства и ресурсы (в том числе людские) необходимы для ее достижения. Не случайно в этой связи, что снижение числа жителей города на Неве произошло именно после крушения «ленинградского проекта». С тех пор ни федеральная, ни городская элита так и не смогли внятно сформулировать для себя и для общества — а в чем отныне состоит новое предназначение города на Неве?

Зачем идем?

У каждого следующего городского управителя имелся по сему поводу особенный взгляд на вещи. Анатолий Собчак (после того, как население удалось более-менее накормить) пытался ввести Петербург в круг европейских столиц. Владимир Яковлев начинание предшественника не одобрял, но зато в свою очередь пытался сделать ставку на приведение в порядок внутреннее содержание мегаполиса. Однако, как и в предыдущем случае, реализовать свое намерение сумел едва ли на треть. При Валентине Матвиенко по обоим маршрутам продвинуться удалось куда дальше. Однако собственно городская составляющая в этом «повинна» была лишь в самой малой степени: политический ресурс пришел из Москвы, оттуда же, откуда и львиная доля финансовых средств. Имея в активе стабильно высокое финансирование и регулярные визиты на берега Невы глав G7, хозяйка Смольного могла не задумываться о такой мелочи, как стратегический курс городского развития.

Эта тема вновь стала весьма актуальной после первой кризисной волны, когда оказалось, что федеральный бюджет вовсе не столь бездонен, как это представлялось оптимистам в сытые времена. Городские суперпроекты, запущенные именно что в расчете на федеральные ресурсы, пришлось резко притормаживать — а ничего существенного, что могло бы их заменить, на горизонте не появлялось.

Еще отчетливее печальная картина стала при нынешнем городском правлении. Теперь ведь не принято миндальничать: нет федеральных денег на софинансирование проектов — закрываем их к чертям собачьим (попутно еще и объяснив инвестору, какой он гнусный и жадный). Городской бизнес, переживавший во времена легких московских денег явно не самые простые времена, не откликнулся на бюджетные проблемы взрывным ростом доходов? Назначим главным по экономике крупного налоговика, подкрепив его кандидатуру еще несколькими коллегами по амплуа. Авось они изыщут недоимки — и казна расцветет пышным цветом. Но это вряд ли — такому крупному городу не справится без помощи федерального центра.

Когда дойдем?

На этом фоне в Петербурге ежедневно возникают большие и малые проблемы, требующие оперативного решения. Причем делать это желательно не наобум, а руководствуясь четким видением того, как и куда развивается город. Вот, скажем, из последних примеров — новость уходящей недели.  ГБУ «Волго-Балт» (отвечающее за проводку по Неве большегрузных кораблей) выступило с инициативой о запрете ночных прогулок на катерах по главной городской реке. Мол, туристов развелось сверх всякой меры, мешают нашим замечательным баржам. Но давайте зададимся вопросом: а что полезнее для города? Гости, любующиеся разводными мостами и оставляющие в бюджете немалые суммы, — или грузоперевозчики, норовящие сэкономить за счет перевозки грузов не по железной дороге или по воздуху? Лично для меня выбор ясен, но было бы неплохо иметь возможность вдобавок заглянуть в стратегию городского развития — и уточнить его там. Правильно определив цели, отвечать на вызовы времени будет гораздо проще.

К сожалению, ожидать от нынешнего городского начальства внятных стратегических действий просто даже абсурдно. Понятно, что его основная миссия — грамотно записывать и передавать на места поручения, замечания и наставления, спускаемые с самой вершины властной пирамиды современной России. Только вот там, на вершине, проблем месяц от месяца становится все больше, так что руки до берегов Невы доходят все реже…

На таком фоне было бы, конечно, неплохо, если бы о путях развития Петербурга задумалась просвещенная городская общественность (она ведь у нас есть, по крайней мере, формально). Однако за всю новейшую историю была лишь одна такая вменяемая попытка: речь о создании стратегического плана в середине 90-х. Не самые глупые люди участвовали в его подготовке и обсуждении, однако, как только документ был подписан и вступил в силу, о нем немедленно забыли.

Раз так, времени больше решено было не тратить, а вскоре «золотой дождь» из столицы подоспел, и рассуждать о стратегии развития стало просто нелепо. Сегодня же, когда этот дождь стих, мы возвращаемся обратно, и хорошо если не к начальной точке конца 80-х – начала 90-х. В любом случае, как и тогда, перед нами — огромный мегаполис с великой историей и смутными перспективами. Хочется надеяться, что символический акт появления на свет 5-миллионого жителя города сможет положить начало серьезной общественной дискуссии, которая превратит эти перспективы в более осмысленные и реальные.

Артемий Смирнов