«Объединять демократов – сомнительная задача»

Что объединяет Сергея Аракчеева, осужденного за убийство чеченцев, и олигарха Михаила Ходорковского, и откуда берутся политзаключенные в России? Об этом рассказал член "Солидарности" Владимир Волохонский.


© Фото Павла Волкова

Что объединяет лейтенанта внутренних войск Сергея Аракчеева, осужденного за убийство трех чеченцев, и олигарха Михаила Ходорковского? Откуда берутся политические заключенные в современной России?  И почему невозможно объединить отечественных демократов? Об этом корреспонденту «Росбалта» рассказал член координационного совета СПб РО ОДД "Солидарность" Владимир Волохонский.

- Молодых людей, занимающихся сейчас в Петербурге оппозиционной деятельностью, можно, условно, разделить на две категории: одни занимаются политикой уже довольно давно, другие пришли в оппозицию на волне протестных настроений последнего года. К какой категории можно отнести вас? С чего началось ваше увлечение оппозиционной деятельностью?

- Мой отец, которого я видел в жизни всего пару раз, отсидел два срока: первый - за "клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй", а второй - "за антисоветскую агитацию и пропаганду". Кроме того, в течение нескольких лет я имел честь называть известного городского политика Юлия Рыбакова папой, поскольку он был моим отчимом. Соответственно, и моя мама увлекалась оппозиционной деятельностью, и сама была активисткой.

- То есть вы потомственный оппозиционер?

- Можно сказать и так. Но все это никак не влияло на меня до 2006 года. Я считал, что хватает и того, что я хожу, голосую, как надо...

- ... А что значит "голосовать как надо"?

- Это значит голосовать за те партии, которые отражают мои представления о правильном развитии страны.

- Например?

- В те годы я голосовал за "Союз правых сил". А в 2007 году впервые решил на выборах в Законодательное собрание Петербурга проголосовать за "Яблоко". Моя политическая активность началась после того, как я с удивлением обнаружил, что "Яблоко" с тех выборов снято. Но на избирательный участок я пошел, поскольку считал выборы  серьезной процедурой. Взял там бюллетень и дома сжег его. Все это снял на видео, а ролик выложил в Интернет. А спустя несколько недель после тех выборов я впервые вышел на акцию протеста. Потом пару лет ходил на политические акции, как обычный блогер, но был там, по большому счету, наблюдателем. Делал видеоролики, публиковал фотоотчеты. При этом посещал абсолютно разные протестные мероприятия. Ходил на "Русский марш", например. Просто ради интереса: а как у них? Но со временем все эти протестные акции и "Марши несогласных" стали медленно "сходить на нет". В конце 2008 года как раз было создано движение "Солидарность". В Петербурге оно формировалось из альянса примерно десятка организаций. Например, меня туда позвали знакомые из движения "Оборона". "Солидарность" создавалась в довольно странной атмосфере: что будет дальше непонятно, но зато ясно, что нас будут "прессовать". А чтобы избежать каких-то конкретных точек для формального давления, было решено не регистрировать организацию. То есть она в юридическом пространстве не существует вообще. Чтобы ее нельзя было ликвидировать или арестовать ее счета и имущество.

- Деятельности организации это как-то мешает?

- Вообще, никак не мешает. Мы не занимаемся финансовыми операциями, для которых необходим юридический адрес. А передать 10 тысяч рублей из Москвы раз в год на что-то важное - не является большой проблемой. Безусловно, возможны ситуации, при которых кто-то захочет присвоить себе право называться вождем "Солидарности". Но мир-то у нас не изолированный, и мы имеем возможности донести до окружающих, что этот человек называет себя так не обоснованно.

- А есть ли этот "вождь" "Солидарности" в Петербурге?

- Лидера у нас нет. Есть политсовет из 11 человек и три сопредседателя, которых мы время от времени меняем. Сейчас ими являются: Иосиф Скаковский, Александр Скобов и Алексей Иванов.

- Какие цели у "Солидарности" в Петербурге?

- Во-первых, у нас есть федеральные задачи. Они частично реализованы, а частично - провалены. Например, нам не удалось объединить широкую группу демократов в одно движение. Впрочем, эта задача изначально была несколько сомнительна. Например, чтобы Михаилу Касьянову с кем-то объединиться, нужно, чтобы его поставили хотя бы сопредседателем. Иначе вообще непонятно, зачем ему все это нужно, если он не будет одним из главных. В принципе, нынешняя партия "РПР-Парнас" была создана людьми, которые участвовали в создании "Солидарности", но оказались не готовы к тому, что им не будет гарантирована роль босса.

- Сейчас объединить демократов в городе пытается "Демократический Петербург", созданный как оргкомитет по подготовке к "Маршу миллионов" 15 сентября, но лидеры которого заявляют о далеко идущих планах. Насколько, по-вашему, объединение демократов реальная цель? Например, та же петербургская "Солидарность" уже вышла оттуда...

- ... А часть петербургской "Солиданости" вошла туда обратно. Это нормально. Вопрос в том, зачем объединять? У нас некоторые организации, вступающие в коалиции, считают достаточным, что они предоставили этой коалиции свое имя. И ничего делать им не надо. Например, в крупных политических партиях так думают. Так что объединиться они могут, но что это объединение демократов дальше делать будет? Ведь дальнейшие планы были и у движения "За честные выборы". Насколько я понимаю, пока "Демократический Петербург" хочет претендовать на то, чтобы проводить единые протестные мероприятия.

- Но эти протестные мероприятия объединенными уже не будут, поскольку есть довольно весомые политические силы, например, некоторые "левые" организации, с которыми они объединяться не хотят. У "Солидарности" есть подобные организации, которых бы вы не хотели видеть в своих рядах?

- У нас есть политические силы, с которыми мы являемся союзниками - это представители либеральных демократических организаций. А есть также "левые" и националисты. Мы их между собой официально никак не разделяем по степени близости к нам.

- Они от вас одинаково далеки?

- Да. Может быть, де факто, кто-то из них ближе или кому-то может так казаться, но в документах мы их не разделяем. Границей является признание демократических процедур. Есть запрет на сотрудничество с организациями, выступающими за авторитарные системы управления государством, отказ от демократических процедур и дискриминацию людей по каким-либо основаниям. Для меня важным является еще один момент, который сильно проявился вокруг "Марша миллионов" - отношение к насилию как к средству решения политических задач.

- Здесь, наверное, имеется в виду случай с Дмитрием Дайнеко, задержанным за нападение на ЛГБТ-активистов. Вы, кроме "Солидарности", занимаетесь также и фондом помощи политзаключенным. А является ли Дайнеко, по вашему мнению, политзаключенным, каковым его считают националисты?

- По моему мнению — нет, не является. Хотя я предполагаю, что его преследование действительно может быть следствием не попытки наказания за совершённое им (насколько я могу об этом судить) хулиганство, а за его активность в «Русской пробежке». Случай, впрочем, действительно на грани. Обычно на выходки националистов власти смотрят, наоборот, снисходительно, пока они кого-нибудь всерьез не покалечат. А тут, как я понимаю, причиной того, что дело это не административное, а уголовное, является факт наличия группы лиц, которые совершили это нападение по предварительному сговору. Как и в случае с Pussy Riot, вот только танцуя в храме те не пытались отобрать у присутствующих их вещи и уничтожить, никого своими «бесовскими дрыганьями» не задевали физически. Сейчас, как я понял, он переведен под домашний арест, что снимает вопрос о применении к нему более суровых санкций, чем это принято в отечественной практике.

- Вы занимаетесь в Петербурге поддержкой политических заключенных и задержанных во время протестных акций. Это ваша личная инициатива или работа каких-то организаций?

- Есть две разные структуры - фонд помощи политзаключенным и группа помощи задержанным. Я тут - един в двух лицах, поскольку редко кто-то еще ходит и собирает в Петербурге на это деньги. В основном, другие собирают на конкретных политзаключенных.

- А кто такой сейчас политзаключенный?

- Политзаключенные сейчас - это люди, которых преследуют по политическим мотивам, и за это они отбывают наказание. По сути, это форма преследования за убеждения. Хотя, зачастую, таких людей сажают по каким-либо иным уголовным статьям. Хотя для всех в таких случаях ясно, что это преследование происходит с грубым нарушением закона и строго пристрастно. Это дела очень разные. Вполне может быть так, что, когда эти люди выйдут, они друг друга пристрелят. Хотя не всегда эти люди сами обладают какими-либо убеждениями. Например, "дело Аракчеева" - очень спорное для нас. Решение по этому делу является причиной, по которой многие либералы скорее всего не одобряют действия фонда помощи политзаключенным. Но поскольку по Аракчееву несколько раз были отменены оправдательные решения судов присяжных, то мы считаем это дело политическим. Осуждение Аракчеева, вне зависимости от его виновности или невиновности, было следствием прямого желания Рамзана Кадырова. Сейчас есть порядка сорока человек, которых мы признаем политзаключенными. Их точное количество постоянно меняется, поскольку кто-то вышел, а кто-то сел.

- Самые известные фамилии из этого списка...

- ... Это участницы группы Pussy Riot, Ходорковский, Аракчеев, которого я уже назвал. В Петербурге, например, мы признали политзаключенным Максима Калиниченко. Это националист, организатор "Русской пробежки", задержанный 10 декабря 2011 года перед митингом за честные выборы. У нас нет абсолютной убежденности, что он ни в чем невиновен, но то, как проходит его дело, дает основания полагать, что там есть политический заказ.

- Группа помощи задержанным - это петербургский проект?

- Аналогичная группа есть и в Москве, но наша группа была создана еще до нее. Организовать что-то подобное я пытался уже давно, но до конца 2011 года необходимости в этом не было, поскольку большая часть задержанных представляла различные организации, которые им и помогали. Но в декабре 2011 года, когда начались массовые задержания, независимо от меня в социальной сети появилась такая группа. А я уже к ним присоединился. Мы занимаемся тем, что пытаемся облегчить учесть задержанных, поскольку с конца прошлого года их массово оставляют на ночь в отделениях полиции. Обеспечиваем едой, спальниками, туристическими "пенками" и т.д. Еще одна проблема - судебная защита задержанных. Это очень важно, поскольку количество дел, которые разваливаются в суде, очень велико. Если судиться по поводу этих задержаний, то в 60% случаев дело будет прекращено. А сейчас, после того как были увеличены штрафы, количество желающих судиться, думаю, значительно возрастет. Одно дело заплатить 1,5 тысячи, другое - 10 тысяч. За 10 тысяч уже можно и побегать. И мне кажется, что сейчас бегать по судам будут все задержанные, за исключением тех, кто принципиально никакие штрафы не платит.

Беседовал Константин Петров